Из ответов на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров со Старшим министром, Министром иностранных дел и международного сотрудничества Королевства Камбоджа П.Сокхоном, Москва, 24 августа 2017 года

Вопрос: В ходе последних контактов между Москвой и Анкарой была достигнута договоренность об активизации усилий по согласованию четвертой зоны деэскалации в сирийской провинции Идлиб. Насколько реальна данная перспектива в свете того, что «Джабхат ан-Нусра» продолжает осуществлять контроль над данной провинцией? Сказывается ли последняя напряженность в отношениях США и России на координации эффективности усилий по данному направлению, а так же по не менее важному гуманитарному направлению в Сирии, тем более, что в ООН вновь выразили обеспокоенность массовой гибелью мирного населения вследствие авиаударов по Ракке?

С.В.Лавров: Действительно, мы рассчитываем, что ведущиеся сейчас интенсивные консультации между участниками астанинского формата позволят закрепить договоренности по четвертой зоне деэскалации в Идлибе вслед за зонами на юго-западе Сирии, в Восточной Гуте и в районе Хомса. Весь смысл инициативы о создании  зон деэскалации заключался в том, чтобы как можно скорее создать устойчивые условия для прекращения кровопролития, для начала диалога между Правительством САР и местными властями, сотрудничающими с теми или иными вооруженными группировками. Абсолютно ясно, что такой диалог, такое перемирие не может охватывать террористов из ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры» и других группировок, включенных в соответствующие списки Совета Безопасности ООН. Одна из сложнейших задач на переговорах по реализации зон деэскалации заключалась в том, чтобы отмежевать нормальную вооруженную оппозицию от террористов, в т.ч. от «Джабхат ан-Нусры», сделать то, что обещала сделать администрация Б.Обамы, но провалила. Сейчас такие шансы реализуются достаточно эффективно. Вооруженные формирования, которые заключили соответствующие договоренности по трем действующим зонам деэскалации, взяли на себя обязательства отмежеваться от «Джабхат ан-Нусры», которая вместе с ИГИЛ остается абсолютно легитимной целью для воздушных ударов.

Относительно вопроса об отношениях между Москвой и Вашингтоном и насколько это сказывается на работе в Сирии. Мы – прагматики и понимаем, что здесь не место для каких-то обид, ложнопонятого чувства престижа. Речь идет об угрозе для всех нас, не только о судьбах народов этого региона – Сирии и других стран, но и остальных государств. Террористы уже проявляют себя в Европе, за океаном, в Юго-Восточной и Центральной Азии. Так что здесь у нас задачи общие. Мы осознаем всю ответственность работы, которая сейчас ведется.

Насколько я слышал от официальных американских лиц, в том числе официального представителя Госдепартамента США Х.Нойерт, у них такой же подход. На днях из уст Х.Нойерт даже прозвучало желание расширять сферу взаимодействия. Мы к этому готовы. Говорим об этом постоянно. Не мы начали совершенно бессмысленную борьбу на международной арене, немыслимую санкционную спираль. Рассчитываем, что горячие головы остынут и все-таки разум возобладает.

Кстати, Вы упомянули и гуманитарное взаимодействие. После создания зон деэскалации существенно улучшилась доставка гуманитарных грузов в том числе и внутри этих зон. Причем по началу мы были вынуждены подстегивать наших коллег из международных организаций, которые немного медлили. Мы им напомнили, что когда были очень тревожные ситуации в Алеппо, других частях Сирии, они постоянно жаловались, что нужно остановить военные действия, чтобы доставить гуманитарную помощь. Теперь, когда боевые действия остановились, гуманитарные учреждения не очень активно стали направлять свои грузы на территории в зоны деэскалации. Надеюсь, теперь это все исправится. По крайней мере, статистика, которой располагает ООН, весьма позитивная, тенденция хорошая.

/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2844941