Из выступления и ответов на вопросы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе встречи со студентами и профессорско-преподавательским составом МГИМО, Москва, 1 сентября 2016 года

Я уже говорил, что мы не заинтересованы отворачиваться от кого бы то ни было, готовы к возобновлению нормальных полноценных отношений с ЕС, США, но исключительно на основе равноправия, без каких-либо попыток превратить эти отношения в «игру в одни ворота». ...

Вести дела как обычно у нас уже не получится ни с США, ни с ЕС, ни тем более с НАТО.

До недавнего времени нас постоянно пытались выставить в положении учеников, которых очень трудно обучать. Но ни США, ни ЕС, ни тем более НАТО не являются Университетом МГИМО. Мы все учились в МГИМО, будем в нем учиться и будем оставаться приверженными тем знаниям и принципам обращения с фактами и обращения к людям, которые воспитывает наш великий Университет.

Безотносительно от процессов, которые сейчас происходят на Украине и вокруг нее, нашим западным партнерам предстоит сделать многое, чтобы восстановить к себе доверие Российской Федерации, предсказуемость в европейских делах. Конечно же, мы видим, что на Западе начинают понимать необходимость нормализации всего происходящего.   ...

Вопрос: В США грядут президентские выборы. Как они повлияют на наши отношения с этой страной?

С.В.Лавров: Я уже говорил, что мы выступаем за развитие нормальных отношений со всеми государствами, будь то США или какая-либо другая, средняя, небольшая страна. Мы всегда исходим из того, что судьбу каждой страны должен определять ее народ. Мы готовы работать с любым лидером США, любого другого государства, который получил доверие народа в ходе свободных и демократических выборов. Это если кратко отвечать на Ваш вопрос. Но вы затронули тему, которая связана с предвыборной кампанией в США. Конечно, у нас это вызывает какую-то досаду за наших американских партнеров. Это ведь все-таки мощнейшая держава, в которой традиционно была велика роль демократических принципов, принципов продвижения политических концепций.

В политической борьбе, особенно накануне тех или иных выборов, иногда противники, соперники прибегают к весьма нестандартным методам и образам, которые они используют в своей агитации. Но происходящее сегодня, когда Россия, которую еще пару лет назад нынешний американский президент называл региональной державой, превратилась в ходе избирательной кампании в США чуть ли не в главного вершителя судеб в мире, в том числе в страну, которая оказывает решающее влияние на процессы, происходящие в США – это, по-моему, уже перебор. Все понимают, что это утрированные лозунги, рассчитанные на то, чтобы бить избирателя по голове и использовать эту антироссийскую, совершенно грубейшую манеру для того, чтобы просто сказать, что один из претендентов – российский шпион, поэтому голосуйте за другого претендента. Я почти дословно говорю, что звучит в ходе этой агитационной кампании. Обидно за США, американцев, американский политический класс. Как-то все это недостойно.

Мы за этим наблюдаем достаточно философски, конечно, делая определенные выводы. Кто бы ни победил, это будет Президент США, и это говорит само за себя. С этим человеком мы будем готовы работать, конечно же, в той степени, в которой новый руководитель США будет готов работать с Российской Федерацией, причем не просто работать, а работать на основе взаимосогласованных принципов: равноправие, учет интересов друг друга, взаимное уважение. Я уверен, что при таком раскладе мы многого сможем добиться, несмотря на все перипетии последних лет, несмотря на антироссийскую кампанию в прессе, в экономике, в финансах. Там, где мы видели совпадающие интересы России и Запада, где мы видели, что Россия и США на равноправной основе могут помочь решить серьезнейшие глобальные проблемы, мы работали вместе, достигали результата. Это и договоренность об ИЯП, химической демилитаризации, об уничтожении сирийского химического оружия, это и целый ряд других факторов, включая создание многостороннего механизма для политического урегулирования сирийского кризиса, который возглавляют Россия и США как два сопредседателя. Поэтому, если отбросить в сторону искусственные проблемы, сконцентрироваться на реальных угрозах, общих для всех, – на распространении ядерного оружия, международном терроризме, наркотрафике, организованной преступности, то, как показывает опыт последних двух-трех лет, можно добиться очень неплохих результатов. Надеюсь, что традиционный для американского политического класса прагматизм возобладает над агитками и явно идеологизированной риторикой.   ...

Вопрос: Уже несколько лет Вам задают вопрос, касающийся начала «холодной войны». Не изменилось ли Ваше мнение о том, что Россия сейчас не стоит на пороге этой войны?

С.В.Лавров: Вы знаете, очень трудно сравнивать две эти ситуации, они кардинально отличаются друг от друга. Я не вижу предпосылок для того, чтобы второе «издание» «холодной войны» стало реальностью. В отличие от той эпохи у нас нет идеологических разногласий, а есть общие принципы, которые мы разделяем в рамках ОБСЕ, ООН. Они предполагают демократическое развитие обществ, хотя демократия имеет множество форм и конкретных проявлений, которые учитывают исторические традиции общества, этапы в его развитии, культуру и многое другое. Поэтому единой системы демократии по определению быть не может. Это уже был бы тогда авторитаризм или какая-то унитарная организация мира во всех государствах.

Мы разделяем демократические принципы, главным из которых являются свободные справедливые выборы, делаем все, чтобы те вопросы, которые возникают у нас самих к нашей системе выборов, решались к удовлетворению всех общественных сил. Конечно же, нас объединяет рыночная экономика, которая тоже не может быть единообразно реализуемой в государственной системе каждой страны. Поэтому у нас очень много общего. Главное, что у нас нет идеологических разногласий.

В «холодную войну» любой конфликт рассматривался исключительно через призму «или мы или они»: биполярная система США–Советский Союз, НАТО–Варшавский договор. Все было подчинено взаимному сдерживанию, недопущению, чтобы кто-то где-то что-то отхватил лишнего. Если возникали конфликты где-то в Африке, в ходе которых авторитарные диктаторские режимы подвергались давлению со стороны революционеров, со стороны борцов с колониализмом, то эти конфликты старались не доводить до фазы, когда придется вмешиваться великим державам, двум военным блокам. Но все равно они рассматривались в контексте «свой-чужой», как «игра с нулевым результатом». Если берут верх «наши» подопечные, то, значит, «их» подопечные проиграли и наоборот.

Сейчас сама жизнь поставила на повестку дня такие угрозы, которые носят поистине глобальный характер, которые нельзя превратить в «игру с нулевым результатом» – либо все проиграют, либо все победят. Победить все могут только сообща и объединив усилия. Я уже упоминал терроризм, распространение оружия в век ядерного уничтожения, наркотрафик, организованную преступность в самых разных ее формах, киберпреступность.

К слову скажу, что среди прочих обвинений, которые сейчас звучат в США в ходе предвыборной кампании в наш адрес, вы слышите о том, что мы якобы осуществляем киберпреступления, хакеры вскрывают сайты демократической партии, ФБР, Агентства национальной безопасности. Эксперты, которые разбираются в том, как организовано хакерское сообщество, говорят, что это глупость. Но, тем не менее, обвинения в наш адрес звучат. Более того, на протяжении многих лет пара десятков наших граждан были арестованы в третьих странах по запросам США и в половине случаев незаконно вывезены в Соединенные Штаты, чтобы их там судили. Практически все они обвиняются в киберпреступлениях. Еще год назад мы официально по линии Генеральной прокуратуры предложили США провести консультации о сотрудничестве в сфере обеспечения кибербезопасности, потому что нас тоже волнует эта история. Мы не хотим, чтобы наши граждане, если подозрения в их адрес оправдаются, были участниками этих незаконных действий. В ноябре прошлого года мы предложили провести серьезные экспертные консультации. Ответа не было. В январе этого года я напоминал Госсекретарю США Дж.Керри о том, что мы хотели бы получить хотя бы какой-то ответ. Он сказал, что это очень хорошая идея и он обязательно этим займется. Я ему напоминал об этом в мае, напоминал и сейчас, когда мы неделю назад проводили в Женеве встречу по Сирии. Он удивился, что нам до сих пор не ответили. Министерство юстиции США, куда этот запрос поступил на наше прямое напоминание, отказалось направлять письменный ответ. На словах нам сказали, что они не видят смысла сотрудничать в этой сфере. Госсекретарь США Дж.Керри сказал, что это все-таки неправильно и он постарается изменить такую весьма аррогантную и, главное, непонятную позицию Министерства юстиции. Это аномалия, которая лишь показывает, что бывают исключения из правил.

В общем, генеральном плане, конечно же, на Западе, да и в тех же США, растет понимание, что без нас очень трудно решать какие-то проблемы, будь то Сирия, Ирак, Ливия и многие другие кризисы. Помимо географических тем – проблем нераспространения ядерного оружия, обуздания рисков в сфере химического оружия, биологического оружия, мы сейчас бьемся над тем, чтобы в сфере выполнения конвенции по запрещению биологического и токсинного оружия создать механизм верификации того, как эта конвенция всеми выполняется. Все вроде готовы, а американцы категорически блокируют. Мы знаем, что американцы имеют целый ряд программ, в том числе с нашими соседями, которые посвящены исследованиям в сфере биологии. Их отказ создать механизм контроля за выполнением требований конвенции по биологическому и токсинному оружию наводит на мысль, что эти исследования не совсем мирные. Мы тоже с ними ведем разговор, но пока они уходят от такого откровенного разговора. Мы при поддержке КНР предложили создать конвенцию о борьбе с актами химического и биологического терроризма.

Подчеркну еще раз, что эти инициативы пользуются очень широкой поддержкой, что было бы невозможно в годы «холодной войны». Тот факт, что пока американцы противятся началу практической работы по этим направлениям показывает лишь одно, что они медленнее других отказываются от вредных привычек, одной из которых, конечно же, является убежденность в своей собственной исключительности. Но время лечит. К сожалению, это будет не быстро. У наших американских коллег выработался генетический код: самое главное, что они все решают сами. Но жизнь жестче, чем генетический код. Поэтому, надеюсь, что в исторически обозримый период все-таки все придут к необходимости быть в русле объективных тенденций развития мира.   ...

Вопрос: Сергей Викторович, как Вы оцениваете концепцию «реал политик», ее дальнейшую судьбу в условиях многополярного мироустройства, глобализации, в условиях, когда обнажились ее проблемы?

С.В.Лавров: Я все время об этом и говорил. Если коротко и обобщенно, то «реал политик» - это не наше слово, которое сейчас обрело негативную коннотацию. Я уже упоминал прагматизм как неотъемлемую часть дипломатии и вообще деятельности государства в том смысле, что то, что ты делаешь, должно быть, во-первых, понятно и, во-вторых, полезно твоему народу в самом широком смысле этого слова. Когда «реал политик» истолковывают как проявление цинизма и способность закрыть глаза на некие безобразия для того, чтобы в итоге получить то, что ты хочешь, (так бывает и часто встречается) — это несколько иной способ достижения результатов, чем тот, который стараемся применять мы. Мы всегда стараемся переводить прагматизм на язык компромиссов с нашими партнерами, причем делать это так, чтобы не поступаться нашими ключевыми интересами, своей внешнеполитической самостоятельностью, не пытаться идти навстречу тем, кто не хочет делать встречный шаг в нашем направлении. Это равноправие взаимного учета интересов, взаимное уважение. Об этом я уже говорил.

Иногда бывают такие обстоятельства, когда дипломаты, политики должны делать шаги на грани цинизма. Мы всегда стараемся не переходить эту грань. Пару раз в своих предыдущих выступлениях я уже высказывался о том, зачем так убиваться из-за происходящего в Сирии, зачем так поступать из-за того, что крымчан всего-навсего хотели заставить жить в государстве, власть в котором захватили организаторы вооруженного антиконституционного переворота. Все те, кто критиковал и критикует нас в этой связи говорят, что мы тратим большие деньги, что от нас отвернулись члены мирового сообщества. Во-первых, от нас никто не отвернулся, говорить «все члены мирового сообщества» – это неправильно. Я уже упоминал, что 80 % населения живет в странах, которые разделяют наши подходы и хотят справедливости в мировых делах. Поэтому говорить о какой-то изоляции – это просто смешно. Во-вторых, те, кто ввел против нас за это санкции, от которых мы испытываем экономические и финансовые неудобства, это западные страны и, прежде всего, США, которые через агрессивное меньшинство в ЕС буквально заставили Европу пойти по этому же пути. Также они заставили Австралию, Японию и ряд других стран.

Приведу очень плохую аналогию, но мне ничего другого не остается. Когда нас спрашивают, зачем мы все это делаем в Сирии, в Крыму, где прошел референдум, который надолго заморозил наше сотрудничество с Западом, я вспоминаю, как на одном из наших свободных и демократических телеканалов был разговор со зрителями. Там среди прочих возник вопрос о том, а надо ли было так «упираться» и выстаивать блокаду Ленинграда, можно же было спасти столько жизней. Что это: «реал политик», прагматизм, забота о собственном населении? Мне очень трудно сказать, я считаю этих людей святыми, их считает святыми любой нормальный человек, который хоть что-то знает о Второй мировой войне, о Великой Отечественной войне. Поэтому помимо «реал политик», прагматизма, как это не назови, помимо обязанности четко видеть выгоду для своей страны, я не вижу внешней политики России, которая была бы аморальной и не опиралась бы на чувства и достоинства великой нации, великого народа.

/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2417731