Из интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова телеканалу РЕН ТВ, Москва, 13 марта 2016 года

Мы очень заинтересованы в том, чтобы Евросоюз был крепким, самостоятельным. Это, конечно, отдельный субъект международной жизни, но внешнеполитическая линия Евросоюза находится под сильнейшим давлением США. Мы хотим, чтобы Евросоюз был единым, чтобы он принимал решения, исходя из интересов своих стран-членов и «большой Европы», как они себя называют в целом. Надеюсь, что нынешняя ситуация, в частности, кризис с мигрантами, послужит уроком для руководства этой структуры, в которой до недавнего времени сквозило: «Кто к нам попал – это цивилизованные люди». Было такое высокомерие, звучал поучительный тон, что у них с правами человека все в порядке, не надо даже заботиться о них, не надо их обсуждать в ООН или в Совете Европы, они сами разберутся. Права человека у других будут рассматривать. У них солидарность: если Россия косо посмотрела на кого-то из них (хотя на кого мы там косо смотрели?) они будут все солидарны в отношении такой неприемлемой российской политики. Сейчас миграционный кризис показал, чего стоит солидарность не в «тучные» годы, а когда приходит беда – каждый  сам за себя.

Мы абсолютно не извлекаем из этого какого-то удовольствия, не злорадствуем, а просто лишний раз подчеркиваем, что давным-давно было предложено формировать единое экономическое гуманитарное пространство. Гуманитарное пространство, естественно, предполагает решение вопросов мигрантов, выработку единой миграционной политики, сотрудничество в сфере отсечения беженцев от экономических мигрантов и т.д. Евросоюз на это шел практически нехотя и лишь в отдельных каких-то моментах, а концептуально у них не хватало политической воли для того, чтобы начать заниматься выстраиванием общего экономического гуманитарного пространства.

Сейчас нас обвиняют в том, что наше участие в борьбе с терроризмом в Сирии является чуть ли не главной причиной миграционного кризиса, хотя он начался давным-давно, когда разбомбили Ливию, превратили ее в канал контрабанды нелегальных мигрантов из половины Африки, Ирака, Афганистана, есть там и пакистанские беженцы. По-прежнему пытаются представлять так, что все те, кто есть сейчас в Европе – это сирийцы. Это тоже извращение истины и оболванивание общественности.

То нам говорят, что мы каких-то беженцев выпихиваем в Скандинавию, Норвегию, Финляндию. С финнами и норвежцами у нас сейчас идет нормальный разговор, мы хотим эти вопросы упорядочить. Но каждый раз при возникновении какой-то проблемы пытаться видеть ее корень в России становится уже достаточно смешным. Это понимают многие политики, причем не только из тех политических течений в Европе, которых с нами сотрудничают и которых за это предают анафеме системные мейнстримовские СМИ, но это понимают уже и представители партий, которые находятся у власти во многих странах Евросоюза.

Мы еще в 2004 г. говорили, что эта поспешность в принятии новых членов в Евросоюз и НАТО, которые не до конца соответствовали критериям менявшихся до тех пор этих двух организаций, была продиктована тем, чтобы поскорей освоить геополитическое пространство, как бы отнять у России то, что осталось после Советского Союза. Мы философски к этому относились, говоря нашим коллегам: «Ради Бога, только потом не идите на поводу у этих стран, потому что у некоторых из них, например, у наших балтийских соседей, есть такая русофобская ментальность». Они нам говорили: «Ничего страшного. Они придут в Евросоюз и НАТО, успокоятся, освоятся, будут чувствовать себя в безопасности». К сожалению, это далеко не так, и русофобы в Евросоюзе пытаются «заказывать музыку». Солидные государства все больше и больше начинают понимать пагубность и тупиковость этих попыток.

www.mid.ru/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2140383