7.02.2009:16

О ситуации с правами человека в отдельных странах

  • en-GB1 ru-RU1

Доклад Министерства иностранных дел
Российской Федерации

Москва

2020

 

 

 

Оглавление

 

 

АВСТРАЛИЯ

АВСТРИЯ

АЛБАНИЯ

БЕЛЬГИЯ

БОЛГАРИЯ

БОСНИЯ И ГЕРЦЕГОВИНА

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

ВЕНГРИЯ

ГРЕЦИЯ

ГРУЗИЯ

ДАНИЯ

ИРЛАНДИЯ

ИСЛАНДИЯ

ИСПАНИЯ

ИТАЛИЯ

КАНАДА

КИПР

ЛАТВИЯ

ЛИТВА

ЛЮКСЕМБУРГ

МАЛЬТА

МОЛДАВИЯ

НИДЕРЛАНДЫ

НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ

НОРВЕГИЯ

ПОЛЬША

ПОРТУГАЛИЯ

РУМЫНИЯ

САН-МАРИНО

СЕВЕРНАЯ МАКЕДОНИЯ

СЛОВАКИЯ

СЛОВЕНИЯ

США

УКРАИНА

ФИНЛЯНДИЯ

ФРАНЦИЯ

ФРГ

ХОРВАТИЯ

ЧЕРНОГОРИЯ

ЧЕХИЯ

ШВЕЙЦАРИЯ

ШВЕЦИЯ

ЭСТОНИЯ

ЯПОНИЯ

КОСОВО*

___________________________

* Название Косово упоминается в контексте резолюции Совета Безопасности ООН 1244.

 

 

 

Список аббревиатур, встречающихся в тексте

АОПЧ – Агентство ЕС по основным правам человека

БДИПЧ – Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ

ЕКПП* – Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания

ЕКПЧ – Европейская конвенция о защите права человека и основных свобод

ЕКРН* – Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью

ЕСПЧ – Европейский Суд по правам человека

КК РКЗНМ* – Консультативный комитет Рамочной конвенции по защите национальных меньшинств

КЛДЖ** – Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин

КЛРД** – Комитет по ликвидации расовой дискриминации

КНИ** – Комитет по насильственным исчезновениям

КПИ** – Комитет по правам инвалидов

КПП** – Комитет против пыток

КПР** – Комитет по правам ребенка

КПЧ** – Комитет по правам человека

КТМ** – Комитет по защите прав всех трудящихся мигрантов

КЭСКП** – Комитет по экономическим, социальным и культурным правам

НМПЧУ – Наблюдательная миссия ООН по правам человека на Украине

ПРООН – Программа развития ООН

СЕ – Совет Европы

СПЧ – Совет ООН по правам человека

УВКБ – Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев

УВКПЧ – Управление Верховного комиссара ООН по правам человека

ФИФА – Международная федерация футбольных ассоциаций (Federation Internationale de Football Association)

ЮНИСЕФ – Детский Фонд ООН

___________________________

* Функционирует в рамках Совета Европы.

** Функционирует в рамках ООН.

 

 

 

 

 

Введение

В 2020 году будет отмечаться 75-летний юбилей Великой Победы над нацизмом. Вторая мировая война принесла человечеству неисчислимые страдания. Попытки практической реализации одной из идеологических основ национал-социализма – теории расового превосходства – вылились в десятки миллионов жертв.

1945 год – точка отсчета создания современной международной системы поощрения и защиты прав человека. Победа во Второй мировой войне создала условия для учреждения Организации Объединенных Наций и разработки такого основополагающего документа, как Всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года. В последующем к ней добавились также такие многосторонние договоры, как Международный пакт о гражданских и политических правах, Международных пакт об экономических, социальных и культурных правах, Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации, Конвенция о правах ребенка, а также другие международных договоры, посвященные отдельным аспектам прав человека. Все эти важнейшие документы выступают основой развития многостороннего международного сотрудничества в правозащитной сфере, а также в качестве нормативно-правовых рамок противодействия соответствующим негативным явлениям.

За прошедшие годы сложилась целая система международных универсальных и региональных механизмов, призванных осуществлять контроль за обеспечением прав человека и их защиту. Так, на универсальном уровне в рамках ООН действуют договорные органы по правам человека, наблюдающие за реализацией государствами-участниками своих обязательств по профильным международным договорам в области прав человека. В ОБСЕ регулярно созывались знаковые Совещания – Хельсинкское, Копенгагенское, Венское и др. В рамках Совета Европы также действует ряд механизмов на основе Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, и других международных договоров.

Права человека – важнейший универсальный (в смысле применимости) институт как современного международного права, так и национального конституционного права. В рамках правовых систем государств права человека представляют важнейший элемент свода национального законодательства.

Юридические обязательства, как известно, сами по себе еще не являются безусловной гарантией соблюдения права, для этого необходимо наличие соответствующих механизмов имплементации. При этом политическая воля и другие факторы подобного рода способны оказать такое же влияние на соблюдение прав человека, как и их юридическое закрепление.

Несмотря на неоднократное обсуждение принципа универсальности прав человека на различных уровнях и, казалось бы, всеобщее понимание сущности вопроса, проблематика прав человека до сих пор используется в угоду политическим интересам отдельных стран в качестве инструмента для вмешательства во внутренние дела, нарушения суверенитета независимых стран. Таким образом, в результате манипуляций этим основополагающим принципом и правами человека в целом в мире наблюдается практика применения так называемых двойных стандартов при оценке тех или иных ситуаций и явлений.

При этом историческое прошлое нередко приносится в жертву сиюминутным конъюнктурным соображениям. К сожалению, попытки пересмотра истории, особенно периода, связанного со Второй мировой войной, предпринимаются уже не первый год. Причем «пересмотр» – достаточно нейтральный термин. Если называть вещи своими именами, то осуществляется системная политика фальсификации и искажения истории, ведущие к ревизии итогов Второй мировой войны и умалению, а порой и извращению роли СССР в Победе над нацизмом и фашизмом. Вместо этого навязывается тезис об уравнивании нацистского режима, признанного преступным Нюрнбергским трибуналом, и государства, являвшегося одним из основных участников антигитлеровской коалиции и учредителей ООН. Одновременно идет избирательное цитирование прошлого, выборочно опускаются такие неприглядные эпизоды истории Европы, как аншлюс Австрии, Мюнхенский сговор и нападение Германии на Польшу, произошедшие перед началом Второй мировой войны.

Особую озабоченность вызывают набирающая обороты на пространстве Европейского союза, в США, Канаде и на Украине кампания по переписыванию истории Второй мировой войны, циничные попытки обеления военных преступников и их пособников – тех, кто создавал и воплощал теорию расового превосходства, объявление сотрудничавших с нацистами коллаборационистов участниками национально-освободительных движений, кощунственные усилия политических элит ряда западных и восточноевропейских стран по разрушению исторической памяти. Такие безответственные и несовместимые с международными обязательствами действия привели к появлению в Европе и Америке поколения, не знающего правду о самой страшной войне в истории человечества, в том числе о предназначении подразделений организации «СС», признанной Нюрнбергским трибуналом преступной, и их многочисленных военных преступлениях. Не может не тревожить устойчивый рост числа ксенофобских и расистских инцидентов, проявлений агрессивного национализма, шовинизма, других форм расовой и религиозной нетерпимости в упомянутых выше, а также в ряде других стран, где бездействие в отношении проявлений расизма и нетерпимости оправдывается ссылками на якобы абсолютный характер права на свободу выражения мнения.

Данной обширной проблеме посвящен отдельный доклад МИД России о ситуации с героизацией нацизма, распространением неонацизма и других видов практики, которые способствуют эскалации современных форм расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости. Сведения по их проявлениям в различных странах, приведенные в настоящем докладе, призваны дополнить упомянутый анализ в аспекте нынешних форм нацизма.

Современное общество также сталкивается с возникновением новых угроз, напрямую связанных или вызванных ведущейся войной с исторической правдой. Серьезное беспокойство вызывают новые тенденции развития расистских и ксенофобских идеологий, которые берут на вооружение популистские идеи и, таким образом, расширяют базу своих последователей. Еще более тревожным является то, что в радикальные структуры активно втягивают молодежь, причем количество вовлеченных неуклонно растет. Далеко не последнюю, если не решающую роль здесь играет попустительство властей экстремистам и даже намеренное подыгрывание радикалам для того, чтобы отвлечь внимание общества от существующих проблем.

Особенно ярко это проявляется на европейском континенте. С тревогой наблюдаем, как в ряде стран Европы, а также по ту сторону Атлантики набирают все большую силу нацистские и ультраправые организации. Как известно, в период обострения экономических и социальных проблем в обществе, как правило, все более популярными становятся разного рода радикальные силы и движения, которые выдвигают агрессивные и националистические, во многом популистские, лозунги. Раздаются призывы «разобраться» с теми, кто принес все эти «беды». Усиливается враждебное отношение к мигрантам, беженцам, обостряются межэтнические, межрелигиозные и межкультурные противоречия. Политическая ненависть и правый экстремизм, направленные против мусульман и беженцев, стали обыденным явлением практически во всех европейских странах. Участилось использование в этих целях сети Интернет. При этом разжигание ненависти во всемирной сети коррелируется со случаями реальных расистских преступлений и притеснений.

Стоит при этом напомнить о том, что в Европе, сформировавшейся в рамках христианской цивилизации, в последнее время традиционные ценности все чаще становятся объектом нападок со стороны тех, кто проповедует ультралиберальные подходы, кто стремится навязать другим свои собственные представления о справедливости, ответственности, долге, сотрудничестве и пытается подменить их идеями вседозволенности и нравственного релятивизма. Фактически, можно говорить о дискриминации христианского большинства в сравнении со сторонниками ультралиберальных ценностей.

На этом фоне серьезно обострилась проблема защиты прав национальных меньшинств и этнических групп, в первую очередь языковых и образовательных. Особую обеспокоенность в этой связи вызывает положение русскоязычного населения в странах Прибалтики и на Украине. Принятые в соответствующей области меры не могут быть охарактеризованы иначе, как дискриминационные.

Исследования, проводимые национальными специализированными структурами, академическими кругами и общественными организациями, выявляют комплексы проблем, с которыми сталкивается ряд западных стран. Так, широко распространены расистские взгляды и предрассудки. Широко фиксируются проявления афрофобии, исламофобии и антисемитизма. В марте 2018 г. Институт экономических и социальных исследований и Ирландская комиссия по правам человека и равенству провели анализ отношения населения к этническому разнообразию и расе. В результате на основе данных Европейского социального исследования было установлено, что в 10 государствах-членах ЕС 14 % населения считает, что «некоторые расы/этнические группы рождаются менее умными». Около 45 % респондентов считают, что «некоторые культуры превосходят другие», а 40 % считают, что некоторые расы «рождаются более трудолюбивыми».

Отмечается сохранение значительного разрыва в занятости между различными группами населения и высокий уровень дискриминации в области занятости, а также в сфере образования. Дискриминация, как правило, усугубляется, когда совмещаются такие признаки, как пол, возраст, цвет кожи, религия и социальное происхождение. Еще одной связанной с этим проблемой, притом довольно распространенной, является то, что лица, подвергающиеся такой дискриминации, зачастую не сообщают об этом в уполномоченные органы по причине сомнений в их эффективности или из-за опасений дальнейшего ухудшения своего положения.

В европейских странах, а также США и Канаде наблюдается тенденция расового или этнического профилирования среди сотрудников правоохранительных органов. Согласно данным исследований правозащитных организаций, это признают и сами сотрудники полиции. Также отмечается, что зачастую правоохранительные органы не имеют инструментов для предотвращения этой практики. Отсутствует четкая и последовательная политика в области проверки документов, удостоверяющих личность, не существует руководящих принципов/инструкций; нередко не ведется профессиональная подготовка в данной сфере.

В значительной мере проявляются антицыганские настроения. Часто встречается информация о сносе цыганских жилищ и их выселении, дискриминации в плане получения образования, доступа к услугам здравоохранения, а также в области занятости.

Существенное внимание правозащитники уделяют ситуации с мигрантами: во многих европейских странах и США в этой области отмечены серьезные проблемы. Нарекания вызывают практикуемые выдворения этих лиц, их фактический перехват на границах с целью недопущения подачи ходатайств о предоставлении убежища. Звучит критика в связи с разлучением семей, длительностью рассмотрения обращений соискателей убежища, а также неадекватными условиями в миграционных центрах, их переполненностью, отсутствием в них какой-либо инфраструктуры.

В отдельный и весомый блок проблем можно выделить превышение правоохранительными органами своих полномочий, что нередко приводит к гибели лица, которое правоохранители посчитали нарушителем. Отмечаются также частые случаи чрезмерного применения силы и использования спецсредств для разгона мирных акций протеста. Освещающие такие события представители СМИ нередко становятся жертвами подобного применения силы.

Отмечены несовершенства в работе судебной системы ряда стран. В ряде случаев речь идет о превалировании в работе судебных инстанций политической конъюнктуры над правовыми нормами.

Критике правозащитников подвергается распространенная практика осуществления правоохранительными органами и спецслужбами контроля за деятельностью СМИ и гражданских активистов. В этих целях незаконно осуществляется контроль за личными контактами людей, ведется наблюдение, задействуются новейшие технологические разработки, например, системы распознавания лиц. По сути, силовые структуры вторгаются в частную жизнь граждан. Нередки случаи оказания давления на активистов, выступающих с противоположной официальной точке зрения позиции.

В целом в вышеупомянутых фактах видим прямую угрозу основополагающим ценностям демократии и правам человека, серьезный вызов международной и региональной стабильности в целом. Убеждены, что на данном направлении наиболее эффективным является равноправное международное сотрудничество государств в строгом соответствии с международным правом, при уважении суверенитета, соблюдении принципа невмешательства и недопустимости использования прав человека в качестве инструмента политического давления. Все заинтересованные стороны должны соблюдать этот принцип в своей деятельности, отказавшись от двойных стандартов и узкополитических соображений.

Настоящий доклад – продолжение усилий Министерства иностранных дел Российской Федерации по привлечению внимания международной общественности к наблюдаемому в ряде стран мира росту нарушений прав человека. В данное исследование включена ситуация с правами человека в отдельных странах, в том числе относящих себя к развитым демократиям, образцовым в плане защиты прав человека, а также тяготеющих к этому кругу государств. При этом зачастую такие страны активно пытаются проводить «экспорт» демократических и правозащитных стандартов под видом универсальных, подвергают активной критике правозащитную ситуацию в неугодных им странах, имеющих свою независимую внешнеполитическую повестку и отстаивающих собственные исторические, культурные, религиозные ценности и нормы.

В докладе на основе данных из международных и национальных источников, материалов правозащитных неправительственных организаций обобщена фактологическая информация о нарушениях прав человека в упомянутом круге стран, а также предпринята попытка выделить явления системного характера. В документе также учтены рекомендации международных универсальных и региональных механизмов в области прав человека, в частности, договорных органов (комитетов) и региональных (в особенности европейских) правозащитных институтов в адрес рассматриваемых стран. Отдельно хотелось бы отметить весьма содержательные исследования по ситуации с правами человека в США, подготовленные Китайским Обществом по изучению прав человека.

Рассчитываем, что наряду с общественными организациями и научными экспертами угрозу ценностям демократии и правам человека осознают и в фигурирующих в докладе государствах, в том числе  на уровне законодательной и исполнительной ветвей власти. При этом одних формальных оценок было бы недостаточно – нужны конкретные решительные меры, в том числе беспристрастный эффективный мониторинг за соблюдением прав человека, а также последовательные шаги по реализации таких мер на практике наравне с обеспечением эффективности имеющихся механизмов и недопустимостью их политизации в интересах отдельных сил.

Назад к оглавлению

 

 

 

АВСТРАЛИЯ

Австралия регулярно заявляет о своей приверженности универсальным международным ценностям в области прав человека, делая акцент на развитии демократических институтов, продвижении принципов мультикультурализма и гендерного равенства, работе по улучшению положения женщин и детей, пожилых людей и инвалидов.

Канберра ратифицировала семь основных международных договоров в области защиты прав человека, включая Международный пакт о гражданских и политических правах и Второй факультативный протокол к нему; Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах; Международную конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации; Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин и Факультативный протокол к ней; Конвенцию о правах ребенка и Факультативный протокол, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии; Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, а также Конвенцию о правах инвалидов и Факультативный протокол к ней.

В 2017 г. правительство объявило о ратификации Факультативного протокола к Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. В результате началась работа по учреждению национальной системы независимого и регулярного мониторинга всех мест заключения.

Одновременно Австралия, являясь государством-участником Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, по-прежнему отказывается квалифицировать подпадающие под статью 4 (а) документа действия в качестве уголовно наказуемых деяний. Системный характер носят претензии к Австралии со стороны профильных правозащитных структур ООН и международных неправительственных организаций (в частности, «Human Rights Watch», «Amnesty International»).

Рост в стране проявлений расизма, расовой дискриминации и ксенофобии, в том числе в публичной сфере, в политических дебатах и СМИ, мишенями которых чаще всего становятся мигранты, особенно арабы, мусульмане и лица африканского происхождения, а также представители коренных народов, отмечал Комитет по ликвидации расовой дискриминации по итогам рассмотрения в ноябре 2017 г. 18-го – 20-го периодических докладов Австралии о реализации положений Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации[1], а также Комитет по правам человека при рассмотрении 6-го периодического доклада в октябре 2017 г.[2]

Отдельной проблемой австралийского общества остается сохранение уголовной ответственности для детей, начиная с 10-летнего возраста. Необходимость пересмотра данной нормы отмечалась Комитетом по правам человека в октябре 2017 г.[3] Аналогичная рекомендация была вынесена Австралии в ходе прохождения 2-го цикла Универсального периодического обзора в рамках Совета ООН по правам человека.

На протяжении многих лет «ахиллесовой пятой» Австралии на правозащитном направлении является положение коренного населения (численность оценивается приблизительно в 500 тыс. чел.), которое не имеет конституционного признания и остается самой бедной и социально незащищенной частью австралийского общества. С 2008 г. для более инклюзивного вовлечения аборигенов  в экономическую и общественную деятельность реализуется правительственная инициатива «Сокращение отставания» (Closing the Gap), однако, согласно 11-му ежегодному докладу премьер-министра Австралии С.Моррисона с отчетом о ходе претворения в жизнь данного проекта (февраль 2019 г.)[4], результаты до сих пор остаются неудовлетворительными.

Из семи поставленных целей исполнение только двух пунктов «образование» (доля школьников-аборигенов, окончивших 12-й класс) и «доступ к дошкольному образованию» идет запланированными темпами. По состоянию на 2019 г. 61,5 % коренных австралийцев в возрасте 20-24 лет прошли обучение в 12-м классе, в то время как в 2008 г. данный показатель был равен 45,4 %. Доля четырехлетних детей коренных австралийцев, проходящих дошкольную подготовку, уже составила 95 % (изначально намечено к 2025 г.).

Однако, согласно докладу, не достигнуты планируемые значения по таким направлениям, как продолжительность жизни, снижение детской смертности, увеличение школьного посещения, повышение уровня грамотности и борьба с безработицей. Кроме того, сроки, установленные для последних четырех целей, истекли еще в 2018 г.

Хотя смертность аборигенов сократилась на 15%, но так же она снизилась среди некоренного населения, в результате чего значительный разрыв сохраняется. Продолжительность жизни мужчин-аборигенов в среднем на 10,6 лет короче, чем «белых» австралийских мужчин. Для женщин эта разница составляет 9,5 лет. Наблюдается и дифференциация данных по штатам. Так, в Западной Австралии смертность коренного населения уменьшилась с 1998 г. на 30 %, при этом в Новом Южном Уэльсе и Южной Австралии соответствующий показатель за весь период работы проекта так и не сдвинулся с мертвой точки.

Разрыв между показателями детской смертности для коренных и некоренных австралийцев составляет более 200 %. Согласно статистическим данным, в среднем по стране детская смертность составляет менее 100 случаев на 100 тыс. чел., среди аборигенов этот показатель достигает 165, а наивысшее число смертей (333) зафиксировано в Северной Территории. Эксперты отмечают, что высокая детская смертность связана, в том числе, с таким заболеванием, как ревматический порок сердца, вызванным нездоровым образом жизни матерей и нерегулярной вакцинацией.

Несмотря на положительную тенденцию в плане школьного посещения среди коренного населения (около 82 %) преодоление разрыва с австралийцами-потомками европейцев (составляют 93 % посещающих образовательные учреждения) идет недостаточно быстрыми темпами.

Уровень безработицы среди аборигенов составляет 51,6 % (повышение по сравнению с 46,2 % в 2008 г.). При этом в крупных городах ситуация складывается чуть лучше – безработными являются только 42,5 % коренного населения.

Как свидетельствует статистика, около четверти всех заключенных в австралийских тюрьмах – коренные жители[5]. Таким образом, доля осужденных среди аборигенов (приблизительно 10 тыс. заключенных из 500 тыс. коренных австралийцев) превышает количество «белых» преступников в общей численности некоренного населения (около 30 тыс. – из 24 млн. чел.) практически в 16 раз. Изъятие же детей аборигенов из семей составляет 35 %, что в 10 раз больше соответствующей доли для «белых» австралийцев.

Инициатива «Сокращение отставания» критикуется правозащитниками не только за неэффективность, но и за то, что в ней перечисляются негативные показатели, а также отсутствуют предложения по улучшению ситуации. Разочарование экспертов связано также с отказом от привлечения к работе организаций, возглавляемых аборигенами, в частности, Австралийского образовательного фонда для коренного населения. В целом, речь идет о необходимости формирования моделей принятия решений с более широким участием местных сообществ. При этом основной акцент сделан на необходимости учесть обращение коренных жителей к австралийскому правительству («Заявление Улуру от всего сердца» от 2017 г., призывающее к закреплению в Конституции Австралии прав аборигенов на представительный орган в Парламенте страны). Однако правящая коалиция неуклонно отказывается давать ход этой инициативе.

Бедственное положение коренных жителей Австралии, в том числе проблемы в области участия в политической жизни, отсутствие защиты их права на землю, дискриминацию в социально-экономической сфере, непропорциональность насилия в отношении женщин-представительниц коренных народов, а также чрезмерно высокий уровень этой категории населения в уголовной системе, особенно детей, отмечали также Комитет по ликвидации расовой дискриминации[6] и Комитет по правам человека при рассмотрении объединенных 18-го-20-го периодических докладов о реализации Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации в ноябре 2017 г. и 6-го периодического доклада о выполнении Международного пакта о гражданских и политических правах в октябре 2017 г.[7] соответственно. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в ходе рассмотрения в мае 2017 г. 5-го периодического доклада Австралии о реализации Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах в дополнение к вышеназванным проблемам выражал обеспокоенность высоким уровнем неблагополучия среди коренных народов по всем социально-экономическим показателям, а также несоблюдением принципа свободного, предварительного и осознанного согласия коренных народов при разработке политики в области добычи полезных ископаемых на землях, находящихся в их традиционном пользовании[8].

Критике правозащитного сообщества подвергается и политика Канберры в миграционной области. Австралия не предоставляет убежище прибывающим незаконным путем беженцам и бессрочно удерживает их в центрах временного содержания на о. Манус (Папуа – Новая Гвинея) и Науру. На тяжелые условия содержания в таких центрах, в том числе в связи с отсутствием адекватной психиатрической помощи, серьезными проблемами в области безопасности и случаями насилия, сексуальных надругательств, членовредительства и подозрительной смерти, а также тем фактом, что тяжелые условия, как утверждается, вынуждают некоторых соискателей убежища возвращаться в свои страны происхождения указывал Комитет по правам человека в октябре 2017 г.[9] По состоянию на июнь 2019 г. в австралийских распределителях остается 844 чел. Добровольно вернулись на родину 822 мигранта. Переселение в США идет медленными темпами: по австралийско-американскому соглашению пока переехал только 531 чел., еще 295 заявок беженцев одобрено (изначально речь шла о 1250 чел.). 300 мигрантам отказали во въезде в США. Какой-либо определенности относительно судьбы тех, кто признан беженцем, но не отобран в рамках американской квоты, нет. При этом правительство С.Моррисона продолжает упорно отказываться от заключения договоренности по мигрантам с Веллингтоном (несмотря на готовность Новой Зеландии принять 150 беженцев).

Эксперты указывают также на увеличение в стране числа бездомных (оцениваемого на уровне 105 тыс. человек в 2014 г.), большинство из которых принадлежит к молодежи, жертвам бытового насилия, соискателям убежища и коренным народам[10].

Звучит критика в адрес Австралии в связи с имеющей место нетерапевтической практикой недобровольной стерилизации женщин и девочек с интеллектуальными расстройствами и/или когнитивными нарушениями, несмотря на то, что в своем докладе по итогам расследования в июле 2013 г. Постоянный комитет Сената по делам общин рекомендовал ограничить практику стерилизации лиц по психосоциальным причинам и усилить гарантии от злоупотреблений. На эту проблему, в частности, обращал внимание Комитет по правам человека в октябре 2017 г.[11]

В поле зрения правозащитников попали и правозащитные аспекты контртеррористической деятельности австралийских спецслужб. В частности, они наделены правом задерживать подозреваемых в террористической деятельности на срок более 48 часов без предъявления обвинения, вести наблюдение за отдельными лицами без получения соответствующего судебного ордера, а также могут без предъявления ордера получить доступ к сведениям о банковских счетах, электронной и СМС переписке, компьютерным и телефонным устройствам граждан. С 2015 г. действуют поправки в закон «О телекоммуникациях», обязывающие операторов в течение двух лет хранить метаданные о телефонных звонках и электронной переписке австралийцев. Кроме того, в декабре 2018 г. вступил в силу закон, обязывающий сервисы по обмену электронными сообщениями с технологией криптографического шифрования предоставлять органам безопасности информацию о переписке лиц, подозреваемых в терроризме. По мнению правозащитников, все эти полномочия могут использоваться для бесконтрольного и необоснованного вмешательства в частную жизнь граждан. Так, Комитет по правам человека указывал на опасность того, что такие чрезвычайные меры со временем могут стать нормой, а не исключением[12].

Подвергается критике международного правозащитного сообщества продолжающая в стране практика безнаказанности при превышении сотрудниками правоохранительных органов своих полномочий. Комитет по правам человека, в частности, указывал, что независимость расследований может быть поставлена под сомнение существующими тесными связями между судебно-медицинскими экспертами и сотрудниками полиции[13].

Свободная независимая деятельность СМИ в Австралии подверглась угрозе в июне 2019 г. после обысков федеральной полицией в доме политического редактора газет, входящих в медиахолдинг «News Соrр», А.Сметарст, а также в центральном офисе государственной медиакорпорации «АВС» и изъятия материалов, «основанных на оказавшихся в распоряжении журналистов секретных правительственных документах».

Назад к оглавлению

 

 

 

АВСТРИЯ

Тематика соблюдения и защиты прав человека продолжает оставаться в числе приоритетных направлений работы Правительства Австрии. В целом ситуация в этой сфере оценивается экспертами положительно, соответствует стандартам, установленным Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 г. Имеющие место факты правонарушений, как правило, получают широкий медийный резонанс и негативную общественную оценку, поддерживаемую многочисленными действующими в Австрии правозащитными неправительственными организациями, осуществляющими мониторинг положения дел в данной сфере. НПО регулярно публикуют отчеты о ситуации в правозащитной сфере, используют свои Интернет-порталы и профили в социальных сетях с целью обнародования фактов правонарушений и имен замешанных в них лиц, часто вынуждая правоохранительные органы инициировать проверки по данным случаям.

Наиболее показательным является вопрос с обеспечением прав человека в миграционной сфере, где Австрия до сих пор сталкивается с последствиями миграционного кризиса 2015 г. Несмотря на общее сокращение числа мигрантов, австрийская социальная сфера продолжает испытывать повышенные нагрузки, что зачастую приводит к «перегибам на местах», негативно трактуемым в том числе в правозащитном контексте. Согласно статистике МВД Австрии, в 2018 г. в стране было подано 13,4 тыс. прошений о предоставлении убежища (на 45,8 % меньше по сравнению с показателями 2017 г.), в то время как в «рекордном» 2015 г. число подобных обращений составило 88,3 тыс. По количеству поданных прошений о предоставлении статуса беженца на душу населения в 2017 г. Австрия заняла 1 место в ЕС (237 на 100 тыс.), обогнав ФРГ (187), Люксембург (184), Швецию (152) и Грецию (92). Наибольшее число прошений поступило от граждан Сирии (3307, на 55 % меньше по сравнению с 2017 г.), Афганистана (2053, сокращение на 45,7 %), Ирана (1097, рост на 10,4 %). По состоянию на 31 декабря 2018 г. на рассмотрении местных властей находилось более 38 тыс. прошений о предоставлении статуса беженца, из них 30 тыс. – повторно. В 2017 г. положительно были рассмотрены обращения в 51 % случаев.

Критику  правозащитников вызывает ориентированность властей на сокращение сроков выдворения лиц, получивших отказ в статусе беженца, отсутствие системных подходов к оказанию мигрантам правовой помощи, а также практика заключения под стражу для дальнейшей депортации детей в возрасте от 14 лет. Обеспокоенность введенной ускоренной процедурой оценки на границе обоснованности прошения об убежище, а также  отсутствием четких и конкретных критериев и/или процедур оценки риска насильственного исчезновения соискателя убежища по возвращении выразил Комитет по насильственным исчезновениям в мае 2018 г. по итогам рассмотрения первоначального доклада Австрии.[14] По мнению Комитета, это может быть причинной исчезновения соискателей убежища при их возвращении в страну исхода. Эксперты констатируют увеличение (с 1436 в 2015 г. до 4627 в 2018 г.) числа арестов мигрантов (для последующей высылки), в ущерб упрощенной форме выдворения без заключения под стражу. Вопросы вызывает практика ограничения свободы беременных и кормящих женщин, мигрантов-жертв преследований и лиц с ограниченными физическими возможностями.

Неэффективность системы правовой защиты мигрантов, по мнению экспертов, подтверждается статистикой Федерального административного суда Австрии, который в 2018 г. одобрил только 15 % всех запросов на оказание правовой помощи со стороны соискателей убежища.

В центре внимания правозащитных НПО остаются условия содержания в центрах временного размещения беженцев. Несмотря на постепенное выправление ситуации, во многих местах они оцениваются как недостаточные для удовлетворения потребностей лиц с особыми нуждами (жертвы пыток, торговли людьми, гендерного насилия). Отмечается необходимость повышения качества медицинского обслуживания лиц, требующих особой опеки, например, прибывших в страну без сопровождения несовершеннолетних детей. До сих пор социальные службы не справляются в полной мере с переводческим обеспечением при проведении обязательных опросов мигрантов.

В СМИ Австрии регулярно появляется информация и о правонарушениях со стороны беженцев и этнических групп. Так, согласно данным МВД Австрии в 2019 г. 40 % всех подозреваемых в совершении преступлений – иностранцы.

В связи с этим отмечается некоторая поляризация взглядов в обществе на миграционную проблему. Согласно опросам общественного мнения (март 2018 г.), 67 % респондентов высказались за то, что Австрия должна помогать беженцам, но при этом 74 % согласились с высказыванием о существовании в государстве параллельного общества мигрантов.

Уровень интеграции иностранцев в целом и беженцев в частности остается для австрийских властей и местного общества крайне важным показателем. На волне неослабевающей «мигрантофобии» полицией фиксируется рост числа правонарушений и со стороны местного населения, в первую очередь в отношении учреждений временного содержания мигрантов (нанесение ущерба имуществу, поджоги и т.п.). Опубликованный правозащитной НПО «Гражданское мужество и деятельность против расизма» («ZARA») «Отчет о расизме за 2018 г.» свидетельствует о заметном росте нетерпимости в австрийском обществе по отношению к лицам иной расовой и конфессиональной принадлежности. В 2018 г. зафиксировано 1920 фактов проявления расовой нетерпимости (в 2017 г. – 1162), что является максимальным значением за последние годы. Больше всего случаев отмечено в сети Интернет (60 % от общего числа правонарушений), в общественных местах (16 %), в секторе оказания услуг (7,8 %), а также со стороны полиции (4,2 %). Чаще всего речь идет о проявлениях расизма в социальных сетях (около 60 % онлайн-правонарушений происходит в Фейсбуке), бытовом расизме, выкрикивании лозунгов или нанесении символики национал-социализма. По мнению правозащитников, не последнюю роль в росте числа подобных проявлений сыграло активное использование Австрийской партией свободы в составе федерального правительства Австрии (декабрь 2017 – май 2019 гг.) концепции нулевой терпимости к мигрантам-правонарушителям.

На эту проблему указывали и международные контрольные органы по правам человека. Так, Комитет по правам человека в октябре 2015 г. в своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 5-го периодического доклада Австрии о выполнении Международного пакта о гражданских и политических правах выражал обеспокоенность тем, что, несмотря на принимаемые австрийскими властями меры, мигранты, иностранцы и этнические меньшинства, в особенности цыгане, сталкиваются с проблемой нетерпимости и дискриминации. В частности, зафиксировано усиление пропаганды расовой или религиозной ненависти по отношению к мигрантам и соискателям убежища, а также цыганам, мусульманам, евреям; рост числа не всегда пресекаемых ненавистнических высказываний политических деятелей, а также пропаганда ненависти к людям другой веры со стороны радикальных исламистских проповедников. Отмечен рост числа ненавистнических высказываний в Интернете и в онлайновых форумах. Комитет также отметил в этой связи низкую представленность этнических меньшинств в политической и общественной жизни страны, в том числе в законодательных и исполнительных органах.[15]

Обеспокоенность в связи с преступлениями на почве ненависти и нападениями на беженцев и соискателей убежища, в том числе женщин и девочек, выражал также Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин в июле 2019 г.[16]

Кроме того, по мнению экспертов Комитета по правам человека поляризация общественных настроений проявляется в усилении радикализации и возрождении ультраправых группировок, вдохновляемых экстремистскими национал-социалистическими идеологиями и неонацизмом, а также усилений активности экстремистских групп, включающих членов мусульманской общины.[17]

Дискриминационные последствия, по мнению Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин, для проживающих в Австрии мусульманок и приезжающих женщин и девочек – мигранток имеет решение властей о запрете на ношение в общественных местах одежды, скрывающей лицо.[18] Данный запрет, по мнению Комитета, ограничивает право на свободу мысли, совести и религии этой категории населения, которые в силу религиозных убеждений носят соответствующую одежду, а также содействует их социальной изоляции.

Правозащитные организации акцентируют внимание на примерах превышения полицейскими и специальными подразделениями своих полномочий, а также применения чрезмерного насилия в отношении задерживаемых. Согласно исследованию Минюста Австрии, проанализировавшего 1,5 тыс. случаев обвинений сотрудников полиции в превышении полномочий, только в 7 из них ходатайства были переданы в суд, который в итоге не вынес ни одного обвинительного приговора. В 10 % случаев против самих заявителей были возбуждены дела за клевету. В 2017 г. из 509 жалоб на органы правопорядка по факту возможного превышения полномочий, поступивших в прокуратуру, только по 9 были проведены проверки и подтверждены факты нарушения закона.

Кроме того, отмечались случаи расового профилирования со стороны сотрудников полиции в отношении определенных лиц из-за их внешности, цвета кожи и этнической принадлежности. На это, в частности, обращал внимание Комитет по правам человека в октябре 2015 г.[19]

Негативную реакцию со стороны правозащитников вызвала реформа сектора социального обеспечения малоимущих, среди которых число беженцев увеличилось за последние годы более чем на 30 %. Планируется, что сокращение выплат коснется, в первую очередь, именно 66 тыс. обладателей статуса беженца из 230 тыс. получателей основного обеспечения. Самое значительное урезание помощи почувствуют семьи с большим (более 3) количеством детей (сокращение с 2084 евро (в среднем по стране) до 1350 евро), а также лица, не обладающие необходимыми знаниями немецкого языка. Выплаты одиноким беженцам планируется сократить с 863 до 560 евро. Эксперты полагают, что в итоге данная реформа заметнее всего скажется на благосостоянии детей и малолетних, находящихся в Австрии.

С проблемой приема мигрантов связывают также и такое явление, как торговля людьми. По данным Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин, Австрия является страной назначения и транзита в плане торговли женщинами и девочками для целей сексуальной эксплуатации (95 %) и принудительного труда. При этом Комитет выразил обеспокоенность тем, что, несмотря на увеличение числа случаев расследования и уголовного преследования в отношении лиц, занимающихся торговлей людьми (в 2017 г. 63 человека были арестованы по подозрению в торговле людьми, а 75 – в связи с причастностью к трансграничной проституции), в отношении лиц, виновных в торговле людьми, выносятся слишком мягкие приговоры, в то время как согласно статье 104 (пункт a) Уголовного кодекса, за совершение подобных преступлений предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет.[20] Обеспокоенность недостаточностью механизмов выявления жертв торговли людьми выражал и Комитет по правам человека.[21]

Еще одной проблемой в социальной сфере остается гендерный разрыв. Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин отмечал в июле 2019 г., что разрыв в оплате труда мужчин и женщин является одним из самых высоких в Европейском союзе – 19,9 % в 2017 г. Это, по мнению Комитета, негативно отражается на положении женщин как в течение их трудовой карьеры, так и с точки зрения уровня пенсионных выплат. В подтверждение этому приводится факт, что у женщин средний размер пенсии примерно на 40 % ниже, чем у мужчин. Кроме того, по данным Комитета, несмотря на относительно высокий уровень занятости среди женщин в возрасте от 15 до 64 лет (68 %), почти половина из них (47,5 % работающих женщин) в настоящее время трудятся на условиях неполной занятости, главным образом из-за выполнения семейных обязанностей.[22]

Назад к оглавлению

 

 

 

АЛБАНИЯ

Албания – участник большинства европейских и универсальных международных договоров по правам человека. С опорой на эти документы правительство предпринимает шаги по расширению возможностей правовой защиты населения, разрабатывает совместно с национальными и международными НПО собственные планы и программы.

Обеспечение защиты прав человека входит в число пяти установленных для Тираны основных приоритетов для запуска вступительных переговоров с ЕС, но попытки албанского руководства подтянуть страну до есовских стандартов на практике ощутимых результатов пока не приносят.

Несмотря на определенные позитивные сдвиги, правозащитная ситуация в Албании остается непростой. Среди наиболее болезненных вопросов международные эксперты выделяют торговлю людьми, произвол правоохранительных органов, ненадлежащие условия содержания в тюрьмах, использование риторики ненависти, двойные стандарты в отношении права собственности, практика кровной мести, дискриминация в отношении представителей национальных меньшинств и насилие в семье.

Основными причинами вышеперечисленных проблем называют повсеместную коррупцию, кумовство, несовершенную правовую базу, слабую судебную систему, непрофессионализм судей и прокуроров, низкий уровень юридической грамотности населения, традиционный уклад общества, высокий уровень безработицы, бедность, побуждающие население, в первую очередь молодежь, к трудовой миграции за пределы страны.

В области противодействия торговле людьми Тирана, несмотря на предпринимаемые в последние годы заметные усилия на государственном уровне, по-прежнему не соответствует минимальным стандартам выявления, преследования и предотвращения данного вида преступлений. Отсутствуют программы защиты свидетелей, помощи и реабилитации жертв. Как подчеркивают эксперты, показатели по стране остаются на уровне 2013 г. Албания сохраняет негативный статус страны-источника, страны-транзитера, а в ряде случаев – и пункта назначения сексуального рабства и принудительного труда, в том числе попрошайничества. В зону повышенного риска входят представители цыган, дети и социально незащищенные слои населения Албании. На это, в частности, указывал Комитет по ликвидации расовой дискриминации по итогам рассмотрения объединенных 9-го-12-го периодических докладов Албании в декабре 2018 г.[23]

Главным образом по инициативе и при поддержке западных партнеров албанское правительство пытается вести борьбу и осуществлять профилактические меры в противодействии торговле людьми. В 2018 г. при поддержке ЮНИСЕФ албанский омбудсмен разработал новый стратегический план действий по улучшению правозащитной ситуации на 2018-2022 гг., в котором основной упор делается на противодействии современному рабству и торговле людьми.

Однако позиции албанских организованных преступных группировок остаются сильными. Периодически в открытых источниках появляется информация о выявлении специализирующихся на торговле людьми ОПГ, действующих как в Албании, так и за рубежом (Италия, Греция, Косово[24] и пр.).

Еще одной неразрешимой проблемой остается кровная месть. По данным Комитета по законодательству, вопросам государственной администрации и правам человека парламента Албании, порядка 10 тыс. человек (120 родов) вовлечены в этот пережиток прошлого. На современном этапе ни омбудсмен, ни религиозные деятели, ни специализированная структура – Координационный совет по борьбе с кровной местью – не в силах положить конец этому явлению. Международное сообщество также выражало обеспокоенность этим феноменом, поскольку, прикрываясь опасениями кровной мести, многочисленные, в том числе несовершеннолетние, албанцы, зачастую не являющиеся кровниками, просят убежища в странах Западной Европы.

В отчетах правозащитных мониторинговых структур ОБСЕ и Совета Европы стабильно уделяется внимание отсутствию свободы средств массовой информации в Албании, зачастую их подчиненности власти и предвзятости, особенно накануне парламентских или муниципальных выборов. Отмечается, что ситуация в стране с высокой политангажированностью и низким уровнем профессиональной культуры СМИ за последние 20 лет не изменилась.

В адрес Албании также озвучивается критика в связи с продолжающимся использованием государственными и общественными деятелями ненавистнических высказываний в публичных выступлениях. Информация о возбужденных делах по этим признакам и вынесенных обвинительных приговорах в широком доступе отсутствует. Комитет по ликвидации расовой дискриминации также отмечал, что перепись населения 2011 г. не позволила получить достоверные демографические данные по этнической принадлежности, религиозной практике и используемым языкам.

Наиболее уязвимым национальным меньшинством являются представители цыган, подвергающихся дискриминации в сфере доступа к занятости, образованию, здравоохранению, жилью и различным услугам. Международные эксперты призывают Албанию укреплять осуществление Национального плана действий по интеграции цыган и балканских египтян на 2016–2020 гг., а также разрабатывать иные специальные меры по борьбе против дискриминации этих категорий населения.

Тем не менее, в правозащитной сфере в Албании следует отметить и положительные моменты. Сохраняется высокий уровень толерантности по признаку культурной и религиозной принадлежности. Отсутствует ущемление верующих всех представленных в стране конфессий, в местных госорганах и ключевых институтах примерно равное соотношение мужчин и женщин (тем не менее, последнее часто достигается «решением сверху» и не находит активной поддержки в традиционном албанском обществе).

В подготовленном по итогам визита в Албанию Комиссара Совета Европы по правам человека Д.Миятович докладе (опубликован в сентябре 2018 г.) сделан акцент на соблюдении прав детей. Как и многие западные чиновники, Д.Миятович пришла к выводу, что в последние годы ситуация вокруг этой проблемы значительно улучшилась, но необходимо продолжение комплексного изменения законодательства. Также доклад положительно оценивает проведенные в первой половине 2018 г. реформы социальной сферы (в том числе увеличение денежных выплат для социально незащищенных групп — детей и людей с ограниченными возможностями).

Комиссар также отметила, что уязвимые группы населения по-прежнему имеют затрудненный доступ к правосудию. Результаты проведенного в 2017 г. ПРООН исследования по вопросу о доступе к правосудию продемонстрировали высокий уровень правовой неграмотности, особенно среди цыган, недоверчивое отношение к правосудию и отсутствие доверия к системе правосудия среди албанцев. Согласно этому исследованию, для цыган, малоимущих, лиц с низким уровнем образования, инвалидов, жертв насилия в семье и детей из интернатных учреждений добиться справедливости гораздо труднее, чем для среднестатистического албанского гражданина. Многие из них являются жертвами дискриминации и испытывают финансовые затруднения, что делает для них недоступным получение более качественных услуг. В результате некоторые из них оставляют все попытки решить свои правовые вопросы.[25]

В 2018 г. были внесены важные изменения в закон «О наказании за насилие в семье и экстренных мерах выявления и предотвращения этого феномена», внесен ряд поправок по обеспечению гендерного равенства.

Отрабатывая западное финансирование, с завидным постоянством в стране проводятся правозащитные круглые столы и конференции (чаще по инициативе западного дипкорпуса) по темам, связанным с борьбой с нетерпимостью, дискриминацией, жестокостью и т.п., которые, как правило, получают широкий медийный резонанс. Широкое отражение здесь нашли организованные в декабре 2018 г. на площадке парламента мероприятия, посвященные 70-летию Всеобщей декларации прав человека.

Осенью 2018 г. национальные институты по защите прав человека (омбудсмен, комиссар по защите от проявления разных форм дискриминации, комиссар по защите информации и персональных данных) при поддержке Миссии ОБСЕ в Албании подписали соглашение о сотрудничестве для более эффективного обмена данными и опытом в правозащитных вопросах.

В Албании по-прежнему насчитывается около 4900 апатридов или лиц, которым угрожает безгражданство, многими из которых являются цыгане, не имеющие документов, удостоверяющих личность, а также дети цыган или дети, родившиеся за границей и не имеющие регистрации рождения. Еще одной группой лиц, которым угрожает безгражданство, являются албанские эмигранты, которые выехали за границу и остались без гражданства, поскольку они добровольно отказались от своего гражданства и/или не получили гражданства страны назначения.[26] В результате пересмотра закона «О статусе гражданина» исключается вероятность получения детьми статуса «негражданина».

В 2018 г. были внесены поправки в закон «О защите национальных меньшинств в Республике Албании» (2017 г.), для нацменьшинств окончательно закреплен ценз в 20% от числа проживающего в муниципалитетах населения для возможности получения школьного образования на родном языке.

По мнению Консультативного комитета Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, Закон о защите национальных меньшинств, принятый в 2017 г., содержит декларативные положения, направленные на защиту, сохранение и развитие культурной самобытности и языков национальных меньшинств. Закон определяет личную сферу применения и права лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам. Как отметил КК РКЗНМ, закон является очень общим и программным по своему характеру. Во многих важных областях он делегирует урегулирование конкретных вопросов Совету министров. Вместе с тем для того, чтобы сделать законодательные положения эффективными, необходимо обеспечить принятие подзаконных нормативных актов в виде решений Совета министров. Эти решения не были приняты в установленный законом срок в шесть месяцев, что лишило лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, доступа к их правам. Кроме того, решения Совета министров имеют подчиненный правовой статус, что в результате обеспечивает меньшую степень защиты прав.[27]

КК РКЗНМ отметил отсутствие прогресса в плане обеспечения обучения на языках национальных меньшинств или языкам национальных меньшинств. Школы, преподающие на греческом языке, продолжают функционировать в Джирокастере, Саранде, Дельвине и Корсе, а обучение на македонском языке ведется в школах в Корсе. Помимо ограниченного преподавания цыганского языка, обучение на других языках национальных меньшинств или другим языкам национальных меньшинств так и не было введено. Новый закон о национальных меньшинствах создает возможности для преподавания на языках всех национальных меньшинств в албанских школах. Вместе с тем в проекте решений Совета министров были сформулированы ограничительные критерии для создания классов, обучающих языкам национальных меньшинств.[28]

Назад к оглавлению

 

 

 

БЕЛЬГИЯ

Несмотря на то, что Бельгия является государством-участником основных международных договоров в сфере поощрения и защиты прав человека, а продвижение соответствующих высоких стандартов объявляется одним из ключевых приоритетов государства, здесь регулярно фиксируются случаи нарушения общепризнанных прав и свобод. Благодаря деятельности СМИ, национальных и международных правозащитных организаций такие факты, как правило, становятся достоянием общественности, однако власти не всегда принимают меры по исправлению ситуации. Согласно опросу, проведенному НПО «Amnesty International Belgique» в сентябре 2018 г., лишь 13 % бельгийцев считают, что правительство вносит достаточный вклад в укрепление стандартов в области прав человека.

Власти Фландрии продолжают выступать категорически против ратификации Рамочной Конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств, которую Бельгия подписала еще в 2001 г. НПО «Ассоциация по поддержке франкофонии во Фландрии» указывает, что проживающие на севере страны валлоны ущемлены в правах. В частности, для них органичен доступ к социальному жилью, франкофонные культурные объединения лишены возможности претендовать на финансирование со стороны региона, в подавляющем большинстве коммун документооборот на уровне органов местного самоуправления осуществляется лишь на нидерландском языке, что противоречит положениям Конституции Бельгии о языковой свободе.

Бельгия не подписала Европейскую хартию региональных языков и языков меньшинств 1992 г., которая вместе с Рамочной Конвенцией составляет основу деятельности Совета Европы в вопросах защиты национальных меньшинств.

Королевство решило прислушаться к неоднократным рекомендациям авторитетных международных институтов (в частности, Управления Верховного комиссара ООН по правам человека и Совета ООН по правам человека) о необходимости создания в стране независимого от исполнительной власти учреждения, наделенного полномочиями по мониторингу обстановки с правами человека. Пока за сбор и анализ такой информации ответственно Министерство юстиции Бельгии. В апреле 2019 г. соответствующий законопроект был принят Палатой представителей Бельгии, однако в практическую плоскость задача формирования нового органа еще не переведена.

В бельгийском обществе остро ощущаются последствия миграционного кризиса. Основная претензия правозащитников к бельгийским властям в данной области – ненадлежащие условия содержания соискателей убежища, нелегальных иммигрантов и членов их семей. Причинами этого, по мнению экспертов, являются дефицит финансирования профильных бельгийских служб и нехватка подготовленных кадров.

НПО «Лига прав человека» в своем последнем ежегодном обзоре правозащитной ситуации в стране указывает, что применявшаяся властями с августа 2018 г. по апрель 2019 г. практика размещения несовершеннолетних детей в закрытых центрах противоречит положениям основных международных документов по защите прав детей. На то, что несопровождаемые дети помещаются в центры для взрослых соискателей убежища, указывал Комитет по правам ребенка в январе 2019 г. Он также отмечал, что в Бельгии широко распространены случаи исчезновения среди несопровождаемых детей, следующих транзитом через территорию страны.[29]

В июле 2018 г. в Бельгии был открыт новый закрытый центр содержания под стражей для семей с детьми, ожидающих возвращения. НПО «Children on the Run» подвергла резкой критике работу этого центра. Уполномоченный по правам ребенка выразил обеспокоенность в связи с продлением максимального срока пребывания несопровождаемых детей-мигрантов в семьях, отметив, что это порождает стресс и страх среди детей.[30]

В связи с тем, что миграционная служба по-прежнему не справляется с приемом всех соискателей убежища, потенциальным беженцам приходится размещаться на улице. Сохраняется стихийный палаточный лагерь в парке Максимилиан в центральной части Брюсселя. Ситуация еще больше усугубилась в конце 2018 г. из-за временного введения квоты на прием соответствующих заявлений (50 заявок в день). Эта практика была осуждена группой бельгийских правозащитных НПО, включая «Лигу прав человека», а также «Врачами без границ».

Вызывают обеспокоенность «карательные» меры властей в отношении сочувствующих мигрантам или беженцам. Так, два журналиста, социальный работник и еще один человек предстали перед судом за то, что они предоставили убежище или иным образом поддержали мигрантов.[31]

Миграционная проблематика стала одним из ключевых сюжетов избирательной кампании 2018-2019 гг. Обращает на себя внимание волна не всегда стыкующейся с международными обязательствами Бельгии охранительной риторики со стороны представителей правых партий и националистических движений. Так, например, высказывались предложения о немедленной высылке всех нелегалов, «зачистке» парков и вокзалов, о предоставлении мигрантам «особого статуса», который предполагал бы возможность доступа к социальным пособиям лишь после нескольких лет пребывания в стране. Бельгийские правозащитники раскритиковали появившийся непосредственно накануне майских выборов дискриминационный циркуляр полиции, призывающий администрации школ предоставлять правоохранительным органам досье на «трудных» подростков из мигрантской среды.

Далека от благополучной также сфера защиты прав детей в Бельгии. На это однозначно указывают заключительные замечания Комитета по правам ребенка по итогам рассмотрения в январе 2019 г. объединенных 5-го и 6-го периодических докладов Бельгии о выполнении Конвенции о правах ребенка. Помимо многочисленных проблем, с которыми в стране сталкиваются из-за предрассудков и дискриминации дети-мигранты (к которым добавляются и серьезные трудности в получении школьного образования), эксперты указали на ряд других серьезных проблем.

Комитет отметил увеличение числа детей, страдающих такими психологическими проблемами, как стресс, и широкую распространенность случаев суицида среди детей. Он указал в этой связи на недостаточный объем оказания своевременной первичной психологической помощи. Вместо этого для лечения психологических проблем обычно используются такие меры, как прием лекарственных средств и помещение в психиатрические учреждения, что неэффективно для многих случаев на начальной стадии.

Обеспокоенность экспертов КПР вызывает радикализация детей и разжигание ненависти, в том числе в отношении детей, находящихся в уязвимом положении. В стране по-прежнему широко распространены случаи травли и насилия в школе со стороны как сверстников, так и учителей.

КПР отметил также, что данные о случаях жестокого обращения с ребенком, насилия в семье, занижаются властями или регистрируются не в полном объеме.

Комитет выразил обеспокоенность серьезной проблемой распространенности случаев сексуальных домогательств в общественных местах.[32]

В национальных и международных правозащитных кругах высказывается мнение, что в своей контртеррористической деятельности бельгийские власти в ряде случаев заходят слишком далеко, используя вопросы борьбы с терроризмом и обеспечения безопасности в качестве предлогов для ограничения свободы выражения мнения и вмешательства в частную жизнь граждан. Такие примеры приводятся в очередном докладе профильного «Комитета Т» при парламенте Бельгии (осуществляет надзор за работой правительства и органов правопорядка в сфере антитеррора).

Критике подвергается, в частности, закон от 30 июля 2018 г., который задал правовые рамки для массового предоставления правоохранителям работниками социальных органов личной информации об их подопечных. Передача данных налажена через «Отделы комплексной безопасности на местном уровне», учрежденные в каждой коммуне Бельгии. Эти структуры, объединяющие сотрудников полиции, представителей районных администраций и социальных работников, в частности, систематизируют информацию о зарегистрированных на территории муниципалитета радикально настроенных элементах. Правозащитники настаивают на том, что выстроенная таким образом система потенциально предполагает нарушения ст. 23 Конституции Бельгии, гарантирующей равные права на социальную защиту, доступ к системе здравоохранения, юридической помощи.

С сентября 2017 г. соцработники были обязаны докладывать в полицию о подозрениях относительно возможных связей своих клиентов с террористами. Однако в марте 2019 г. Конституционный суд отменил соответствующую норму как нарушающую право на неприкосновенность частной жизни.

В Бельгии нередки случаи превышения полицейскими должностных полномочий и применения чрезмерной силы в отношении граждан.

В наиболее уязвимом положении при этом оказались беженцы. По оценкам НПО «Medecins Sans Frontieres» (Врачи без границ), из 600-700 мигрантов, размещавшихся в течение 2018 г. в районе парка Максимилиан, насилию со стороны полиции подверглись порядка 100 человек. Правозащитники фиксировали случаи оскорблений, психологического давления и избиений.

В мае 2019 г. парламентский «Комитет П», контролирующий деятельность правоохранительных органов, опубликовал очередной доклад о правонарушениях, совершенных полицейскими. В докладе указывается на то, что неуклонно растет количество подаваемых в этот орган жалоб: 2452 в 2010 г., 2733 в 2017 г. Согласно статистическим данным, в 2017 г. суды вынесли 97 обвинительных вердиктов в отношении сотрудников сил правопорядка, в том числе по обвинениям в кражах, сбыте наркотических веществ, подделке документов. 531 раз принимались меры дисциплинарного воздействия. Нерешенная проблема, которую особо выделяют авторы доклада, – систематическое незаконное использование полицейскими служебных баз данных в личных целях.

Неправительственная организация «Amnesty International» опросила более 48 сотрудников полиции и должностных лиц в девяти местных полицейских округах в Бельгии относительно расового или этнического профилирования во время проверки правопорядка и документов, удостоверяющих личность. Половина сотрудников полиции считает, что этническое профилирование имеет место, и они зачастую не имеют инструментов для предотвращения этой практики. По словам опрошенных, четкая и последовательная политика в области проверки документов, удостоверяющих личность, отсутствует, поскольку не существует руководящих принципов, инструкций, профессиональной подготовки или мониторинга проверки личности.[33]

Одна из наиболее острых проблем бельгийской системы правосудия – это авральный режим функционирования пенитенциарных учреждений. Острие критики независимых экспертов направлено, в первую очередь, на переполненность тюрем.

Пенитенциарная система по состоянию на 2018 г. насчитывала 35 тюрем. Из них 17 – во Фландрии, 16 – в Валлонии и 2 – в Брюссельском столичном округе. Они разделены на три типа – закрытые, полуоткрытые и открытые.

Федеральное правительство уже с начала 2000-х гг. пытается сократить количество сидящих в тюрьмах. После прихода к власти нынешнего кабинета Ш.Мишеля для Министерства юстиции поставили цель снизить количество отбывающих наказание до 10 тыс. человек. Добиваться уменьшения этого показателя пытались за счёт профилактики правонарушений, вынесения более мягких приговоров за преступления малой тяжести, заменяя лишение свободы либо домашним арестом с обязательным ношением электронного браслета, либо исправительными работами. В ноябре 2018 г. министр юстиции Бельгии К.Геенс заявил, что цель достигнута и в тюрьмах Бельгии содержатся менее 10 тыс. человек. Однако уже в январе 2019 г. этот показатель вновь превысил установленную планку и составил 10 305 человек.

По информации Главного тюремного управления Королевства, опубликованной в декабре 2018 г., в Бельгии насчитывается 113 заключенных на 100 тыс. жителей. Это один их самых высоких показателей в Западной Европе (в соседних Нидерландах – 53). В исправительных учреждениях, рассчитанных в среднем на 500-600 человек, находится до 700-900 лиц. Ранее проблему удавалось решить благодаря совместной программе с Нидерландами, где с середины 2000-х гг. наблюдалось стабильное уменьшение количества заключённых. Это приводило к высвобождению мест в тюрьмах, которые сдавались в аренду бельгийцам. Однако программа партнёрства завершилась в конце 2017 г., так как с возросшим количеством мигрантов серьёзно выросло и количество совершаемых преступлений и выносимых приговоров, что поставило правительство Нидерландов перед аналогичной с соседями проблемой перенаселённости тюрем. Всех бельгийских заключённых пришлось возвращать обратно.

В отдельных пенитенциарных заведениях число отбывающих тюремное заключение превышает количество предусмотренных мест почти в 2 раза (тюрьмы в гг. Ипр, Динан, Намюр, Юй). Особую тревогу специалистов вызывают массовые грубые нарушения санитарно-эпидемиологических требований и правил противопожарной безопасности. В своем отчете от 2018 г. действующий в рамках Совета Европы Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания также выражает обеспокоенность данной проблемой и призывает бельгийские власти приступить к её решению.

Еще одна немаловажная проблема пенитенциарной системы Бельгии – действующий в стране запрет на ношение огнестрельного оружия для персонала тюрем. Из экипировки сотрудникам разрешены только дубинки, реже – электрошокеры, и рации. В случае бунта заключённых есть специальная экипировка, состоящая из защитного костюма и щита. Как правило, при возникновении чрезвычайной ситуации персоналу исправительного учреждения предписано блокировать все выходы из тюрьмы и ждать прибытия вооружённой полиции. Всё это приводит к снижению уровня безопасности исправительных учреждений, увеличивая шансы на успех заключенных при побеге. Показательный случай был зафиксирован в тюрьме под г. Остенде, когда подельники одного из заключённых наняли в частной фирме вертолёт и, прилетев на нём в тюрьму, забрали его прямо с прогулочного двора. Охрана в связи с отсутствием каких-либо оборонительных средств оказалась неспособна что-либо предпринять. Как показали исследования, большая часть тюремного персонала в связи с постоянным стрессом страдает хроническими заболеваниями, в том числе нервными расстройствами и на этой почве избыточным весом. Забастовки работников тюрем, требующих улучшения условий труда, – частое явление в Королевстве.

Международное правозащитное сообщество выражает определенную обеспокоенность ситуацией с независимым функционированием СМИ в Бельгии. По оценкам НПО «Reporteurs Sans Frontieres» (Репортеры без границ), содержащимся в докладе от апреля 2019 г., Бельгия за последний год опустилась в рейтинге свободы прессы с 7 на 9 место из-за участившихся случаев давления на журналистов.

Отмечаются попытки цензурирования новостей. В феврале 2019 г. вступил в силу циркуляр Генеральной прокуратуры, согласно которому представители печатной и аудиовизуальной прессы должны предоставлять подготовленные ими материалы, посвященные работе правоохранительных органов, на визу пресс-секретарю заинтересованной структуры. Этот сотрудник имеет право в одностороннем порядке и без объяснения причин корректировать репортаж, удалять любые его элементы или запретить его распространение целиком.

Наличие до последнего времени в составе правительственной коалиции Бельгии фламандских националистов (Новый фламандский альянс) объективно не способствовало оздоровлению общей ситуации в стране в том, что касается проявлений неофашизма, экстремизма, расизма, ксенофобии, антисемитизма и исламофобии.

В Бельгии продолжают действовать ряд неофашистских организаций, наиболее заметными среди которых являются: «L'Assaut» (Штурм), «Racial Volunteer Force» (Расовая добровольческая сила), «Vlaamse Militanten Orde» (Фламандский боевой орден), «Westland New Post» (Вестланд Нью Пост). По стране регулярно фиксируются случаи героизации нацизма либо акции неонацистов. Эксперты отмечают, что в последнее время участились марши националистов и групп неонацистской окраски (очередной пик пришелся на декабрь 2018 г. – январь 2019 г.), регистрируется все больше случаев незаконного использования нацистской символики, особенно во Фландрии.

Показательной стала установка в сентябре 2018 г. в г. Зуделгем (Западная Фландрия) местными властями в сотрудничестве с «Музеем оккупации Латвии» памятника в честь латвийских легионеров «Ваффен-СС». Монумент расположен на месте бывшего британского лагеря военнопленных, где после Второй мировой войны содержались латвийские легионеры «Ваффен-СС». В ответ на обращение активистов Бельгийской федерации русскоязычных организаций к руководству коммуны бургомистр Зуделгема А.Вермеулен сообщила, что памятник был установлен с учетом «исторических связей» этого бельгийского города с Латвией, чтобы «вспоминать о бывших легионерах с чисто человеческих позиций» и «в целях пропаганды современного искусства».

Наряду с нацистскими и фашистскими последователями не снижают активности и бельгийские скинхеды.

Все это способствует тому, что положение дел в стране с экстремизмом, расизмом, ксенофобией, неофашизмом, антисемитизмом не только не улучшается, но и имеет тенденцию к ухудшению. Особенно остро эта проблема проявляется в контексте восприятия населением террористической угрозы. Ощущается ухудшение климата в отношениях между различными этническими и религиозными группами бельгийского общества.

В изданном в 2018 г. отчете бельгийского межрегионального «Центра по обеспечению равенства возможностей и борьбе с расизмом» сообщается, что за год зафиксировано 6602 жалобы на дискриминацию (рост на 16,5 % по сравнению с предыдущим периодом). Дискриминация преимущественно имеет место в сфере занятости и труда (при найме на работу), услуг (отказы сдать жилье в аренду), в области образования. Среди оснований для дискриминации лидируют расовая либо этническая принадлежность, инвалидность, религиозные убеждения.

Отмечается рост числа проявлений антисемитизма (с 56 до 101). Большинство случаев зарегистрировано в Брюсселе и Антверпене. Среди них преобладают оскорбления евреев в общественных местах, акты вандализма (вывешивание свастики, националистические наклейки на здании Еврейского музея и Центра документации по Холокосту и правам человека), письменные и устные угрозы, антисемитские высказывания, публикуемые в Интернете. В 2018 г. в Бельгии вынесен как минимум один судебный приговор за отрицание Холокоста.

Назад к оглавлению

 

 

 

БОЛГАРИЯ

В целом за последние годы тенденция к изменению ситуации с правами человека в Болгарии в сторону ухудшения либо улучшения не прослеживается. Вместе с тем, в докладах международных правозащитных неправительственных организаций, а также местных правозащитников отмечается негативная динамика и отсутствие видимых результатов деятельности властей. Принимаемые правительством меры, по их мнению, носят фрагментарный характер, а существующие серьезные проблемы в социально-экономической сфере усугубляют положение уязвимых групп граждан и «сковывают руки» местным властям.

В Болгарии действуют несколько националистических и откровенно неонацистских структур, пропагандирующих расовую ненависть, идеи национал-социализма и нетерпимость к проживающим на территории страны нацменьшинствам, в первую очередь к цыганам[34]. Продолжаются нападения на почве этнической нетерпимости. Эксперты указывают на недостаточность усилий руководства страны по интеграции цыганского меньшинства. С целью обеспечения их трудоустройства разработаны специальные программы («Национальная стратегия по интеграции 2014-2020», «Национальная стратегия по интеграции цыган 2012-2020», «Развитие человеческих ресурсов 2014-2020»). Однако на практике большинство представителей этой диаспоры не имеют постоянных и законных источников заработка.

Международными мониторинговыми структурами высказывалась обеспокоенность сообщениями об увеличении инцидентов, связанных с ненавистнической риторикой и преступлениями на почве ненависти, особенно с инцидентами, направленными против групп меньшинств, таких как турки, рома, мусульмане, евреи, лица африканского происхождения, мигранты, беженцы и соискатели убежища. Об этом, в частности, говорили Комитет по ликвидации расовой дискриминации по итогам рассмотрения в мае 2017 г. объединенных 20–22-го периодических докладов Болгарии о реализации Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации[35] и Комитет по правам человека в ходе рассмотрения в октябре 2018 г. 4-го периодического доклада о выполнении Международного пакта о гражданских и политических правах[36]. В этом плане особо отмечалось уязвимое положение цыган, в отношении которых, включая детей, широко распространены стигматизация и дискриминация, что приводит к насилию и ненавистническим высказываниям в их адрес.

В октябре 2019 г. в ходе проведения футбольного матча квалификационной стадии Евро-2020 между сборными Болгарии и Англии болгарские болельщики выкрикивали расистские лозунги и демонстративно поднимали правую руку, имитируя «нацистское приветствие». В результате руководство Болгарского футбольного союза было вынуждено подать в отставку.

Отмечены также случаи вандализма в отношении мест отправления религиозных культов. Расследования таких дел редко приводят к установлению и привлечению виновных к ответственности.

В Болгарии отмечаются случаи героизации нацистов и их пособников.

Так, в Софии с 2003 г. на ежегодной основе проводится неонацистское факельное шествие «Луков марш» в память о генерале Х.Лукове – деятеле болгарского нацизма времен Второй мировой войны, лидере экстремистской националистической организации 1930-х и 1940-х гг. Союз болгарских национальных легионов, выступавшего за альянс с фашистами. Участники акции используют военную форму, националистическую символику и лозунги соответствующего содержания[37]. В очередном шествии, состоявшемся 16 февраля 2019 г., приняли участие около 200 человек, в том числе иностранные граждане. С 2016 г. власти Софии пытаются запретить проведение «Луков марша», однако его организаторы отстаивают свои права в судебном порядке с использованием положений Закона «О собраниях, митингах и манифестациях»[38].

В октябре 2019 г. евродепутат и кандидат на пост мэра Софии от партии «Внутренняя македонская революционная организация» А.Джамбзакий в прямом эфире программы «Панорама» на Болгарском национальном телевидении заявил, что полностью поддерживает проведение в столице неонацистского факельного шествия «Луков марш». Реакции властей не последовало.

На Интернет-сайтах организации «Болгарский национальный союз» (www.bgns.net) и факельного шествия «Луков марш» (www.lukovmarsh.info) размещены онлайн-материалы по ультраправой тематике. Для агитации и сбора средств националистами активно используется популярная социальная сеть «Facebook». На улицах Софии можно встретить листовки и граффити со свастикой или логотипом отрядов «СС» (Schutzstaffel). В свободной продаже находятся «Mein Kampf» А.Гитлера, «работы» Й.Геббельса, а также зарубежных и болгарских националистов и отрицателей Холокоста, например, Р.Харвуда, А.Панайотова, Б.Станкова и др.

С 2017 г. традиционное чествование памяти болгарского пособника фашистам, военного летчика Д.Списаревского (проводится с 2006 г. 20 декабря в с. Долни-Пасарел Софийской области), проходит в форме факельного шествия.

21 апреля 2019 г. в Софии состоялся учредительный конгресс неонацистского объединения «Крепость Европа», в котором приняли участие представители крайне правых европейских организаций[39]. Болгария была представлена членами «Болгарского национального союза». 30 апреля 2019 г. (дата очередной годовщины смерти А.Гитлера) по улицам Софии и области были расклеены листовки с восхвалением вождя нацистов.

Власти Болгарии, со своей стороны, фактически «закрывают глаза» на проведение подобных акций, несмотря на регулярные протесты местных еврейских организаций.

Вызывают беспокойство отдельные случаи, связанные с нарушением свободы выражения мнения. Без предварительного уведомления был приостановлен выпуск программы С.Великовой «Преди всички» и «Хоризонт» в эфире Болгарского национального радио (БНР). Вещание прервалось на 5 часов. Директор БНР С.Костов заявил, что в это время проводилась профилактика электронных кабелей. Однако проверка, проведенная Советом по электронным СМИ, показала, что сигнал был отключен специально.

Значительный спад миграционных потоков не привел к решению проблемы адаптации прибывших ранее в страну нелегальных мигрантов. Бытовые и санитарно-гигиенические условия в специализированных приемных лагерях находятся на низком уровне и, как правило, не отвечают европейским требованиям.

Правозащитники отмечают определенные проблемы с обеспечением функционирования средств массовой информации. Представители СМИ периодически становятся объектами преследования со стороны местных чиновников и неизвестных лиц. Отмечаются случаи запугивания и нанесения журналистам телесных повреждений. Отмечается серьезное влияние госчиновников на местные информационные агентства и сосредоточение крупнейших СМИ в руках узкой группы олигархата.

В докладе Уполномоченного по правам человека в Болгарии М.Маноловой констатируется негативная тенденция в отношении нарушения прав детей. Большинство сигналов относится к конфликтам в семье и действиям органов опеки. Зафиксированы случаи применения насилия и неприемлемых методов воспитания в детских садах и яслях. Участились попытки развращения детей с использованием социальных сетей. Комитет по правам ребенка в ходе рассмотрения в июне 2016 г. объединенных 3-го-5-го периодических докладов Болгарии о реализации Конвенции о правах ребенка указывал также на дискриминацию в плане доступа к образованию и здравоохранению в отношении детей из числа нацменьшинств, в первую очередь цыган, а также детей-инвалидов, детей – соискателей убежища, детей-беженцев и детей, проживающих в отдаленных районах[40].

Правозащитниками отмечаются факты бытового и сексуального насилия над женщинами. Называется также проблема более низкого уровня участия женщин на рынке труда, сохраняющаяся горизонтальная и вертикальная профессиональная сегрегация между мужчинами и женщинами и гендерный разрыв в оплате труда. На это обращал внимание, в частности, Комитет по экономическим, социальным и культурным правам при рассмотрении в феврале 2019 г. 6-го периодического доклада Болгарии о выполнении Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах[41].

Положение инвалидов продолжает оставаться непростым. В большинстве городов отсутствуют необходимые элементы инфраструктуры, данной категории людей очень непросто реализовать себя на рынке труда, а государство готово платить социальным работникам только 200 левов (что равняется около 100 евро) в месяц за восьмичасовой рабочий день. Такой уровень зарплаты отпугивает потенциальных желающих облегчить быт людям с инвалидностью.

Ряд правозащитных организаций обращает внимание на неисполнение болгарскими властями решений Европейского Суда по правам человека. В частности, на это указывает в своем последнем докладе Болгарский хельсинкский комитет (к декабрю 2018 г. остаются неисполненными 208 решений). Отмечается, что большинство из них касается превышения служебных полномочий органами правопорядка (в том числе дела со смертельным исходом), ненадлежащих условий содержания в местах лишения свободы и жалоб на отсутствие контроля за деятельностью Главного прокурора.

Имеется информация о затруднениях в области обеспечения функционирования религиозных структур. Так, сообщается, что ущемленными в правах чувствуют себя и духовные лидеры ислама. На местном уровне игнорируются инициативы возведения духовных училищ для религиозного просвещения детей и издательство мусульманской литературы.

Назад к оглавлению

 

 

 

БОСНИЯ И ГЕРЦЕГОВИНА

Ситуация с правами человека в Боснии и Герцеговине (БиГ) сохраняет в целом удовлетворительный характер. Здесь по-прежнему проявляются недостатки правовой базы, сложившейся после вооруженного конфликта 1992-1995 гг. Сараево продолжает процесс совершенствования национального законодательства и имплементации международных договоров в области прав человека, придерживается выполнения своих международных обязательств в этой сфере.

Население страны по-прежнему сталкивается с проблемами, связанными с этнической дифференциацией общества после вооруженного конфликта 1992-1995 гг. и хроническими социально-экономическими трудностями.

Применение ряда положений Конституции БиГ (Приложение 4 Общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине 1995 г. – Дейтонского соглашения), разработанных и принятых на ее базе законов в сфере прав человека, сталкивается с определенными затруднениями, вызванными как сохраняющимися глубинными противоречиями между тремя государствообразующими народами страны (бошняками, сербами и хорватами), так и особенностями деятельности в БиГ международных присутствий. В соответствии с ежегодным отчетом Уполномоченного органа по правам человека БиГ, наибольшее количество эпизодов и жалоб в 2018 г. относилось к тематике отправления правосудия (в первую очередь, длительные судебные процессы) и здравоохранения (невыплаты страховок, нарушение прав инвалидов и др.).

На эту проблему указывали также договорные органы ООН по правам человека – независимые экспертные органы, созданные в соответствии с основными международными правозащитными договорами в целях мониторинга за выполнением государствами своих обязательств по этим документам. Так, Комитет по ликвидации расовой дискриминации по итогам рассмотрения в августе 2018 г. объединенных 12-го и 13-го периодических докладов БиГ отметил, что спустя больше чем 20 лет после окончания войны и заключения Дейтонского мирного соглашения в стране сохраняются этнические трения и расколы, которые препятствуют правовому, институциональному и директивному продвижению в русле большей интеграции общества и примирения.[42]

Ярким практическим примером, иллюстрирующим вышеназванные проблемы, является дело «Сейдич-Финци против Боснии и Герцеговины» в Европейском Суде по правам человека. В целях устранения дискриминации и обеспечения пассивного избирательного права «остальным» гражданам БиГ (не относящимся к трем государствообразующим народам) в высший орган государственной власти страны (Президиум) и верхнюю палату Парламентской ассамблеи БиГ в 2006 г. цыганский общественный деятель Д.Сейдич и глава еврейского сообщества БиГ Я.Финци подали против Боснии и Герцеговины иск в ЕСПЧ. В декабре 2009 г. ЕСПЧ вынес решение в их пользу, предписав БиГ предусмотреть механизм участия нацменьшинств в упомянутых госструктурах путем внесения соответствующих изменений в Конституцию и избирательное законодательство. Процесс имплементации вердикта ЕСПЧ пока не принес результатов, поскольку не достигнуто согласие ведущих политических сил страны по данному вопросу. Согласно исследованию НПО «Европейская академия по образованию и дальнейшему обучению», в БиГ насчитывается более 100 законов с аналогичными ограничительными формулировками.

КЛРД также отметил, что в Конституции и избирательных законах БиГ и в соответствующих актах на уровне энтитетов, несмотря на постановление ЕСПЧ по делу «Сейдич и Финци против Боснии и Герцеговины», все еще содержатся дискриминационные положения, которые не позволяют «другим» баллотироваться в качестве кандидатов в члены Президиума и депутаты Палаты народов. Помимо этого, Комитет с озабоченностью указал на сохраняющиеся дискриминационные положения в некоторых законах и регламентах, которые дают государствообразующим народам в Федерации Боснии и Герцеговины и Республике Сербской особые привилегии по сравнению с «другими».

В связи с этим КЛРД рекомендовал БиГ принять конкретные меры, направленные на достижение более интегрированного общества на основе ценностей равенства и недискриминации, в котором участвовали бы все граждане вне зависимости от их этнической, этнорелигиозной или национальной принадлежности.[43]

По оценкам представителей хорватской общины, сохраняется тенденция дискриминационного отношения бошнякского большинства в отношении законных прав хорватского народа в БиГ. Отмечается, что по результатам состоявшихся осенью 2018 г. всеобщих выборов в БиГ боснийские хорваты вновь не получили своего легитимного представителя в Президиуме. Потенциально опасной является ситуация, сложившаяся вокруг непроведения муниципальных выборов в Мостаре, население которого с 2008 г. не может реализовать свои законные избирательные права. На ограниченную представленность групп этнических меньшинств в директивных органах и на публичных постах на уровне энтитетов и местных администраций указывал с обеспокоенностью КЛРД. При этом число зарегистрированных, расследованных и доведенных как до судов, так и до омбудсмена случаев расовой дискриминации крайне мало.[44]

Еще одной категорией населения БиГ, находящейся в уязвимом положении, являются возвращающиеся беженцы и перемещенные лица, которые сталкиваются с препятствиями в устойчивой реинтеграции в общество, получении полной реституции своего имущества и в доступе к рынку труда и социальным пособиям.[45] Договорные органы ООН по правам человека отмечали высокие показатели определения местонахождения и установления личности пропавших без вести в ходе вооруженного конфликта 1992-1995 гг.. Однако работа на этом направлении далека от завершения. Так, Комитет по насильственным исчезновениям отмечал, что по-прежнему неизвестны судьба и местонахождение примерно трети из 30 тыс. лиц, которые числятся пропавшими без вести в результате боснийского конфликта. Он отмечал недостаточный объем бюджетных ассигнований, выделяемых прокуратуре Боснии и Герцеговины, и отсутствие достаточного числа судебно-медицинских экспертов для своевременного проведения работы.[46] На препятствия в интеграции возвращающихся людей и внутренне перемещенных лиц указывал ранее Комитет по правам человека.[47]

Международные контрольные механизмы выражали обеспокоенность тем, что в стране фиксируются ненавистнические высказывания и заявления в рамках публичного дискурса общественных и политических деятелей, в средствах массовой информации, включая Интернет. В особенности это проявляется в форме националистической и этнорелигиозной риторики по отношению к возвращенцам, антисемитизме и нетерпимости в отношении цыган и совершаемых на них нападениях. Лишь в отношении небольшого числа преступлений на почве ненависти проводилось эффективное судебное преследование. Внимание на данную проблему, в частности, обращали Комитет по ликвидации расовой дискриминации[48] и Комитет по правам человека[49].

В БиГ существует ряд улиц и образовательных учреждений, названных в честь «деятелей» новой и новейшей истории. Отмечены, в частности, факты переименования улиц в гг. Мостар, Широки-Бриег, Чаплина (с преобладающим хорватским населением) в честь усташей М.Будака и Ю.Францетича, А.Вокича и М.Лорковича. В феврале 2018 г. студенты Исторического факультета Университета в Мостаре ночью заменили таблички с названием улицы М.Будака на другие, с именем антифашиста Ц.Спужевича, но снятые таблицы были возвращены на место уже утром.

Из-за противоречий между бошняками и хорватами по вопросу административного устройства Мостара его городской совет не может прийти к консенсусу в отношении наименования улиц. В 2018 г. широкую медийную огласку получило название сараевской школы в честь Мустафы Бусуладжича, приверженца идей антисемитизма и фашизма времен Второй мировой войны. Не утихает критика в адрес властей г. Билеча (PC), где в июне 2019 г. открыли памятник лидеру четников Д.Михайловичу.

Сохраняются проблемы в сфере образования, где до сих пор не устранена до конца сегрегация по этническому принципу. В районах мусульманско-хорватской Федерации БиГ (ФБиГ) со смешанным населением всё еще распространена практика «двух школ под одной крышей», при которой дети разных национальностей обучаются в том же заведении не только по отдельным программам, но и в разные смены. Подобная практика вызывает серьезную озабоченность в Совете Европы и ОБСЕ, требующих от боснийских властей покончить с сегрегацией в школах.

На данную проблему, подрывающую усилия по достижению примирения, обращали внимание многие договорные органы ООН по правам человека. Так, на это указали Комитет по правам человека в марте 2017 г.[50], Комитет по ликвидации расовой дискриминации в августе 2018 г. (особую обеспокоенность комитетов вызвала ситуация в некоторых местностях Среднебосанского и Герцеговинско-Неретванского кантонов)[51] и Комитет по правам ребенка в сентябре 2019 г.[52]

Проблемы в сфере образования в БиГ нередко политизируются. Один из примеров – споры вокруг названия и преподавания национального языка бошняков-мусульман в школах сербского энтитета страны. Используемая при названии предмета в боснийско-сербских учебных заведениях формулировка – «язык бошнякского народа» – прописана в Конституции PC и не устраивает родителей учеников, отстаивающих при существенной политической поддержке право на обучение «босанскому языку». В иных случаях дискуссии разгораются при выборе прилагательного «бошнякский» вместо «босанский», в чем беженцы-репатрианты также усматривают акт ущемления своих прав. Флюгерная позиция, впрочем, до последнего времени не распространялась на некоторые кантоны самой БиГ.

Комитет по правам ребенка обращал внимание на более широкие проблемы в сфере образования в Боснии и Герцеговине. В частности, было указано на то, что многие школы не обеспечены учебными материалами, не имеют необходимого учебного оборудования. Кроме того, во многих зданиях школ отсутствуют системы отопления и канализации. Среди детей из маргинализованных семей наибольшее количество бросает школы. В сельских районах невысок уровень посещаемости дошкольных учреждений, что во многом связано с недостатком их финансирования.[53]

Непростая ситуация складывается и с положением национальных, этнических, религиозных и языковых меньшинств в БиГ.

Правозащитные организации отмечают сложности в области обеспечения прав крупной цыганской общины страны (до 30 тыс. чел.). Цыгане остаются самой маргинализованной группой в БиГ.

Несмотря на усилия местных НПО и международного сообщества, этот сегмент населения по-прежнему недостаточно включен в образовательный процесс. Только 1,5 % детей цыган посещают дошкольные учреждения, 69 % – начальную и лишь 22,6 % – среднюю школу. Эффективных механизмов общественной интеграции цыган в БиГ пока не найдено. Несмотря на гарантированные законом свободу самоопределения по национальному признаку, право на создание организаций и созыва собраний для выражения и защиты своих культурных, религиозных, образовательных, социально-экономических и политических прав, свободу использования символики, право на употребление родного языка, в том числе в социально-правовых отношениях в тех местностях, где они составляют более одной трети населения, на возможность получения среднего образования на родном языке в муниципальных образованиях, где нацменьшинство составляет более одной трети населения (если оно составляет более одной пятой населения, обучение на родном языке допустимо в качестве факультатива), на практике эти права и свободы не реализуются. Если, к примеру, в конкретном населенном пункте набралось достаточно детей какой-либо этнической общины для обучения на родном языке в школе, возникает другая проблема – отсутствие преподавателей. Многие цыгане вынуждены изъясняться как сербы или бошняки, чтобы их права соблюдались. Лишь у трех национальных меньшинств БиГ есть собственные здания, где они проводят встречи и мероприятия.

Внимание на положение цыган в БиГ, в частности хроническую маргинализацию цыган, препятствия их интеграции в общество, высокий уровень безработицы, отсутствие надлежащего жилья и удостоверяющих личность документов, трудности в получении медицинской помощи, а также низкую посещаемость цыганскими детьми школ и распространенное среди учителей дискриминационное отношение к таким ученикам, обращали Комитет по правам человека в марте 2017 г.[54], Комитет по ликвидации расовой дискриминации в августе 2018 г.[55] и Комитет по правам ребенка в сентябре 2019 г.[56]

Положение женщин в БиГ по многим показателям отстает от среднеевропейского уровня. Несмотря на имеющуюся законодательную базу (общегосударственный Закон о запрете дискриминации 2009 г. и переработанный в том же году Закон о равноправии полов), отвечающие за гендерное равноправие структуры отличаются низкой функциональностью и эффективностью.

Проблему распространения насилия в отношении женщин отмечали договорные органы ООН по правам человека. Так, на неадекватность мер защиты и помощи жертвам насилия указывал Комитет по правам человека в марте 2017 г.[57] Комитет против пыток в ноябре 2017 г. отмечал, что насилие в отношении женщин представляет собой широко распространенное и недостаточно регистрируемое явление. КПП также отмечал неадекватность мер защиты и недостаточность помощи жертвам.[58] Комитет по правам ребенка в сентябре 2019 г. с обеспокоенностью отметил затянувшийся процесс гармонизации законодательства энтитетов и местных администраций в области противодействия домашнему насилию.[59]

По данным Агентства по статистике БиГ, около 100 тыс. детей находятся в тяжелой семейной ситуации, из них 40 тыс. живут в семьях с доходом ниже прожиточного минимума. Несмотря на гарантированные Конституцией БиГ выплаты детских пособий, фиксируются случаи невыплат в 2018 г. в Унско-Санском, Западно-Герцеговинском и Среднебосанском кантонах БиГ. Власти надеются решить проблему принятием на уровне парламента Федерации БиГ законопроекта о поддержке семьям с детьми в ФБиГ.

В Боснии и Герцеговине нередки акты вандализма в отношении объектов всех трех основных конфессий страны (ислама, православия и католицизма). В апреле и мае 2019 г. фиксировались случаи осквернения мечети Арнаудия в г. Баня-Лука, сербской церкви Благовещения Пресвятой Богородицы в дер. Донье Вуковско муниципалитета Купрес, поджога сербской церкви Рождества Пресвятой Богородицы в г. Високо. Митрополит Дабробосанский Хризостом в феврале 2019 г. проинформировал канцелярию СЕ в БиГ о систематических случаях дискриминации в БиГ в отношении объектов Сербской Православной Церкви.

Систематическую социальную незащищенность по-прежнему испытывают лица с ограниченными возможностями: получаемые ими бюджетные выплаты ниже пенсий военных ветеранов и инвалидов вооруженного конфликта в БиГ в 1992-1995 гг.

Массовых случаев нарушения прав российских граждан и соотечественников в БиГ не зафиксировано. В 2018 г. имели место случаи отказа во въезде в БиГ трем российским гражданам, включая писателя З.Прилепина, якобы на основании того, что их «присутствие в стране угрожает безопасности, общественному порядку, миру, а также международным отношениям БиГ».

Несмотря на принятие в последние годы ряда законов, направленных на улучшение положения в средствах массовой информации и возможностей свободного выражения мнения, в БиГ фиксируются случаи нарушения прав журналистов и давления на СМИ. Большинство местных органов печати, радио и телевидения находится под плотной опекой тех или иных национально-политических элит, получает гранты со стороны иностранных государств. Как результат – различие в трактовках одних и тех же событий, тенденциозное изложение недавнего трагического прошлого, что является негативным фактором на пути сближения боснийских народов. Все это позволяет говорить о том, что свободный доступ к информации в БиГ обеспечивается не в полной мере.

Назад к оглавлению

 

 

 

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

Великобритания позиционирует себя эталоном в области поощрения и защиты прав человека, при этом отличаясь полным пренебрежением к принципам суверенного равенства и невмешательства во внутренние дела государств.

Указывая суверенным государствам, как им следует себя вести, и воспроизводя избитые, застарелые клише, Лондон пытается замаскировать собственные проблемы в области поощрения и защиты прав человека. Среди таковых – рост расизма, комфортное существование на территории этой страны различных организаций, исповедующих неонацистскую и расистскую идеологию, дискриминационное отношение к этническим меньшинствам во многих сферах общественной жизни, задокументированное превышение полномочий и применение пыток сотрудниками правоохранительных органов, деятельность сети педофилов. Этот список далеко не исчерпывающий. Кроме того, следует упомянуть, что остаются безнаказанными преступления британских военнослужащих, совершенные ими против гражданского населения в ходе военных кампаний в Афганистане и Ираке.

Современная британская политкорректность во многом предпочитает игнорировать болезненный вопрос деятельности в стране организаций неонацистского толка. В свою очередь крайне правые, склонные называть себя скорее «истинными консерваторами», продолжают ратовать за сохранение единства Великобритании как наследницы Империи во всех смыслах – территориальном, культурном, расовом, что весьма импонирует уставшим от «засилья иммигрантов» британским гражданам.

Британские организации ультра-правового и националистического толка в основном имеют ярко выраженный маргинальный характер. В своей деятельности они делают упор на активность в Интернет-пространстве, а также проведение резонансных публичных акций в таких крупных городах, как Лондон, Бирмингем, Манчестер, Ливерпуль и Белфаст.

Наиболее заметной ультраправой организацией до недавнего времени являлась основанная в 1982 г. «Британская национальная партия» – БНП («British National Party»). Она выступает против массовой миграции в страну, резко критикует создание «федерального сверхгосударства в Европе», то есть Европейского союза. В числе лозунгов БНП продолжительное время фигурировали такие тезисы, как сохранение ценностей «белой» британской семьи, полное закрытие границы для иммигрантов и репатриация уже прибывших в страну. Нередко ее сторонники выдвигали антисемитские тезисы, называли Холокост «исторической мистификацией».

Своей целью БНП видит также объединение мирового и, прежде всего, европейского лагеря ультраправых. На выборах в Европарламент в 2009 г. БНП получила два места, что является для нее самым высоким политическим «показателем». БНП по-прежнему пытается претендовать на лидерство в лагере британских националистов. Однако по причине внутрипартийных разногласий численность официально зарегистрированных членов партии сократилась с 13,5 тыс. человек в 2009 г. до 500 чел. в 2019 г. (по утверждениям представителей самой БНП, количество ее сторонников на начало 2019 г. составляет 3 тыс. человек).

Еще одной британской неонацистской организацией, заслуживающей внимания, является основанная в 2011 г. выходцами из БНП партия «Британия превыше всего» («Britain First»), выступающая против исламизации Великобритании и массовой миграции в страну. В качестве главной цели ее сторонниками декларируется «защита традиционного британского жизненного уклада, этнокультурного наследия и христианского вероисповедания». Партия выступает за скорейший выход Великобритании из Евросоюза «для спасения общества от господствующего там политкорректного мультикультурного безумия», имеет в своей структуре «боевое крыло», именующее себя «партийными силами обороны».

Организация привлекла к себе внимание в 2014 г., отметившись рядом провокационных акций в отношении мусульман в Лондоне, Глазго и Лутоне (нападения на мечети, принудительная раздача пропагандистских антимусульманских буклетов, организация акций протеста в непосредственной близости от мест проживания лидеров местных общин). Также в Лондоне были организованы «христианские патрули» численностью до 12 активистов с целью «противодействия исламскому экстремизму» (их действия подверглись осуждению религиозных деятелей, представляющих как мусульманскую общину, так и англиканскую церковь)[60].

В последнее время стремительно набирает политический вес Лига английской обороны (English Defence League), возникшая стихийно в виде уличного движения в марте 2009 г. как протестная реакция на организованные исламской группой «Аль Мухаджирун» выступления против проходивших в Лутоне парадов возвращавшихся домой из Афганистана британских военнослужащих[61].

Это неформальное, преимущественно молодежное движение открыто выступает против «исламизации» страны. Главной формой его деятельности является проведение маршей и демонстраций, организация общественных протестов против строительства новых мечетей и навязываемых британцам атрибутов исламской культуры.

Ежегодно в день смерти основателя международной неонацистской группировки «Кровь и честь» («Blood and Honour») Йена Стюарта Дональдсона (погиб 23 сентября 1993 г. в авиакатастрофе) в Великобритании проводится концерт, посвященный его памяти. Концерт 2008 г. в Редхилле (графство Сомерсет) получил широкое освещение со стороны «Би-Би-Си», радио и печатных СМИ. Мероприятие, организованное в 2013 г. по случаю 20-летия смерти Й.С.Дональдсона, стало крупнейшим среди подобных в Великобритании за последние 15-20 лет (его посетили, согласно различным оценкам, от 1000 до 1200 неонацистов со всей Европы)[62].

Обеспокоенность резким увеличением числа преступлений на почве расовой ненависти, особенно в Англии, Северной Ирландии и Уэльсе, выражали Комитет по ликвидации расовой дискриминации по итогам рассмотрения объединенных 21-го – 23-го периодических докладов Великобритании в августе 2016 г. [63] и Комитет по правам человека в июле 2015 г.[64] КЛРД отметил, в частности, распространенность риторики, в том числе в Интернете, направленной против мигрантов, и ксенофобной риторикой, и практику негативного изображения этнических или этно-религиозных меньшинств, мигрантов, беженцев средствами массовой информации. Эксперты указывали, что многие политические деятели не только не осудили такую риторику, но и способствовали распространению и укоренению предрассудков, тем самым подстегивая отдельных лиц к совершению актов запугивания и ненависти по отношению к общинам этнических или этно-религиозных меньшинств и визуально отличающимся лицам. Также было отмечено, что сохраняется проблема занижения данных о численности преступлений на почве ненависти, и остается значительным разрыв между сообщаемыми случаями и успешными судебными преследованиями. В результате большое число преступлений на почве расовой ненависти остается безнаказанным.

Заметное увеличение в последние годы числа преступлений на почве расизма, ксенофобии, антисемитизма, исламофобии и ненависти к инвалидам отмечал Комитет против пыток в мае 2019 г. по итогам рассмотрения 6-го периодического доклада Великобритании. Комитет также указывал, что, согласно оценкам, лишь в случае 2 % таких преступлений выносятся обвинительные приговоры, в которых неприязнь по защищаемым признакам является отягчающим обстоятельством.[65]

По мнению правозащитных организаций «Amnesty International» и «Human Rights Watch», процесс выхода Великобритании из ЕС негативно сказывается на ситуации с правами человека в стране. В частности, отмечается, что потенциальный сценарий «жесткого брэкзита» (выход из Евросоюза без соглашения о принципах будущих отношений) может привести к массовым нарушениям прав граждан стран-членов ЕС, проживающих в Великобритании (в частности, в виде дискриминации по национальному признаку при приеме на работу), а также британцев, находящихся на территории Евросоюза.

В адрес британского правительства также звучит критика за обращение с основателем «Викиликс» («WikiLeaks») Дж.Ассанджем.

По мнению специального докладчика Совета ООН по правам человека по вопросу о пытках Н.Мельцера, встречавшегося с Дж.Ассанджем в тюрьме «Белмарш», состояние его здоровья аналогично состоянию лиц, которые в течение длительного времени подвергались психологическим пыткам. Н.Мельцер подчеркнул, что об этом свидетельствуют наблюдаемые у австралийца сильный стресс, хроническая тревожность и глубокая психологическая травма. Подчеркивалось, что власти Великобритании совместно с США и Швецией стояли за организацией кампании по запугиванию и клевете в отношении Дж.Ассанджа.

Правозащитные структуры регулярно отмечали, что власти Соединенного Королевства не провели независимого расследования в связи со случаями применения за рубежом пыток, в том числе посредством участия Великобритании в военных кампаниях в Афганистане и Ираке.[66] Особую обеспокоенность Комитета против пыток в мае 2019 г. вызвали выводы о возможной причастности Великобритании к применению пыток, содержащиеся в докладах о неправомерном обращении с задержанными и выдаче подозреваемых, опубликованных в 2018 г. парламентским Комитетом по разведке и безопасности по результатам проведенного им расследования действий служб безопасности и разведки Соединенного Королевства при обращении с задержанными за рубежом и их выдаче. Упомянутое расследование было преждевременно прекращено из-за невозможности получить важнейшие доказательства, поскольку британские власти отказались разрешить сотрудникам разведывательных служб давать свидетельские показания.

Комитет с обеспокоенностью также отметил, что из полученных Группой по расследованиям событий в Ираке около 3,4 тыс. заявлений о незаконных убийствах, пытках и актах неправомерного обращения, совершенных вооруженными силами Соединенного Королевства в Ираке в период 2003–2009 гг., по результатам проведенных расследований не было возбуждено ни одного уголовного дела о военных преступлениях или применении пыток. Более того, расследования, не завершенные на момент прекращения работы Группы в июне 2017 г., были переданы военной полиции, которая по состоянию на 31 декабря 2018 г. закрыла 1127 из 1280 переданных ей дел. [67]

Вместе с тем, наметились некоторые подвижки в вопросе привлечения к ответственности виновных в преступлениях, совершенных в ходе участия британских военнослужащих в военной кампании в Ираке. По заявлениям бывшего министра обороны Г.Уильямсона, правительство готовит законопроект, призванный установить десятилетний срок давности на привлечение к ответственности военнослужащих, принимавших участие в операциях за рубежом. При этом примерные сроки его внесения в Парламент не обозначались.

На этом фоне правозащитные организации и юридические фирмы, представляющие интересы лиц, пострадавших от действий британских военнослужащих, заявляют о беспрецедентном давлении, оказываемом военным лобби на судебную систему страны, с целью оперативного «закрытия» остающихся на рассмотрении дел.

Британские власти применяют жесткие меры при подавлении неугодных гражданских акций. Так, за участие в организованных движением «Extinction Rebellion» массовых «климатических» демонстрациях в Лондоне в апреле 2019 г. были задержаны в общей сложности 1130 человек. При этом, по информации Королевской прокурорской службы Великобритании, по состоянию на конец мая 2019 г. официальные обвинения были предъявлены всего 70 лицам.

По заявлениям руководства полиции Лондона (в частности, заместителя помощника комиссара Л.Тэйлора), правоохранительные органы активно работают над тем, чтобы в перспективе привлечь к ответственности участников акций протеста, подвергшихся задержанию, но впоследствии отпущенных без предъявления обвинений.

Правозащитное сообщество неоднократно обращало внимание на проявляющееся в Великобритании социальное неравенство отдельных уязвимых групп населения. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам по итогам рассмотрения в июне 2016 г. 6-го периодического доклада Соединенного Королевства о выполнении Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах выражал обеспокоенность по поводу того, что изменения в налогово-бюджетной политике, такие как увеличение минимальной величины базы, с которой уплачивается налог на наследство, и повышение налога на добавленную стоимость, а также постепенное снижение налога на прибыль, отрицательно сказываются на способности государства преодолевать сохраняющиеся проблемы социального неравенства и на наличии у него достаточных ресурсов для полного осуществления экономических, социальных и культурных прав в интересах находящихся в неблагоприятном положении и маргинализованных лиц и групп. Было подчеркнуто, что реформы системы правовой помощи и введение сборов за рассмотрение дел в судах по трудовым спорам привели к ограничению доступа к правосудию в таких областях, как занятость, жилье, образование и социальное обеспечение. Эксперты Комитета отмечали, что, несмотря на увеличение занятости, уровень безработицы среди некоторых находящихся в неблагоприятном положении и маргинализированных лиц и групп, включая инвалидов, молодежь и лиц, принадлежащих к этническим, религиозным или другим меньшинствам, по-прежнему выше, чем среди других групп населения. Поводом для обеспокоенности экспертов также стали изменения в правах на социальные пособия и их уменьшение в соответствии с Законом о реформе системы социального обеспечения 2012 г. и Законом о реформе системы социального обеспечения и о труде 2016 г. (такими как уменьшение максимального размера общей суммы пособий на одно домохозяйство, уменьшение размеров жилищной субсидии в случае наличия свободной комнаты («налог на спальню»), четырехлетняя заморозка некоторых пособий и уменьшение размеров налоговых вычетов на детей). КЭСКП был особо обеспокоен негативными последствиями этих изменений для осуществления прав на социальное обеспечение и на достаточный жизненный уровень находящихся в неблагоприятном положении и маргинализированных лиц и групп, в том числе женщин, детей, инвалидов, малообеспеченных семей и семей с двумя и более детьми.

Комитет с обеспокоенностью отметил, что некоторые группы населения в большей степени страдают от нищеты или подвергаются более высокому риску впасть в нищету, в частности инвалиды, лица, принадлежащих к этническим, религиозным или другим меньшинствам, семьи с одним родителем и семьи с детьми.

Помимо этого, КЭСКП указал на критическую степень доступности, в том числе финансовой, достаточного жилища в Великобритании, отчасти сложившейся в результате уменьшения размеров пособий, выплачиваемых государством. В итоге нехватка социального жилья приводит к перемещению домашних хозяйств в частный сектор аренды жилья, который не позволяет обеспечить достаточное жилище в части финансовой доступности, пригодности для проживания, доступности и защищенности жилищных прав.[68]

В ноябре 2018 г. спецдокладчик Совета ООН по правам человека по вопросам о крайней нищете и правам человека Ф.Алстон по итогам своего визита в Великобританию опубликовал доклад, в котором подверг резкой критике действующую в стране систему социального обеспечения. Подчеркивалось, что осуществляемая с 2010 г. министерством финансов политика «всеобщей экономии» негативно сказалась на благосостоянии граждан, привнесла «страдания и разногласия» в социальную сферу. Реформа системы выплаты социальных пособий закончилась неудачей, в первую очередь в связи с ужесточением требований к соискателям и значительными задержками выплаты средств. Действующая в Великобритании система налогообложения негативно сказывается на благосостоянии наиболее уязвимых слоев населения (в том числе женщин, лиц азиатского и африканского происхождения, представителей этнических меньшинств, родителей-одиночек, лиц с ограниченными возможностями и соискателей убежища).

Следует отметить, что обеспокоенность уязвимым положением женщин, особенно азиатского и африканского происхождения, из числе этнических меньшинств, а также беженцев, выразил в феврале 2019 г. Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин по итогам рассмотрения 8-го периодического доклада Соединенного Королевства. Комитет, в частности, указал на несоразмерно отрицательное воздействие жестких мер экономии на женщин, которые, по его мнению, составляют подавляющее большинство среди одиноких родителей и чаще вовлечены в неформальные, временные или нестабильные формы занятости. Было также отмечено, что введение жестких мер экономии привело к сокращению финансирования организаций, оказывающих женщинам социальные услуги, а также к сокращению бюджетных ассигнований в государственном секторе, в котором занято больше женщин, чем мужчин. По мнению Комитета, сокращения в области социальных услуг приводят к увеличению нагрузки именно на женщин – поскольку именно они в большей степени обеспечивают основной уход за детьми.[69]

В ответ представители британского правительства пытались обвинить Ф.Алстона в «подмене понятий», подчеркивая якобы отсутствие в стране проявлений крайней нищеты и указывая на то, что обозначенные замечания не характеризуют общую ситуацию в социальной сфере.

Правозащитным сообществом критикуются шаги британского правительства, направленные на ужесточение контртеррористического законодательства. Внимание на этой проблеме сконцентрировали еще в середине 2010-х гг. в том числе Комитет по правам человека (в июле 2015 г.)[70] и Комитет по ликвидации расовой дискриминации (в августе 2016 г.)[71]. Ими в частности, отмечалось, что в Законе о борьбе с терроризмом и обеспечении безопасности 2015 г. вводятся широкие полномочия спецслужб по изъятию и временному удержанию проездных документов лица (при наличии оснований подозревать, что оно намерено выехать за границу для участия в деятельности, связанной с терроризмом) и по слежке за подозреваемыми на значительных расстояниях от места их проживания. Обеспокоенность экспертов вызывали и расплывчатые формулировки, регламентирующие перехват сообщений и передаваемых данных, что позволяло массово перехватывать данные и нарушало гарантии защиты от произвольного вмешательства в осуществление права на неприкосновенность личной жизни. В частности, действовала практика выдачи неконкретных ордеров на перехват внешних частных сообщений и передаваемых данных, которые отправляются или получаются за пределами Соединенного Королевства. В дополнение к этому Закон о полномочиях по сохранению данных и проведению расследований 2014 г. устанавливал широкие полномочия по сохранению передаваемых данных и доступу к ним.

В настоящее время вопросы у правозащитного сообщества вызывают положения ряда действующих законов и правительственных концептуальных документов в сфере антитеррора.

Регулярным объектом критики является введенная в 2010 г. мера, позволяющая МВД лишать британского подданства лиц, причастных к террористической деятельности, либо представляющих угрозу национальной безопасности страны каким-либо иным образом (при условии, однако, что такие лица имеют гражданство другой страны). Эта мера стала активно применяться Лондоном с 2016 г., причем, согласно официальной статистике, её использование значительно возросло: в 2016 г. было принято 14 подобных решений, в 2017 г. – 104 (данные за 2018 г. На момент подготовки доклада не были опубликованы).

Критикуется содержание утвержденной в июне 2018 г. новой правительственной «Стратегии по противодействию терроризму», в основу которой, по словам главы тогдашнего МВД С.Джавида, лег принцип «обеспечения отсутствия безопасного для террористов пространства в международном масштабе, на территории Великобритании и онлайн». В соответствии с документом британским спецслужбам предписывается в максимальной степени делиться оперативной информацией с муниципальными властями и правительством. Кроме того, стратегия предусматривает оперативное устранение факторов уязвимости критических объектов инфраструктуры, усиление мер безопасности в многолюдных местах, реагирование на подозрительные приобретения товаров. Документ также предполагает вовлечение частных компаний, которые должны оповещать полицию о сомнительных покупках (химические вещества) странном поведении клиентов (например, при аренде автомобиля и т.д.).

В последнее время объектом критики стал принятый в 2019 г. Закон о борьбе с терроризмом и пограничной безопасности, предусматривающий в том числе ужесточение ответственности за распространение противоправных материалов в электронном виде через Интернет. Правозащитники считают, что соответствующие положения сформулированы весьма расплывчато и могут трактоваться силовыми ведомствами максимально широко, в результате чего уголовно наказуемыми могут считаться абсолютно законные действия, включая ознакомление с экстремистскими материалами в научных, исследовательских и профессиональных целях. Продолжается оживленная дискуссия вокруг ужесточения ответственности за размещение экстремистского контента в Интернете, а также усиления инструментов воздействия на распространителей экстремистской идеологии.

Широко обсуждается инициатива бывшего премьер-министра Т.Мэй по борьбе с распространением материалов экстремистского толка на ресурсах крупных ИТ-компаний, в соцсетях и видеохостингах. Сами ИТ-компании обусловливают свою готовность сотрудничать с силовыми ведомствами «необходимостью неукоснительного соблюдения властями прав человека». В руководстве социальной сети «Facebook», в частности, полагают, что получение правоохранительными органами «чрезмерного доступа» к персональным данным может ухудшить ситуацию, так как преступники начнут переносить свою деятельность в те страны, где их будет невозможно вычислить или привлечь к ответственности.

Помимо этого, с 2014 г. в Великобритании действует система распознавания лиц: в стране установлено более 6 миллионов камер с такими функциями. Правозащитники указывают, что сотрудники правоохранительных органов, прикрываясь задачами по обеспечению национальной безопасности и поиску преступника нередко без законных оснований используют эти данные, в результате чего могут возникнуть негативные последствия для многих граждан страны. Хаотичность применения систем идентификации отмечал Уполномоченный по хранению и использованию биометрических данных (Commissioner for the Retention and Use of Biometric Material) П.Уайлс и призывал британские власти создать четкие правовые рамки использования этих технологий, чтобы не допускать нарушений прав человека.[72]

НПО «Amnesty International» критикует правительство Великобритании за несоблюдение ранее взятых обязательств по приему в стране сирийских беженцев.

Отмечается, что официальный Лондон нарушил данное в 2016 г. обещание предоставить убежище 3 тысячам несовершеннолетних сирийцев. В реальности в стране были приняты лишь 480 таких лиц, а в июле 2018 г. правительство заявило о свертывании данной программы. Последующая попытка НПО «Помощь беженцам» («Help Refugees») оспорить данное решение в судебном порядке завершилась неудачей – Высокий суд Лондона оставил его в силе и отклонил последующую апелляцию.

На непростое положение соискателей убежища обращали внимание и договорные органы ООН по правам человека, в том числе Комитет по ликвидации расовой дискриминации, Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин, Комитет против пыток, Комитет по правам человека и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам. Отмечалось, в частности, то, что беженцы, соискатели убежища и лица, получившие отказ в удовлетворении ходатайства об убежище, а также цыгане по-прежнему сталкиваются с дискриминацией в процессе доступа к медицинскому обслуживанию. Помимо этого, правозащитники обращали внимание на отсутствие четких временных ограничений на длительность содержания под стражей в центрах по выдворению мигрантов. Значительной проблемой в Великобритании остается неправомерное обращение в центрах временного содержания мигрантов, а также в тюрьмах и местах содержания под стражей – договорными органами было зафиксировано большое количество жалоб в этой связи. На это обратили внимание, в том числе, Комитет по правам человека в июле 2015 г.[73] по итогам рассмотрения 7-го периодического доклада Соединенного Королевства и Комитет против пыток в мае 2019 г. в своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 6-го периодического доклада Соединенного Королевства. В этой связи Комитет привел статистику, согласно которой в период 2013–2018 гг. по заявлениям о неправомерных действиях было проведено более 6,5 тыс. расследований, а 2,6 тыс. сотрудников исправительных учреждений получили дисциплинарные взыскания, из которых 50 получили дисциплинарные взыскания за физическое насилие в 2017–2018 гг.[74]

Обеспокоенность правозащитного сообщества вызывает ситуация в пенитенциарной системе Великобритании. В числе основных проблем называется переполненность и плохие условия содержания в мужских тюрьмах Англии и Уэльса. Помимо этого, эксперты отмечают непропорционально высокое число представителей этнических меньшинств среди заключенных как мужского, так и женского пола в этих частях Королевства. Данный факт был признан в том числе официальной делегацией Великобритании в мае 2019 г. в ходе «защиты» 6-го периодического доклада в Комитете против пыток и отражен в заключительных замечаниях Комитета. Также указывается, что в системе пенитенциарных учреждений участились случаи использования электрошокеров, в том числе против детей и молодых людей, причем непропорционально часто эти средства применяются против представителей групп меньшинств. В период с марта 2017 г. по март 2019 г. было зафиксировано 8 случаев насильственной смерти и 160 самоубийств.[75]

По-прежнему удручающе выглядит ситуация с защитой прав детей в детских учреждениях. Опубликованный в январе 2017 г. доклад о расследовании имевших место в прошлом случаев жестокого обращения в детских учреждениях показал масштабы физического и сексуального насилия над детьми в детских домах и других учреждениях интернатного типа, находившихся в ведении религиозных, благотворительных и государственных организаций, в Северной Ирландии в период 1922–1995 гг. Эту проблему отметил Комитет против пыток, подчеркнув, что рекомендации по итогам расследования не были выполнены и в результате этого бездействия властей жертвы жестокого обращения, выявленные в ходе расследования, не получили компенсации или возмещения в другой форме.

Наряду с этим эксперты КПП выразили обеспокоенность опубликованным в феврале 2019 г. докладом Независимой группы по расследованию сексуальных надругательств над детьми, в котором сообщалось, что в период 2009-2017 гг., несмотря на существенное сокращение числа задержанных детей, в местах содержания несовершеннолетних под стражей на территории Великобритании имели место 1070 случаев сексуального надругательства над детьми. Было отмечено, что расследования по поступающим жалобам проводятся весьма редко. Комитет также упомянул сохраняющуюся проблему, связанную с необходимостью расследования прошлой практики в не охваченных вышеупомянутым расследованием учреждениях, а именно в «прачечных Св. Магдалины» и домах матери и ребенка.

Статистические данные по состоянию дел в отдельных сферах жизни британского общества подтверждают, что значительной проблемой остается дискриминационное положение этнических и национальных меньшинств.

Официальный Лондон декларирует «уважение прав национальных меньшинств, проживающих в стране», заявляет о «предпринимаемых на постоянной основе усилиях по борьбе с дискриминацией, поддержке развития культуры и идентичности меньшинств», всячески подчеркивает «предоставляемые государством гарантии их прав и свобод, в том числе касательно обеспечения доступа к образованию и СМИ, защиты языков нацменьшинств, а также их участия в общественной жизни». Однако в реальности картина состояния дел в сфере борьбы с расовой дискриминацией и дискриминацией в отношении этнических меньшинств складывается прямо противоположная.

Значительный резонанс в Великобритании вызвала публикация в августе 2016 г. подготовленного независимой Комиссией по вопросам равенства и прав человека Великобритании доклада о нарушении прав этнических меньшинств, в котором дается удручающая картина[76].

В документе, который местные эксперты называют «самым объемным обзором ситуации с обеспечением равноправия в стране за всю ее историю», отмечается, что представители этнических меньшинств (в первую очередь афробританцы) становятся жертвами преступлений в среднем в три раза чаще, чем белые британцы. Уровень безработицы среди представителей национальных диаспор составляет 12,9 %, что вдвое выше среднего показателя по стране. Отмечена дискриминация на рабочих местах: зарплата чернокожих британцев, имеющих высшее образование, на 23 % ниже среднестатистических окладов. При этом лишь 6 % выходцев из Африки и стран Карибского бассейна поступают в какой-либо из 24 ведущих вузов Великобритании (среди представителей коренного населения этот показатель составляет 12 %, в китайской диаспоре – 11 %). Также указывается на дискриминацию этнических меньшинств при приеме на работу в судебные и правоохранительные органы. В целом в документе делается вывод, что положение представителей национальных диаспор за последние пять лет значительно ухудшилось.

Глава комиссии Д.Айзек заявил в связи с публикацией доклада, что «дискриминация по расовому признаку прочно укоренилась в Великобритании». По его словам, осуществляемая с 2010 г. государством экономическая политика «не смогла предотвратить дальнейшее ограничение возможностей национальных диаспор». Отмечено, что у представителей нацменьшинств «зачастую складывается ощущение проживания в другой стране», в результате чего они «не идентифицируют себя в качестве британцев, интегрированных в общество».

Нерадостную картину в этой сфере рисует и официальная статистика. Согласно опубликованным 16 октября 2018 г. данным МВД Великобритании, за период 2017-2018 гг. наблюдается резкое увеличение количества преступлений, совершенных на почве ненависти. За отчетный период было зарегистрировано 94098 таких правонарушений (за 2016-2017 гг. – 80393 случаев, рост на 17 %.). Абсолютное большинство (71251, или 76 % от общего числа) составляют преступления на почве расовой ненависти (рост по сравнению с 2012-2013 гг. на 123 %)[77].

По данным Министерства внутренних дел Великобритании, в 2017-2018 гг. число сообщений о предполагаемых проявлениях ультраправого экстремизма увеличилось на 36%, а число обращений о проявлениях исламистского экстремизма за тот же период сократилось на 14%. В 2017 г. организация «Скажи МАМА» («Tell MAMA») зафиксировала 1201 доказанный инцидент, направленный против мусульман. [78]

Лица африканского происхождения чаще становятся жертвами противоправных действий британских правоохранительных органов. Данные Службы лондонской полиции, опубликованные в августе 2017 г., показали, что вероятность гибели в результате чрезмерного применения силы полицией и последующего отсутствия доступа к надлежащей медицинской помощи среди лиц африканского происхождения и представителей этнических меньшинств, в частности молодых африканцев и представителей народов Карибского региона, вдвое выше, чем среди остального населения. Несмотря на то, что чернокожие мужчины и женщины и представители азиатских народов и этнических меньшинств составляют всего 14 % от общего числа населения, их доля среди заключенных составляет 25 %, при этом 40 % предварительно задержанных молодых людей приходится на чернокожее и азиатское население и выходцев из этнических меньшинств. Правозащитники отмечают, что база данных подозреваемых в участии в объединенных преступных группировках, которую ведет Служба столичной полиции, подвергалась критике: число молодых чернокожих мужчин в этой базе данных несоразмерно вероятности их связи с преступным миром.[79]

По статданным Министерства внутренних дел Великобритании, вероятность того, что лица африканского происхождения или принадлежащие к этническим меньшинствам будут остановлены полицией в четыре раза выше, чем для белых. В частности, лица африканского происхождения останавливаются полицией более чем в девять раз чаще, чем белые. Лица африканского происхождения останавливались полицией по подозрению в наличии наркотических средств почти в девять раз чаще, чем белые, а азиатского происхождения – в три раза чаще.[80]

Несмотря на заявления властей Великобритании относительно необходимости ужесточения борьбы с дискриминацией по расовому признаку в системе ювенальной юстиции, ситуация в этой области продолжает ухудшаться. По оценкам на февраль 2019 г., количество чернокожих лиц в возрасте от 15 до 21 года, содержащихся в детских исправительных учреждениях, составило 51 % от общего числа молодых заключенных (2017 г. – 40 %). По словам экспертов, причиной этому послужил комплекс факторов, среди которых уменьшение финансирования местных властей, полиции, служб психиатрической помощи, увеличение случаев конфискации жилого имущества у чернокожих семей и т.д.[81]. Дети выходцев из стран Карибского бассейна в 3,5 раза чаще становятся претендентами на исключение из государственных школ, нежели остальные ученики.

С 1999 г. британская полиция старается привлекать на службу больше представителей национальных меньшинств с тем, чтобы этнический состав силовых структур пропорционально соответствовал группам населения, в интересах которого осуществляется работа. Однако, как отмечают эксперты, деятельность на этом направлении идет вяло, что является предметом критики самих представителей силовых ведомств. Так, по оценкам главы Национального совета руководителей полиции (координирует работу правоохранительных органов в Великобритании) С.Торнтон, за 20 лет «ни одно из 43 полицейских управления в Англии и Уэльсе не достигло поставленных целей – в лучшем случае прогресс в этом вопросе наметится не раньше 2052 г.»[82].

В мае 2019 г. издание «Гардиан» опубликовало данные проведенных агентством «Опиниум» опросов общественного мнения среди представителей нацменьшинств, согласно которым 71 % респондентов сталкивались со случаями расовой дискриминации (в январе 2016 г. – 58 %).

Каждый четвертый сотрудник африканского, азиатского или иного этнического происхождения был свидетелем расово мотивированных притеснений или издевательств со стороны руководителей в течение последних двух лет, говорится в правительственном обзоре «Гонка на рабочем месте». [83]

Одновременно 50 % респондентов отметили, что ежедневно сталкиваются с проявлениями расизма в Интернете и соцсетях.

Несмотря на активное общественное порицание и широкое медийное освещение антисемитизма в Великобритании, правозащитники оценивают ситуацию в этой области как крайне негативную. Согласно докладу британской НПО «Объединения за безопасность общины» («Community Security Trust»), в 2018 г. был побит рекорд по количеству антисемитских инцидентов. Всего за указанный период было зафиксировано 1652 случая проявления антисемитизма – на 16 % больше, чем в 2017 г. При этом подавляющее большинство инцидентов произошло в Лондоне и Манчестере, где проживают крупнейшие еврейские общины страны.[84] Случаям проявлений антисемитизма членами Лейбористской партии посвящен доклад правозащитной организации «Лейбористы против антисемитизма» («Labour Against Antisemitism»), переданный на рассмотрение Комиссии по вопросам равенства и прав человека.[85]

На масштабы этой проблемы указала спецдокладчик Совета ООН по правам человека по современным формам расизма Е. Тендаи Ачиуме в докладе 74-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН о современных проявлениях расизма и борьбе с героизацией нацизма, подготовленном во исполнение резолюции 73/157 Генассамблеи ООН.[86]

Выходцы из африканских и азиатских стран, представители этнических меньшинств, а также цыгане сталкиваются с расовой дискриминацией при осуществлении своих прав в таких областях, как здравоохранение, занятость, образование, социальное обеспечение, а также при задержаниях и обысках, в системе уголовного правосудия. Среди представителей этих групп населения фиксируется высокий уровень безработицы, а также профессиональная сегрегация, в результате которой эти люди заняты главным образом на небезопасных и низкооплачиваемых работах.

Комитет по ликвидации расовой дискриминации в августе 2016 г. отмечал, что реформа системы правовой помощи и введение оплаты судебных издержек, связанных с рассмотрением апелляций по трудовым спорам, ограничили доступ к правосудию для лиц из числа указанных категорий. Эксперты отметили значительное сокращение числа дел, касающихся расовой дискриминации в сфере занятости, с момента введения оплаты судебных издержек, связанных с рассмотрением апелляций по трудовым спорам. КЛРД подчеркнул, что эти общины по-прежнему сталкиваются с отчуждением и являются объектом негативных стереотипов и стигматизации в средствах массовой информации. Комитет отмечал сохранение дискриминации лиц, принадлежащих к этническим меньшинствам, особенно цыган и лиц африканского происхождения, в вопросах доступа к медицинским услугам и качества оказываемой медицинской помощи. Также было указано, что вышеупомянутые категории населения по-прежнему составляют непропорционально большую долю среди лиц, проходящих по уголовным делам. Кроме того, этнический состав большинства подразделений полиции в Великобритании не является репрезентативным для общин, которые они обслуживают, особенно в Шотландии.

Кроме того, Комитет указывал на наличие расистских издевательств и притеснений в школах Великобритании, а также непропорционально большое количество исключенных из школ учеников, принадлежащих к общинам цыган или лиц афро-карибского происхождения. [87]

В начале 2019 г. широкий резонанс получили организованные в Бирмингеме акции протеста против включения в расписание ряда школ уроков «сексуального образования», направленных на «продвижение равноправия и борьбу с гомофобией». Участники протестов высказывали свои возражения против подобного решения, указывая, что такие «курсы» должны в лучшем случае носить факультативный, а не обязательный характер.

Линия британских властей сводилась в первую очередь к маргинализации протестующих, значительная часть которых имеет мусульманское происхождение. В СМИ они позиционировались как «агрессивное меньшинство» и «экстремисты». Тогдашний министр образования Д.Хиндс назвал акции протеста «неуважением по отношению к учителям и сотрудникам школ», заявляя об «опасности для учащихся, исходящей от манифестантов». Сторонники отличных от этой позиции точек зрения становились объектами критики. К примеру, заявления депутата Палаты общин Э.Маквей о том, что решение о присутствии детей на таких уроках должны принимать родители, подверглось жесткой критике со стороны однопартийцев, в частности, экс-министра образования Дж.Грининг (состоит в однополом браке) и бывшего министра по делам труда и пенсионного обеспечения Э.Радд (известна как активный сторонник расширения прав ЛГБТ-сообщества).

В результате 31 мая 2019 г. Высокий суд Лондона удовлетворил иск городского совета Бирмингема и постановил запретить акции протеста в непосредственной близости от учебных заведений, так как они якобы «угрожают безопасности и здоровью сотрудников, учащихся и их родителей». Организаторы акций выразили намерение обжаловать данный вердикт в вышестоящих инстанциях.

Назад к оглавлению

 

 

 

ВЕНГРИЯ

Ситуация с соблюдением основных прав и свобод человека в Венгрии в целом соответствует общепринятым международным стандартам. В отношении Будапешта отсутствуют основополагающие, необусловленные конъюнктурой претензии по линии специализированных правозащитных механизмов ООН, ОБСЕ и СЕ.

Вместе с тем, в последние годы венгерское правительство, возглавляемое лидером правоконсервативного Венгерского гражданского союза – ФИДЕС В.Орбаном, продолжает оставаться объектом критики, в основном имеющей конъюнктурную подоплеку со стороны Вашингтона и Брюсселя, а также международных и местных неправительственных правозащитных структур. Особенное раздражение у ЕС вызывает упорное нежелание венгров принимать у себя мигрантов. Из Брюсселя раздаются угрозы применить в отношении Будапешта штрафные санкции.

В мае 2019 г. был опубликован доклад Комиссара Совета Европы по правам человека Д.Миятович, составленном по итогам её визита в Венгрию. По мнению Комиссара, политика венгерского правительства привела к созданию законодательной базы, подрывающей процесс приема соискателей убежища. Отмечается также, что имеет место систематическое ограничение прав беженцев на международную защиту в двух транзитных зонах вдоль укреплений на венгеро-сербской границе. Комиссар призвала венгерские власти воздержаться от антимиграционных пропагандистских кампаний.[88] Со своей стороны, Будапешт жестко отвергает предъявляемые ему претензии и заявляет о неизменности своего курса[89].

Обеспокоенность негативными последствиями основных законодательных реформ в области миграции, принятых Будапештом за последние годы, выражал Комитет по правам человека по итогам рассмотрения в марте 2018 г. 6-го периодического доклада о выполнении Международного пакта о гражданских и политических правах[90].

Звучит критика в адрес консервативного правительства Венгрии и со стороны такой международной НПО как «Freedom House». В целом, с момента прихода к власти В.Орбана в 2010 г., Венгрия является объектом нападок данной организации. Так, в опубликованном в начале февраля 2019 г. докладе о состоянии прав и свобод человека в мире Венгрия отнесена к числу «частично свободных страны» из-за якобы имеющих место «наступлений на демократические институты и давление на гражданское общество и оппозицию»,

Подвергается Будапешт критике Запада и из-за линии правящего кабинета на реализацию суверенной линии в направлении регламентации работы иностранных вузов, осуществляющих образовательную деятельность на территории страны, а также иностранных неправительственных организаций. В 2015-2017 гг. правительством был принят ряд упорядочивающих данную сферу нормативно-правовых актов (закон об «иностранных агентах» и новая редакция закона о высшем образовании), фактически приведших к вытеснению из страны организаций, контролируемых Дж.Соросом, прежде всего – регионального филиала Фонда «Открытое общество», который свернул свою деятельность в Венгрии в августе 2017 г., упразднив будапештскую штаб-квартиру и перенеся основные подразделения в Берлин, Лондон, а также Барселону. Действующий в Венгрии соросовский Центрально-европейский университет также был вынужден значительно сузить масштабы своей академической и политической деятельности, перенеся подготовку по большинству дисциплин в другие города.

Нарекания международных правозащитных структур вызывает и положение цыганского населения страны, подавляющее большинство которого имеет низкий социальный статус и, по мнению правозащитников, является объектом различных форм дискриминации. В сообщениях профильных НПО регулярно отмечается, что лишь каждый четвертый трудоспособный цыган имеет более-менее постоянную работу. В докладах венгерского Уполномоченного по правам человека неоднократно обращалось внимание на тяжелые условия жизни данного нацменьшинства и содержались призывы к правительству предпринять реальные шаги для улучшения ситуации в данной сфере, поскольку «своими силами цыгане не в состоянии разорвать порочный круг нищеты». Подчеркивалось, что в последние десятилетия в ряде районов страны, прежде всего на северо-востоке, фактически образовались около ста цыганских гетто, не способствующих ни повышению жизненного уровня, ни социальной адаптации цыган.

Уязвимое положение цыган, в том числе в сфере образования, борьбы с бедностью и безработицей, развития инфраструктуры цыганских поселений отмечали также в июне 2019 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации по итогам рассмотрения объединенных 18-го – 25-го периодических докладов о реализации Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации[91] и в марте 2018 г. Комитет по правам человека по итогам рассмотрения 6-го периодического доклада о выполнении Международного пакта о гражданских и политических правах[92].

Помимо вышеперечисленных сюжетов, постоянное недовольство международных правозащитных структур вызывает также общее состояние пенитенциарной системы Венгрии, практика исполнения наказаний, условия содержания заключенных в местах лишения свободы и задержанных в следственных изоляторах (затянутые сроки нахождения в СИЗО на досудебном этапе, переполненность камер, скудный рацион питания и т.д.).

Организации неонацистского и расистского толка в Венгрии запрещены на законодательном уровне. Среди существовавших ранее и распущенных по решению суда группировок наиболее крупными являлись «Кровь и честь», «Бетяршерег» (Разбойничья армия), «Национальная гвардия – Карпаты и отечество», «Национальная самооборона», «Венгерская национальная гвардия» и движение «За лучшее будущее».

Еще одна организация ультраправого толка – объединение «64 области» (по количеству комитатов, входивших до 1918 г. в состав Венгерского королевства), столкнувшись с реальной угрозой роспуска, оперативно изменила устав, избавилась от законодательно запрещенной символики (нилашистской и нацистской) и в настоящее время позиционирует себя как «спортивно-патриотическое движение за сохранение традиций». По сути же, именно эта организация вобрала в себя основную массу неонацистски настроенной молодежи, в том числе и из вышеупомянутых запрещенных группировок.

Венгерское руководство признает наличие проблем, заявляя, что делает всё от него зависящее для выправления ситуации и выражает готовность к сотрудничеству как с Евросоюзом, так и с международными правозащитными структурами, объясняя европейскую критику последних лет не столько озабоченностью ЕС реальным положением дел, сколько интригами венгерских и европейских леволибералов, стремящихся дискредитировать венгерских консерваторов из-за принципиальной позиции по вопросам миграционной политики и твердого отстаивания христианских ценностей.

Следует отметить, что оценки международных правозащитных НПО действительно выглядят необъективными и, как представляется, вызваны стремлением Брюсселя и Вашингтона наказать Венгрию за попытку проведения независимого внешнеполитического курса, отвечающего её национальным интересам. Неприкрытое раздражение «западников» ожидаемо вызывает и стремление кабинета В.Орбана выстраивать прагматичные и взаимовыгодные отношения с Россией.

В целом венгерское правительство довольно оперативно реагирует на любые тревожные сигналы в сфере прав человека и в последние годы добилось ощутимых успехов в профилактике ксенофобии и расизма. Здесь не фиксируются грубые случаи превышения служебных полномочий сотрудниками органов охраны правопорядка, в целом эффективно проводится работа по профилактике ксенофобских проявлений и нетерпимости на конфессиональной почве.

Назад к оглавлению

 

 

 

ГРЕЦИЯ

Ситуация с правами человека в Греции остается неоднозначной. С одной стороны, продолжает постепенно модернизироваться законодательная база с учетом рекомендаций правозащитных мониторинговых структур и директив Европейского союза. С другой стороны, остаются нерешенными проблемы в различных сферах правозащитного досье, особенно в правоприменительной практике, что обусловлено последствиями финансово-экономического кризиса 2010-2016 гг. и притоком беженцев и нелегальных мигрантов из региона Ближнего Востока и Северной Африки (БВСА).

Правозащитники констатируют прогресс в развитии профильного законодательства в области борьбы с расизмом. Законом № 4285/2014 «О борьбе с проявлениями расизма и ксенофобии через уголовное право» ужесточено наказание за разжигание ненависти и подстрекательство к насилию против отдельных групп населения (карается лишением свободы на срок до трех лет и штрафом в размере 20 тыс. евро). Реализуются решения о закрытии тюрем особо строгого режима, о замене тюремного заключения на домашний арест для осужденных с недееспособностью более 80% и об условно-досрочном освобождении лиц старше 75 лет. Работают поправки в Кодекс о греческом гражданстве, одобренные в июле 2015 г. законом № 4332/2015 и предусматривающие, что достаточным основанием для его приобретения является факт рождения и получения начального образования на территории Греческой Республики. В 2011-2018 гг. гражданами Греции стали, по данным статистики, 203,5 тыс. чел.

1 июля 2019 г. вступили в силу новые редакции Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов Греции, сближающие национальную правоприменительную практику с общеесовской.

Афины реализуют национальные планы действий по правам человека, реформированию системы предоставления убежища, управлению миграцией и социальной интеграции цыган.

Осуществляются шаги в целях создания безбарьерной среды для инвалидов: согласно утвержденному единому строительному регламенту, застройщик обязан согласовывать и гарантировать обеспечение полной доступности зданий для лиц с ограниченными возможностями; завершить реконструкцию действующих объектов намечено не позднее 2020 г. Вместе с тем из-за недостатка в школах инфраструктуры, специального транспорта, аудиовизуальных материалов, персонала и финансирования немало детей с ограниченными возможностями по-прежнему лишено доступа к обязательному среднему образованию. В тяжелой ситуации находятся немногочисленные здесь образовательные учреждения по работе с детьми с отклонениями в психосоматическом и интеллектуальном развитии.

Принимаемые греческим правительством меры жесткой экономии в рамках обязательств перед международными кредиторами с 2010 г. привели к эрозии социальных и экономических прав. Некоторые реформы, по мнению экспертов, нарушали гарантированные Европейской социальной хартией трудовые и пенсионные права, а также стандарты Международной организации труда. До сих пор отмечается недофинансирование системы здравоохранения, что привело к сокращению персонала в медучреждениях, дефициту лекарственных средств, износу медоборудования, парка автомобилей скорой помощи и т.д.

Многолетний кризис, несмотря на наблюдаемые в последние два года признаки восстановления экономики, привел к невостребованности высококвалифицированных кадров, нарушению их права на труд и, как следствие, масштабной «утечке мозгов». Начиная с 2010 г. страну покинули около полумиллиона человек; среди них большая часть – выпускники вузов, из них 9 % с ученой степенью; 28 % в возрасте 25-30 лет и 35 % в возрасте 30-35 лет.

Самая высокая среди стран-членов ЕС безработица, составившая на начало 2019 г. 19 % в среднем и 40 % среди молодежи, и деградация социально-бытовых показателей жизни усилили деструктивные общественные тенденции, включая самоубийства, распространение наркомании и т.д.

Большой комплекс проблем связан с продолжающимся в течение последних лет миграционным давлением на Грецию. Это в том числе отмечали Комитет по правам человека по итогам рассмотрения в октябре 2015 г. 2-го периодического доклада Греции и Комитет по ликвидации расовой дискриминации по итогам рассмотрения в августе 2016 г. объединенных 20-го-22-го периодических докладов Греции, подчеркнув, что, несмотря на то, что миграционный кризис лег тяжким бременем на государственную систему, власти продолжили принимать меры, в том числе провели реформу системы предоставления убежища и открыли несколько новых региональных отделений по предоставлению убежища.[93] Поток беженцев, начавший спадать в 2017 г., возобновился в 2018 г. По состоянию на середину 2019 г. количество осевших в стране мигрантов превышал 70 тыс. человек. Существенная их часть сконцентрирована на островах Эгейского моря, куда они прибывают с территории Турции, в первую очередь на островах Лесбос, Самос, Хиос, Кос и Лерос (17 тыс. чел.), а также в крупных лагерях в столичном районе Аттика и на севере Греции. На сложившуюся на греческих островах тяжелую ситуацию в миграционных центрах обратило внимание Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев в ходе пресс-брифинга 1 октября 2019 г.[94]

Беспокойство правозащитников вызывают условия содержания в центрах приема. Указывается на переполненность таких центров, несоответствие санитарным нормам, ограниченность доступа к квалифицированной медицинской помощи. Так, после закрытия крупных лагерей в бывшем столичном аэропорту «Эллинико» их обитатели были перенаправлены в другие центры, что привело к перенаселенности. По данным ЮНИСЕФ, на конец августа 2019 г. в лагере «Мориа» на о. Лесбос, рассчитанном на 3,1 тыс. чел., находилось более 8,7 тыс. мигрантов, в том числе примерно 3 тыс. детей.[95] НПО «Врачи без границ» отмечают, что каждую неделю на остров прибывало свыше 500 чел. Таким образом, к началу октября 2019 г. количество беженцев там достигло 12,6 тыс. чел. В лагере отмечается дефицит питьевой воды, отсутствуют санитарно-гигиенические условия, нет канализации и электричества. На неудовлетворительные условия содержания в центрах приема мигрантов указывали Комитет по правам человека в 2015 г.,[96] Комитет по ликвидации расовой дискриминации в 2016 г.[97] и Комитет против пыток в 2019 г.[98]

В опубликованном в начале 2019 г. докладе Агентства ЕС по основным правам человека указывается, что в декабре 2018 г. в центрах приема и регистрации мигрантов на островах Эгейского моря более 12,5 тыс. чел. проживали в палатках и контейнерах, не приспособленных к зимним условиям. По состоянию на конец 2018 г., в этих центрах находилось 3,7 тыс. несопровождаемых детей-мигрантов – при наличии в Греции не более 1 тыс. мест для размещения этой категории беженцев. По данным правозащитной организации «Human Rights Watch», только 15 % из них имеют доступ к образовательным услугам.

Помимо объективных факторов (антисанитария, недостаток продовольствия, отсутствие регулярного доступа к медицинской помощи), правозащитники обвиняют греческие власти в нарушении предельных сроков содержания, норм раздельного размещения детей и взрослых, правила предоставления квалифицированного переводчика. Ущемляются, по сообщениям «Human Rights Watch», и права других уязвимых групп, в том числе людей с ограниченными возможностями. Тяжелые бытовые условия и нестабильное морально-психологическое состояние регулярно выливаются во вспышки агрессии и антисоциального поведения. В 2018 г. зафиксированы массовые драки мигрантов (о. Лесбос) и случаи насилия по отношению к ним, в том числе с применением огнестрельного оружия, со стороны местных жителей.

Агентство ЕС по основным правам человека со ссылкой на сведения Комитета против пыток сообщает о массовых возвращениях мигрантов в Турцию через реку Эврос, иногда сопровождаемых насилием. Организации гражданского общества опубликовали свидетельства людей, которые въехали в Грецию по суше из Турции в регионе Эврос, некоторые из которых заявили, что их избили и заставили вернуться в Турцию через реку в нижнем белье после того, как с них сняли одежду.[99]

Эксперты констатируют ставшие регулярными проявления расизма и ксенофобии, в первую очередь применительно к прибывающим сюда беженцам, а также к цыганам. Обеспокоенность в этой связи выражали Комитет по правам человека в октябре 2015 г.[100] и Комитет по ликвидации расовой дискриминации в августе 2016 г.[101] Афинская «Сеть мониторинга расистского насилия», объединяющая 35 НПО, отмечает рост случаев избиений на почве этнической нетерпимости со стороны крайне правых организаций как в столице (более ста случаев за год), так и на островах. Зачастую расследование таких противоправных деяний затягивается на многие месяцы, а то и вовсе не доходит до завершения. Заведенное весной 2017 г. первое в истории Греции дело по обвинению в исламофобии в отношении писательницы С.Триандафиллу, допустившей в Интернет-блоге высказывания, расцененные как проявление ненависти на религиозной основе, было закрыто судом в мае 2018 г.

Эксперты обеспокоены сохраняющейся тенденцией к чрезмерному и произвольному применению силы органами правопорядка. На эту проблему, в частности, обратили внимание Комитет по правам человека в октябре 2015 г.[102] и Комитет против пыток в июле 2019 г. Продолжается практика использования в ходе разгона демонстраций слезоточивого газа. Комитет против пыток привел эпизоды применения слезоточивого газа против демонстрации антифашистов в Керастини в 2013 г., а также разгон полицией мигрантов, протестующих против неадекватных условий содержания в миграционных центрах на Мории, Лесбосе и Самое в 2017 и 2018 гг.[103] В то же время в отдельных эпизодах обращает на себя внимание пассивность полиции, не вмешивающейся в акции погромщиков-анархистов.

Доступ к правосудию ограничен ввиду чрезмерной загруженности судов и нехватки штата сотрудников. Судебные разбирательства чрезвычайно затянуты. Так, например, с проволочками идет с 2013 г. процесс против руководства националистической партии «Золотой рассвет» и её членов, всего семидесяти человек, обвиняемых в том числе по статье «убийство». На выборах в Европарламент в конце мая 2019 г. партия набрала 4,8% голосов.

Согласно опубликованному в феврале 2019 г. докладу ЕКПП, функционирующему в рамках Совета Европы, условия содержания в тюрьмах и СИЗО в Греции зачастую не соответствуют международным стандартам. Типичными проблемами являются перенаселенность, низкий уровень санитарных условий, недостаточные материальное снабжение и медицинское обслуживание, насилие со стороны персонала, совместное содержание лиц разного пола, а также совершеннолетних и несовершеннолетних, а также осужденных и лиц, находящихся в предварительном заключении.

Уязвимой категорией населения, наряду с инвалидами, остаются женщины и дети. Согласно есовскому «индексу полового равноправия» по итогам 2017 г., Греция находится на последнем месте среди стран ЕС по соблюдению прав женщин. Правозащитники говорят о высоком для государства-члена ЕС уровне домашнего насилия и травли в школах, вплоть до доведения до самоубийства.

Договорные органы ООН по правам человека выражали обеспокоенность в связи с социально изолированным положением в греческом обществе цыган. Указывалось, что они регулярно сталкиваются со стереотипами и предрассудками, имеют значительные трудности в получении доступа к основным социальным услугам, таким как жилье, занятость, образование и здравоохранение, сталкиваются с сегрегацией в образовательной сфере, а также подвергаются непропорционально частым проверкам документов и произвольным арестам со стороны сотрудников полиции и других правоохранительных органов. На это обращали внимание Комитет по правам человека[104] и Комитет по ликвидации расовой дискриминации[105].

Системных притеснений или дискриминации в отношении российских соотечественников со стороны греческого государства не наблюдается. Власти проявляют лояльность в отношении их инициатив по укреплению связей с Россией и сохранению культурной и языковой идентичности.

Тревожным прецедентом на этом фоне стало задержание греческими правоохранительными органами по запросу Минюста США росгражданина А.В.Винника в июле 2017 г. на полуострове Халкидики по обвинению в отмывании доходов от преступной деятельности через электронную биржу криптовалюты.

Свою специфику имеет обеспечение прав на этническую и культурно-языковую самоидентификацию мусульманского населения области Фракия в северо-восточной части страны на границе с Турцией, а также некоторых островов Эгейского моря. Единственным официально признанным меньшинством (понятие «нацменьшинство» в греческом законодательстве отсутствует) в Греции является «мусульманское», объединяющее всех проживающих во Фракии представителей нетитульных этнических групп – турок, помаков, цыган и др., всего более 120 тыс. чел. Мусульмане островов Кос и Родос официально не признаны и, в отличие от исповедующих ислам жителей Фракии, не имеют возможности посещать специализированные школы.

Афины продолжают в законодательном порядке ограничивать возможность включения в наименования общественных, политических, спортивных, культурных и любых иных ассоциаций определения «турецкий». По мнению НПО «Союз мусульман Салоник», «Федерации турок Западной Фракии в Европе» и др., такая практика противоречит Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Обеспокоенность тем, что греческие мусульмане могут быть лишены права на самоидентификацию, поскольку признаются только как религиозное меньшинство, но не относятся к этническим меньшинствам, выражали Комитет по правам человека[106] и Комитет по ликвидации расовой дискриминации.[107]

В то же время власти проводят работу по сооружению новых мест отправления культа. В 2016 г. Государственный совет Греции принял положительное решение по обсуждавшейся свыше тридцати лет теме сооружения в Афинах первой в новейшей истории мечети (строительство завершилось в мае 2019 г., начало работы планировалось до конца года).

К специфическим для Греции правозащитным проблемам можно отнести кампанию по вытеснению церкви из жизни общества, развернутую завершившим в 2019 г. четырехлетнюю легислатуру правительством партии «Коалиция радикальных левых сил» (СИРИЗА). Так, был введен запрет митрополитам на проведение открытых уроков в средних школах, предмет «основы православной религии» переведен в разряд, по сути, культурологических дисциплин с отказом от духовно-просветительского аспекта, ограничены возможности приходов свободно распоряжаться поступающими в их кассу пожертвованиями и др. С точки зрения Элладской Православной Церкви, такие действия противоречат закрепленным в Конституции доминирующему положению православного христианства в греческом обществе (статья 3) и обязанности государства по развитию религиозного самосознания граждан (статья 16). Иерархи осудили предпринятые властями шаги по декриминализации в уголовном кодексе страны оскорбления чувств верующих, богохульства и осквернения святынь, выступили против попыток лишить священников статуса госслужащих и бюджетных зарплат, что было расценено в ЭПЦ как нарушение социальных прав клириков.

В 2018 г. функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью приветствовала создание Афинами во исполнение ее рекомендаций от 2015 г. профильной рабочей группы в составе представителей госорганов, омбудсмена, Совета по правам человека Греции, НПО и профсоюзов для разработки стратегии по борьбе с расизмом и нетерпимостью. Одобрив проект документа, принятый греками в сентябре 2017 г., Комиссия вместе с тем призвала уделить дополнительное внимание имплементации антидискриминационных мер. По признанию греческих экспертов, местное законодательство в этой части требует доработки, поскольку запрещает дискриминацию по признаку религии или иных убеждений, инвалидности, возраста или сексуальной ориентации, но только в сфере занятости и профессиональной деятельности, а не в таких областях, как соцзащита, образование, доступ к товарам и услугам и др.

Назад к оглавлению

 

 

 

ГРУЗИЯ

В отношении ситуации с поощрением и защитой прав человека в Грузии правозащитное сообщество отмечает некоторые позитивные изменения в области законодательства, среди которых выделяются меры по предупреждению домашнего насилия и насилия против женщины, реформирование судебной власти, принятие закона о безопасности труда. Одновременно экспертами указывается на отсутствие прогресса в отношении обеспечения прав лиц с ограниченными возможностями, заключенных (зафиксирован ряд случаев самоубийств в исправительных учреждениях), граждан, являющихся жертвами преступлений, которым так и не был предоставлен соответствующий статус. Фиксируются неоднократные случаи нарушения прав на свободу мирных собраний и ассоциаций, свободы выражения мнения, а также применение чрезмерной силы со стороны органов правопорядка.

На проблему чрезмерного применения силы сотрудниками правоохранительных органов, в том числе при разгоне мирных демонстраций, и тюремной охраной в отношении заключенных обратил внимание Комитет по правам человека в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 4-го периодического доклада Грузии в июле 2014 г.[108]

У правозащитного сообщества возникают вопросы к функционирующей в стране судебной системе.

Отмечалось, что, несмотря на некоторые улучшения, по уголовным делам по-прежнему выносится невысокое количество оправдательных приговоров. Система судов присяжных не предоставляет возможности обжаловать обвинительные приговоры по существу рассматриваемых вопросов. Также указывалось на недостаточные правовые гарантии для защиты обвиняемых в рамках действующей системы досудебных соглашений, в том числе в отношении злоупотреблений и принуждения к вступлению в досудебные соглашения; низкую транспарентность переговоров о досудебном соглашении между обвиняемым и обвинителем и ограниченной ролью судьи и адвокатов в этом процессе. На эту проблему указал Комитет по правам человека в июле 2014 г. по итогам рассмотрения 4-го периодического доклада Грузии, который также приводил сведения, что в октябре 2012 г. в прокуратуру Грузии поступили тысячи жалоб от лиц, утверждавших, что их принуждали заключать досудебные соглашения. Комитет отметил в этой связи, что такая практика может быть причиной вынесения незначительного количества оправдательных приговоров.[109]

Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ подготовило в сентябре 2019 г. доклад о новой процедуре назначения судей Верховного Суда Грузии. В частности, БДИПЧ была отмечена непрозрачность отдельных критериев этого процесса. В том числе было указано на отсутствие четких критериев формирования «кратких списков» кандидатов в судьи и параметров при их ранжировании и назначении. Кроме того, непрозрачностью отличается механизм проверки личных данных номинантов: объявление о собеседовании делается накануне дня его проведения, место проведения собеседования ограничено по объему и не позволяет присутствовать всем заинтересованным лицам. Также практикуются разные подходы к кандидатам в ходе интервью, из-за чего они существенно отличаются по длительности и содержанию. Еще одним существенным недостатком является невозможность обжалования окончательного решения перед представлением списков на утверждение (оспорить можно только решения, принятые на первых стадиях отбора). Все отмеченные аспекты серьезно подрывают возможности правовой защиты кандидатов, не прошедших отбор.

Центральное место в фокусе внимания правозащитного сообщества занимают резонансные случаи нарушений основополагающих прав человека со стороны государственных органов власти и их безнаказанности.

Резонансным случаем стали события в июне 2017 г., когда суд Кутаиси оправдал сотрудника полиции, обвиненного в «превышении служебных полномочий». Предполагаемый потерпевший, 22-летний житель Дапнари (западная Грузия) Демур Стуруа, 8 августа 2016 года совершил самоубийство. В качестве доказательств обвинение представило: записку Демура Стуруа, в которой он винит полицейского в своём суициде; результаты вскрытия, подтверждающие жестокое обращение; видеозапись, на которой видно, как полицейский в день самоубийства увозит Демура Стуруа на своей машине; журналы телефонных звонков. НПО раскритиковали решение суда, назвав его необоснованным в свете имеющихся доказательств. Обвинение обжаловало решение суда. В этом ряду находится расследование убийства двух подростков в Тбилиси в результате конфликта между несовершеннолетними в конце 2017 г. Отец одного из предполагаемых виновных – высокопоставленный сотрудник прокуратуры М.Субелиани, был обвинен общественностью в препятствовании следственным действиям и в итоге арестован. В результате массовых протестов, инициированных отцом погибшего подростка З.Саралидзе, подал в отставку генеральный прокурор, а парламент создал временную следственную комиссию, призванную прояснить обстоятельства дела. Тем не менее, впоследствии парламентское большинство не согласилось с выводами комиссии, а дело было передано на рассмотрение в апелляционный суд, что послужило поводом для обвинения властей в неспособности гарантировать равенство граждан перед законом и обеспечить справедливое правосудие.

Другим эпизодом стали события декабря 2017 г., когда в результате антитеррористической операции в Панкисском ущелье смертельное ранение получил 19-летний Т.Мачаликашвили. Возмущение общества вызвали действия сотрудников спецслужб, которым вменялось в вину неоправданное применение силы и сокрытие улик в ходе расследования, которое проводила сама Служба государственной безопасности Грузии (СГБ). Согласно информации, предоставленной родственниками и правозащитниками, пострадавшему не была оказана вовремя медицинская помощь. До сих пор расследование данного дела не продвинулось.

Существующие в Грузии националистические организации пропагандируют свои идеи преимущественно посредством социальных сетей. Имеют место случаи предоставления государственными каналами эфирного времени грузинским организациям националистской направленности и использования прямого эфира для оскорблений в адрес России и её народа.

Кроме того, в последнее десятилетие в системе образования Грузии предпринимаются попытки переписывания истории и итогов Второй мировой войны, формируется равнодушно-отрицательное отношение учащихся к исторической памяти. В частности, показательно, что в учебнике истории для 12-го класса истории борьбы более 700 тыс. грузин против нацизма в рядах Красной Армии уделена одна страница, в то время как «горстке» местных коллаборационистов, воевавших в составе Вермахта – значительно больший объем.

Консультативный комитет Рамочной Конвенции о защите национальных меньшинств отметил, что в грузинском обществе сохраняется недоверие к меньшинствам в контексте обеспечения государственной безопасности и национального строительства. В этой связи вопросы, связанные с осуществлением прав языковых и религиозных меньшинств, зачастую политизируются. [110]

Согласно проведенному в 2018 г. исследованию, проведенному под эгидой КК РКЗНМ, 36 % граждан Грузии негативно относятся к этническому разнообразию, а 46 % – к религиозному. По словам опрошенных, разнообразие «угрожает культуре и традициям» (47 %), «ослабляет национальное единство» (17 %) и «подвергает риску безопасность страны» (13 %). 43 % опрошенных считают, что лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, не имеют права публично выражать протест, 39 % считают, что эти лица не имеют права быть избранными, 36 % считают, что они не имеют права участвовать в принятии решений по важным государственным вопросам, а 25 % считают, что не имеют права голоса. [111]

Международные мониторинговые механизмы продолжают указывать на то, что в стране имеют место случаи физического нападения на членов этнических и религиозных меньшинств, фиксируются ксенофобские и дискриминационные заявления со стороны государственных должностных лиц и представителей политических партий, ненавистнических высказываний в средствах массовой информации и в Интернете, а также по поводу отсутствия завершенных расследований и судебных преследований в отношении лиц, виновных в совершении таких актов. Внимание на это обращал, в частности, Комитет по ликвидации расовой дискриминации в мае 2016 г. по итогам рассмотрения объединенных 6-го – 8-го периодических докладов Грузии, а также функционирующие в рамках Совета Европы КК РКЗНМ и ЕКРН. Кроме того, КЛРД указал на то, что грузинские суды не указывают мотивы расистского характера в качестве отягчающего обстоятельства для всех уголовных преступлений (поправки к статье 53 Уголовного кодекса, приняты в марте 2012 г.).[112]

В то же время разжигание вражды не является уголовно наказуемым деянием. Расследования проводятся только в том случае, если речь идет об угрозе применения насилия на основании статьи 239-1 Уголовного кодекса, запрещающей публичное подстрекательство к насилию. Несмотря на рекомендации ЕКРН, грузинские власти не создали систему мониторинга разжигания ненависти.

Достойно сожаления, что подобная практика не пресекается властями, систематические меры по запрещению языка вражды не принимаются,  ксенофобские высказывания политиков не подвергаются незамедлительному и недвусмысленному осуждению, наоборот – дискриминационные проявления усиливаются при попустительстве и даже согласии властей. Недавний пример подобного – искусственное нагнетание русофобских настроений в стране, неприкрытое манипулирование общественным сознанием грузинского народа в политических целях, когда в июне 2019 г. радикалы напали на российских журналистов.

Неблагополучной выглядит ситуация с реализацией этническими и религиозными меньшинствами своих прав. В частности, речь идет о создании искусственных административных препятствий для получения лицензии на строительство мест культа, существовании языковых барьеров при реализации доступа к государственным услугам, в том числе в сфере правосудия.

Религиозные меньшинства сталкиваются с систематической дискриминацией при попытках получения доступа к местам отправления религиозного культа и их финансированию. Процедуры реституции и выдачи разрешений на строительство религиозных зданий не являются прозрачными и не основаны на четких и объективных правовых критериях.

В своем докладе КК РКЗНМ отметил ряд случаев проявления религиозной нетерпимости и прозелитизма в государственных школах, включая физическое наказание, продажу учителями религиозных товаров или принудительные коллективные молитвы.

Наблюдается рост государственного контроля за организациями мусульман. Призывы Народного защитника Грузии к расследованию предполагаемой принудительной отставки бывшего муфтия Грузии не привели к результатам. Арест при невыясненных обстоятельствах другого муфтия вызывает озабоченности. Народный защитник Грузии установил в апреле 2017 г. случаи прямой дискриминации по религиозному признаку в отношении мусульман, пересекавших грузинско-турецкую границу[113]

Статья 37(3) Закона о государственном языке предусматривает введение двуязычной программы обучения для лиц, принадлежащих к языковым меньшинствам.

По данным КК РКЗНМ, в Грузии функционирует 211 государственных общеобразовательных школ, преподающих все предметы школьной программы на языке национальных меньшинств и грузинский язык как второй язык (82 такие школы обучают на азербайджанском, 118 – на армянском, 11 – на русском). 76 школ ведут обучение полностью на грузинском языке, но также предоставляют представителям меньшинств возможность изучения предмета «язык и литература национального меньшинства». В учреждениях профессионального образования языки национальных меньшинств не преподаются. Вместе с тем представители меньшинств отмечают, что количество часов, отведенных на изучение их языка, недостаточно для овладения им на должном уровне.

В области начального и среднего образования наблюдается проблема с качеством учебных материалов (неполные и неадекватные переводы), а также с подготовкой учителей (отсутствие многоязычной модели образования).

Что касается учебных материалов, то в период 2012-2019 гг. только 70% содержания каждого учебника было переведено на язык национальных меньшинств, в то время как 30 % оставалось на грузинском в целях поддержания двуязычного образования. Это создает трудности для учителей, не обладающих достаточными знаниями грузинского языка, эффективно преподавать свой предмет. При этом осуществлять перевод им зачастую приходится собственными силами. Сохраняются проблемы в получении учебников для осетинской и аварской общины.[114]

Правозащитные механизмы с озабоченностью также отмечают ограниченные возможности в сфере образования и занятости для молодежи в отдаленных районах, где проживают национальные или этнические меньшинства, такие как Панкисская долина, в результате чего они подвержены радикализации и вербовке террористическими группами.

Также правозащитники поднимают вопрос ограниченной доступности программ в СМИ для национальных или этнических меньшинств. Информационная программа передает новости на пяти языках (абхазский, азербайджанский, армянский, осетинский и русский), но это сводится к блокам по 11-12 минут, что является явно недостаточным уровнем покрытия вещания. В 2018 г. государственная телевещательная программа запустила проект по созданию информационной Интернет-платформы, вещающей на 7 языках (грузинском, абхазском, азербайджанском, армянском, осетинском, русском, английском). Программы на языках национальных меньшинств на  государственных каналах отсутствуют.

Грузинские власти поддерживают издание газет «Врастан» на армянском языке и «Гурджистан» на азербайджанском, а также «Вечерний Тбилиси» на русском языке. Однако содействие в выпуске газет на других языках национальных меньшинств крайне ограничено.[115]

Лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, по-прежнему недопредставлены в политической жизни страны. Препятствия для их участия лиц в общественных делах представляет собой установленный Статьей 23.3 Конституции Грузии запрет на создание политических партий по территориальному принципу. Венецианская комиссия Совета Европы неоднократно выносила отрицательные заключения в отношении этой конституционной нормы.[116] Подчеркивается, что в качестве основного препятствия для участия меньшинств в политической и общественной жизни страны власти используют слабое владение грузинским языком этими категориями населения. Обязательное использование грузинского языка может также не позволять членам языковых меньшинств выполнять определенные официальные функции на местном уровне. В результате это приводит к маргинализации и ограниченной представленности в политической жизни. На эту проблему обращали внимание, в частности КЛРД в мае 2016 г.[117] и Комитет по правам человека в июле 2014 г.[118]

Статья 9.3 Закона о государственном языке предусматривает, что «в муниципалитетах, в которых представители национального меньшинства проживают компактно, государство обеспечивает отношения лица, относящегося к национальному меньшинству, с государственными органами и органами местного самоуправления на языке этого национального меньшинства при помощи переводчика». Однако при отправлении правосудия и контактах с правоохранительными органами наблюдаются трудности с предоставлением услуг перевода на армянский и азербайджанский языки. Подобные услуги, как правило, предоставляются не аккредитованными компаниями, а по случаю нанятыми переводчиками из числа представителей соответствующих национальных меньшинств без какой-либо гарантии качества услуги при минимальном понимании правовых процедур.[119]

Особую обеспокоенность вызывало у международных мониторинговых структур положение общины цыган в Грузии, подвергающейся маргинализации и проживающей в нестабильных социально-экономических условиях. Так, указывалось на то, что в стране отсутствуют специальные программы, направленные на социальную и экономическую интеграцию рома. Многие их представители не имеют документов, удостоверяющих личность. Охват цыганских детей школьным образованием остается низким, особенно после начальной школы.[120]

Консультативные механизмы, созданные при Народном защитнике, создают благоприятную площадку для выражения представителями национальных меньшинств своих озабоченностей и интересов. Однако власти страны систематически игнорируют их.

Долгое время сохраняется проблема репатриации турок-месхетинцев в связи с тем, что Тбилиси не выполняет свои обязательства в данной области. Международными мониторинговыми механизмами отмечалось, что в процессе репатриации в Грузию турки-месхетинцы сталкиваются с массой трудностей, начиная от ряда ограничений и бюрократических условий, связанных с подачей ходатайств (в том числе – требование предоставить архивное подтверждение факта депортации, при том, что большинство архивных документов по депортации находится в самой Грузии), и заканчивая отсутствием программ интеграции месхетинцев как с точки зрения финансов, так и подготовки населения к этому. Мониторинговые органы Совета Европы (Консультативный комитет Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств и Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью) оценивали как недостаточную подготовку к переселению турок-месхетинцев и их интеграции в общество, рекомендовали в этой связи грузинским властям принять комплексные меры как на местном, так и национальном уровне, в отношении как репатриантов, так и принимающего населения. Эксперты отмечали сохранение враждебности к туркам-месхетинцам со стороны грузинского населения, чему способствует отсутствие объективной информации об этом народе. Обеспокоенность их положением выражал в мае 2016 г. КЛРД, отметивший, в частности, отсутствие конкретной стратегии и плана действий по приему представителей этого народа и акцентировавший сохраняющиеся административные и бюрократические барьеры, которые сдерживают процесс получения турками-месхетинцами гражданства. В результате лишь их незначительному числу был предоставлен статус репатриантов.[121] При этом, по информации ряда организаций гражданского общества, представленной в том числе в ходе ежегодного Совещания ОБСЕ по обзору выполнения обязательств в области человеческого измерения (Варшава, сентябрь 2019 г.), грузинские власти по-прежнему не принимают никаких мер для решения данного вопроса.

Назад к оглавлению

 

 

 

ДАНИЯ

Несмотря на сохранение Данией стабильно высоких показателей в области соблюдения политических и гражданских прав и свобод человека, в датском правозащитном досье особое внимание по-прежнему привлекают отмечаемые в том числе и национальными правозащитными структурами, например, Датским институтом прав человека (ДИПЧ)[122], изъяны. Таковые в первую очередь связаны с нарушением общепризнанных правозащитных стандартов в вопросах обеспечения прав беженцев и вынужденных переселенцев, социальной интеграции в датское общество иностранных мигрантов, укрепления ксенофобских настроений среди этнических датчан по отношению к выходцам из мусульманских и других незападных стран.

Датское правозащитное сообщество критически оценивает законодательные меры властей, считая их наступлением на свободу мнения и его свободное выражение. Так, принятые датским парламентом в марте 2019 г. поправки в Уголовный кодекс (закон) Дании о введении наказания вплоть до 12-летнего тюремного заключения за сотрудничество с иностранными спецслужбами для оказания влияния в Дании на процесс принятия решений и общественное мнение вызывают у датских правозащитников опасения в связи с трудностью разграничения подпадающих и не подпадающих под действие поправок высказываний и выражения мнения, а также непропорциональности возможного наказания за таковые. Несмотря на заявления представителей Министерства юстиции Дании о необходимости доказательства в каждом конкретном случае факта сотрудничества, в частности оплачиваемого, с иностранными спецслужбами, датские юристы опасаются, что размытость формулировок указанных поправок приведёт датских граждан, например пользователей социальных сетей, к самоцензуре и самоограничению права на свободу выражения мнения.

В отношении защиты в Дании права не подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в личную и семейную жизнь стоит отметить, что вступивший с января 2019 г. в силу датский закон о так называемой регистрации данных авиапассажиров (Passenger Name Records), по мнению ДИПЧ, не удовлетворяет всем требованиям Суда Европейского Союза с точки зрения особенностей сбора соответствующей информации. В частности, надзор со стороны соответствующих датских госорганов за использованием таких данных осуществляется только в отношении граждан Дании. Несмотря на установленный законом о Службе безопасности и разведки Дании (РЕТ) 15-летний срок, после которого чувствительная информация о гражданах Дании, не используемая для текущей работы, должна уничтожаться, соответствующие архивы службы передаются на хранение в Государственный архив Королевства. При этом спецслужба сохраняет возможность доступа к этим данным без какого-либо независимого правового контроля (контролирующее Госархив Агентство защиты информации не обладает полномочиями в отношении спецслужб).

Вопросы у правозащитного сообщества вызывают разрабатываемые законодательные меры в области борьбы с терроризмом. Так, Комитет по правам человека выразил обеспокоенность в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в июне 2016 г. 6-го периодического доклада Дании тем, что статья 780 Закона об отправлении правосудия разрешает перехват сообщений полицией на национальном уровне, что может привести к массовой слежке, несмотря на правовые гарантии, предусмотренные статьями 781 и 783 этого же закона. Также Комитет указывал на нечеткие формулировки, использованные в статье 114 Уголовного кодекса Дании для определения актов терроризма и установления ответственности за эти правонарушения. Обеспокоенность КПЧ также вызвала и законодательно прописанная возможность лишения гражданства лиц, имеющих двойное гражданство.[123]

В августе 2018 г. в Дании вступил в силу запрет на ношение в общественных местах одежды, скрывающей лицо. Данное нововведение, названное еще на стадии обсуждения в датском парламенте «запретом на паранджу», изначально было нацелено против датских мусульман. В связи с этим ряд датских правозащитных НПО, а также ДИПЧ, считают данный запрет ограничивающим право на свободу мысли, совести и религии проживающих в стране мусульманок, которые в силу религиозных убеждений носят соответствующую одежду. Запрет содействует их социальной изоляции и развитию «параллельного общества» в Королевстве.

В сфере защиты прав детей и гарантий государством мер защиты ребёнка озабоченность ДИПЧ вызывает осуществлённая в 2018 г. реформа системы борьбы с детской преступностью, в частности, предусматривающая учреждение в регионах специальных комиссий по вопросам деткой преступности в составе судьи, представителя полиции, занимающегося предупреждением детской преступности, представителя муниципалитета, социального работника, а также родителя/опекуна и самого ребёнка. Комиссии получили право рассматривать вопросы введения мер реагирования в отношении подозреваемых в совершении отдельных преступлений детей 10-17 лет. Спектр возможных наказаний варьируется от общественных работ (например, мойка пожарных машин) до изъятия из семьи и помещения в социальное учреждение. При этом отмечается, что новая система, созданная по образу уголовно-процессуальной, в отличие от последней не обеспечивает должным образом правовую защиту подозреваемого / обвиняемого ребёнка (например, комиссии не предполагают участие его адвокатов или детских психологов).

Ситуация вокруг продвижения равноправия и равных возможностей для инвалидов в Дании по основным направлениям общественной жизни страны не улучшается, одним из объяснений чего может служить отсутствие соответствующего государственного комплексного плана действий. Так, ДИПЧ указывает на значительно упрощённые с 2018 г. требования строительных регламентов в области доступности для проживания инвалидов при возведении отдельно стоящих домов, рассчитанных на одну семью. ДИПЧ настаивает на выработке на государственном уровне конкретных целей и мер повышения количества инвалидов, продолжающих обучение после окончания школы (согласно данным исследований ДИПЧ, в настоящее время тенденция наблюдается обратная).

Сохраняется проблема применения в Дании насильственных мер в психиатрии (в частности, статистика отмечает рост применения медицинских способов обездвиживания с 2,5 % соответствующих пациентов до 3,2 % на фоне сокращения частоты использования физического обездвиживания с 7,7 % до 5,4 % пациентов за период с 2011 г. по 2017 г.). При этом применение физического обездвиживания больных на срок более 48 часов, хотя и сокращается, но по-прежнему применяется (в 2017 г. – 449 случаев). Обеспокоенность этой проблемой выражал Комитет по правам человека в своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в июне 2016 г. 6-го периодического доклада Дании о выполнении Международного пакта о гражданских и политических правах.[124]

Правозащитники указывают на отсутствие заметных изменений в области гендерного равенства и подчеркивают, что датское правительство не выдвигало заметных законодательных инициатив по улучшению ситуации. И это с учётом того, что по состоянию на 2018 г. разница доходов мужчин и женщин с одинаковым уровнем образования составляет от 17 до 29 % для разных категорий занятых граждан, а среди руководства, включая советы директоров, 835 из 1595 крупнейших частных компаний в Дании нет ни одной представительницы женского пола (данные 2018 г.).

Сохраняется обеспокоенность экспертов относительно распространённого в стране уровня насилия в отношении женщин. Так, в 2018 г., согласно данным Государственного института народного здоровья, около 38 тыс. женщин были жертвами физического насилия со стороны партнёров (с 2005 г. показатели практически не изменились)[125]. То, что значительное число женщин продолжает сталкиваться с насилием, отмечал Комитет по правам человека. КПЧ также подчеркнул, что в стране отсутствует статистика полученных компетентными органами жалоб на насилие в семье, расследования таких дел и привлечения виновных к ответственности, в том числе в Гренландии и на Фарерских островах. Обеспокоенность Комитета также вызвала непоследовательность в применении законодательства о насилии в семье в различных полицейских округах Дании.[126]

Комитет по правам ребенка со ссылкой на результаты проведенного в Европейском союзе в 2014 г. исследования указывал, что 46% женщин в Дании, когда им еще не было 15 лет, в той или иной форме подвергались физическому, сексуальному или психологическому насилию. В этом контексте КПР с обеспокоенностью отмечал широкое распространение, особенно в Гренландии, сексуальных надругательств над детьми, в том числе в Интернете.[127]

На высокий уровень сексуального насилия и отсутствие статистических данных по этим преступлениям указывал в октябре 2019 г. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам.[128]

В целом в Дании зафиксировано относительно небольшое количество детей, живущих на грани бедности или социального отчуждения, по сравнению с другими европейскими странами. По данным Комитета по правам ребенка[129] и Комитета по экономическим, социальным и культурным правам[130], наиболее высокий уровень бедности среди детей отмечен в Гренландии и на Фарерских островах.

Не улучшается ситуация с приёмом Данией беженцев (в рамках согласованной с ООН квотой). Продолжает действовать решение датских властей от сентября 2016 г. приостановить приём «ооновских» беженцев (с 1979 г. Королевство принимало 500 чел. в год), закреплённое в ноябре 2017 г. после принятия Фолькетингом (парламентом) закона, согласно которому решение о количестве принимаемых беженцев по квоте ООН или отказе в их приёме принимается профильным ведомством датского правительства – министром по делам иммигрантов и интеграции.

Правозащитники отмечают жёсткий антиимиграционный курс нынешнего правительства. Так, в 2018 г. на 30 % были сокращены пособия для семей мигрантов, проживающих в Дании более трёх лет. Заметно ужесточились правила воссоединения семей лиц, получивших убежище в Королевстве, включая повышенные требования относительно степени интеграции в датское общество, имеющихся жилищных условий, требований к уровню владения датским языком, и введено новое требование об «экономической безопасности». Отменено право беженцев в случае досрочного выхода на пенсию получать стандартную датскую пенсию, если лицо не проживало постоянно в Дании в течение последних трёх лет.

На ситуацию с мигрантами в Дании и разрабатываемые датскими властями меры в этом отношении обращали внимание договорные органы ООН по правам человека. Комитет по правам человека в июне 2016 г. с обеспокоенностью указывал на то, что поправка 2011 г. в Закон об иностранцах устанавливает первоначальный период содержания под стражей мигрантов, ожидающих высылки, в 6 месяцев с возможностью продления еще на 12 месяцев. Принятые в 2016 г. очередные поправки к данному закону предусматривают возможность конфискации ценностей у соискателей убежища для компенсации расходов, связанных с их приемом. Кроме того, КПЧ выражал обеспокоенность неудовлетворительными условиями содержания мигрантов, в особенности в тюрьме «Вридслоселилле» в муниципалитете Альбертслунн.[131]

Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в октябре 2019 г. отметил, что власти приняли в последнее время много мер, прямо либо косвенно затрагивающих права беженцев и мигрантов в экономической, социальной и культурной областях, причем зачастую их разработка не была вызвана сокращением ресурсов. В числе этих мер Комитет указал на введение в 2016 г. градаций для воссоединения семей в различных ситуациях, запуск процедуры временного пребывания беженцев в 2018 г., согласно которой местные власти больше не обязаны предоставлять беженцам постоянное жилье, а также ограничение в 2019 г. предоставления бесплатных услуг переводчика при обращении в медицинские учреждения.[132]

С трудностями сталкиваются в Дании и дети-мигранты. Комитет по правам ребенка в сентябре 2017 г. с обеспокоенностью отмечал, что в 2014–2016 гг. из центров размещения мигрантов стало исчезать все больше несопровождаемых детей, которые могли стать жертвами торговли людьми с целью сексуальной эксплуатации. Еще одним поводом для беспокойства Комитета стало то, что датские власти отменили в 2016 г. году черту бедности (введена в 2013 г.), установили «потолок денежных пособий» и приняли правило, согласно которому получатели денежных пособий обязаны подтверждать, что за предшествующие 12 месяцев проработали не менее 225 часов. Все эти меры могут, по мнению Комитета, особенно затрагивать детей из семей мигрантов.[133]

По мнению правозащитников, подобная политика властей в отношении мигрантов пользуется поддержкой парламентского большинства и направлена в первую очередь против беженцев, вынужденных переселенцев и мигрантов из незападных стран, прежде всего мусульман. С этими явлениями во многом связано увеличение числа преступлений на почве ненависти в отношении соответствующих этнических и религиозных групп населения Дании. Так, сообщается, что в 2017 г. датская полиция зарегистрировала 223 преступления на почве расовой ненависти (в 2016 г. – 140, в 2015 г. – 104) и 142 преступления на почве религиозной ненависти (в 2016 г. – 88, в 2015 г. – 60). При этом из последних 67 были совершены в отношении мусульман[134].

Примечательно, что второе после мигрантов место среди жертв преступлений на почве религиозной ненависти в Дании занимают последователи иудаизма (38 случаев в 2017 г.). Согласно результатам исследования Агентства Евросоюза по основным правам человека, опубликованного в декабре 2018 г., датские евреи, как и евреи в других странах-членах ЕС, ощущают рост антисемитизма за последние пять лет. 80 % опрошенных Агентством в Дании постоянно (9 %), часто (32 %) или иногда (39 %) вынуждены избегать ношения или демонстрации вещей и предметов, позволяющих идентифицировать их как представителей еврейской национальности. И хотя лишь 56 % опрошенных АОПЧ датских евреев считают антисемитизм очень серьезной или достаточно серьезной проблемой (14 % и 42 % соответственно), крупнейшее объединение – Еврейское общество Дании, насчитывающее 2,4 тыс. членов, традиционно предостерегает от публичной демонстрации соответствующих аксессуаров или одежды.

Более того, указанная организация с 2012 г. готовит и публикует доклады о проявлениях антисемитизма в Дании. Согласно последнему из докладов, в 2017 г. было зарегистрировано 30 соответствующих случаев, включая нападения и физические посягательства (2), угрозы (3), антисемитские высказывания (24). При этом число инцидентов имеет тенденцию к увеличению: в 2016 г. было зарегистрировано 22 таких случая. К числу предполагаемых недоброжелателей относятся как лица, родившиеся в странах Ближнего Востока, так и этнические датчане.

На этом фоне отмечается приоритетное отношение датских властей к Евангелической лютеранской церкви по сравнению с другим религиозными общинами. Комитет по правам человека, в частности, указывал, что Евангелическая лютеранская церковь уполномочена, в частности, регистрировать рождения и проводить заключение имеющих обязательную юридическую силу браков в соответствии с датским Законом о браке без каких-либо условий.[135]

Рост в Дании ксенофобии, ненавистнической пропаганды в отношении выходцев из зарубежных стран, а также увеличение числа расистских публикаций в СМИ и Интернете, усиление исламофобии и антисемитизма после террористического нападения на еврейскую общину в Копенгагене в феврале 2015 г. и стигматизацию цыганской общины отмечал в мае 2015 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации. Он также выразил обеспокоенность по поводу высокого уровня безработицы и неблагоприятного экономического положения лиц без гражданства и лиц, принадлежащих к группам меньшинств.

Специфической проблемой является то, что меры властей, формально направленные на искоренение сегрегации в жилищном вопросе и формирование более оптимального состава жильцов, в реальности могут негативно сказаться на доступе к жилищу для лиц из числа меньшинств и социально маргинализированных групп. Так, на основе правила «смешанной аренды» лишь 28 из 709 жильцов, которым было отказано в переселении в определенное жилище, получили от муниципалитетов альтернативное жилье. Кроме того, при аренде рынка частного жилья лицам с ближневосточной фамилией для получения положительного ответа необходимо направить на 27 % заявлений больше, чем лицам с датской фамилией.

По приведенным КЛРД данным «Национального интеграционного барометра» 45 % людей, относящихся к группам этнических меньшинств, считают, что они подвергаются дискриминации по признаку их этнической принадлежности.

В этой связи Комитет рекомендовал датским властям активизировать усилия в целях борьбы с расовыми предрассудками, а также с насилием, ксенофобией и нетерпимостью в стране, содействовать процессу обеспечения терпимости и межкультурного взаимопонимания между различными группами.[136]

Следует отметить, что направленная датскими властями информация о реализации заключительных замечаний не сняла обеспокоенности КЛРД в отношении мер по борьбе с расизмом, ксенофобией и нетерпимостью, привлечения виновных в таких преступлениях к ответственности, расширения доступа к правосудию для жертв дискриминации, а также расширения участия представителей меньшинств на рынке труда. Годом позже Комитет специально запросил отразить эти вопросы в следующем периодическом докладе Дании.[137]

На недостатки в области противодействия дискриминации обращал внимание и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в октябре 2019 г. В частности, эксперты Комитета указывали на отсутствие законодательно закрепленного запрета дискриминации по таким признакам, как возраст, наличие инвалидности или конфессиональная принадлежность вне трудовой сферы. Также КЭСКП отмечал, что датскими властями принимаются законодательные меры, прямо допускающие различное обращение на основании таких критериев, как этническая принадлежность, социальный статус, место жительства, что противоречит международно-правовым обязательствам страны.[138]

КЛРД также отмечал отсутствие в Уголовном кодексе Дании положений, запрещающих организации, пропагандирующие расовую дискриминацию, а также участие в их деятельности.[139] Соответственно, в стране с разной степенью активности продолжают функционировать такие правонационалистические организации неонацистского толка, как «Датский национальный фронт» (ДНФ)[140], «Датская лига обороны», «Датское национал-социалистическое движение» и «Белая гордость»[141]. Последняя заметная акция датских неонацистов была организована подразделением ДНФ в г. Скиве в марте 2016 г. В условиях пассивного проведения публичных акций националисты продолжают деятельность по распространению расистских, неонацистских, человеконенавистнических идей, а также сбору средств и вербовке новых членов в Интернете и социальных сетях (преимущественно, в закрытых тематических группах).

Эксперты не подтверждают рост в стране числа экстремистских и радикальных националистических политических партии, движений и групп расистского и ксенофобского толка, их большую вовлеченность в политическую жизнь страны. В целом они сходятся во мнении, что низкий уровень активности неонацистского движения в Дании на данном этапе связан не столько с превентивной деятельностью правоохранительных органов, сколько с объективными причинами, среди которых смена поколений в соответствующих организациях, а также нехватка финансирования, вызванная сокращением числа их членов. Как следствие, деятельность таких объединений преимущественно сводится к активности в социальных сетях и Интернете.

Стоит также отметить изменение в 2018 г. правил рассмотрения заявлений о получении датского гражданства от лиц без гражданства, родившихся на территории Королевства. Ранее причинами для отказа могли быть преступления против государства или судебный приговор о назначении меры пресечения за иное преступление в виде тюремного заключения на срок более пяти лет. Согласно новым правилам профильное Министерство по делам интеграции и иммигрантов не рассматривает заявления о получении датского гражданства от лиц упомянутой выше категории помимо указанных случаев, если по заключению Службы безопасности и разведки Дании эти лица могут представлять опасность для государства. Правозащитники отмечают, что сроки приостановки рассмотрения соответствующих заявлений четко не прописаны, заявителя даже не информируют о приостановке рассмотрения его документов, и он не имеет возможность обжаловать такое решение спецслужбы.

Правозащитное сообщество фиксирует определенные проблемы в социально-экономической сфере. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам выражал обеспокоенность нехваткой в стране доступного жилья и одновременно с этим – значительным увеличением числа бездомных. Во многом это было спровоцировано скупкой жилищного фонда частными инвесторами и повышением цен на аренду, поскольку в соответствии с законом от 1996 г. № 5.2 относительно жилищных условий частные инвесторы могут повышать арендную плату в зависимости от ценности арендуемого жилья.

Несмотря на принимаемые государством меры по расширению доступности качественных центров дневного ухода для детей из социально неблагополучных слоев общества, помогающих им развивать навыки общения и знания языка, значительно меньшее количество таких детей охвачено образованием.

Комитет по экономическим, социальным и культурным правам вслед за Комитетом по ликвидации расовой дискриминации отметил с обеспокоенностью различие подходов датских властей к обеспечению обучения на родных языках детей из стран Европы и детей неевропейского происхождения. По мнению экспертов, такой дискриминационный подход негативно отразится на интеграции представителей меньшинств и иностранцев в датскую образовательную систему.[142]

К специфическим проблемам Дании в области прав человека можно отнести ситуацию с пенитенциарной системой датской автономии – о. Гренландия. ДИПЧ и Совет Гренландии по правам человека указывали в 2018 г., что в условиях ограниченных ресурсов задержанные, приговорённые к тюремному заключению, а также лица, приговорённые к так называемому превентивному лишению свободы[143], несмотря на отличающие основания для их заключения, размещаются в тюрьмах совместно. Женщины вынуждены отбывать наказание вместе с мужчинами, а несовершеннолетние преступники иногда сидят в тюрьмах вместе с взрослыми заключёнными.

У правозащитного сообщества вызывает беспокойство решение датских властей переоборудовать научно-исследовательский центр по изучению таких вирусных заболеваний животных, как чума свиней, ящур и бешенство на острове Линдхолм (регион Зеландия) в депортационный центр. Серьезную озабоченность этим решением выражала в декабре 2018 г. Верховный комиссар ООН по правам человека М.Бачелет. Согласно плану, в центре с 2021 г. будут размещаться лица, находящиеся в стране в рамках так называемого допустимого пребывания. Указанный статус распространяется на лиц, которым отказано в пребывании на территории Королевства (при этом в данную категорию попадают как лица, совершившие преступления против человечности или военные преступления, включая иностранных террористов-боевиков, так и лица, приговоренные к депортации за уголовное преступление на территории Дании, включая беженцев, которым отказано в предоставлении убежища и которые совершили преступление в районе лагеря для размещения беженцев.

По итогам рассмотрения в ноябре 2015 г. объединенных 6-го и 7-го периодических докладов Дании Комитет против пыток[144] выступил с критикой в отношении датской практики применения одиночного заключения (в частности, датским властям было рекомендовано де-юре упразднить одиночное заключение для несовершеннолетних и, в качестве дисциплинарной меры, ограничить максимальную продолжительность разрешенного одиночного заключения до 15 дней и упразднить практику добровольной изоляции). Обеспокоенность практикой помещения взрослых лиц, содержащихся под стражей, в одиночную камеру на срок до восьми недель, если за вменяемые им в вину деяния предусмотрено тюремное заключение на срок свыше шести лет, и несовершеннолетних – до четырех недель, высказывал Комитет по правам человека в июне 2016 г. Он также с озабоченностью указывал на использование одиночного заключения продолжительностью до 28 дней в качестве дисциплинарной меры для осужденных.[145]

Кроме того, правозащитники отмечают, что количество случаев применения одиночного заключения в отношении лиц, отбывающих наказание в датских тюрьмах, растёт (в 2018 г. – 4752 раза, в 2017 г. – 4085 раз, в 2016 г. – 2995 раз). Такая изоляция несовершеннолетних по-прежнему применяется, хоть и с некоторыми ограничениями (с февраля 2019 г. в случае, если дело не связано с насилием в отношении тюремного персонала, несовершеннолетние заключённые могут помещаться в одиночное заключение на срок не более семи дней). Среди причин – ужесточение в 2017 г. по решению Министерства юстиции Дании дисциплинарных наказаний в датских тюрьмах, а также увеличение числа заключённых, стремящихся к добровольной изоляции от других заключённых.

Правозащитники отмечают также заметный рост в датских тюрьмах применения сотрудниками исправительных учреждений и полиции таких средств воздействия, как слезоточивый газ (в 2017 г. – 125 случаев применения против заключённых; в 2015 г. – 35 аналогичных случаев). Характерна аналогичная ситуация со статистикой применения силы к заключённым в целом (1434 случая в 2017 г., 897 случаев в 2015 г.). При этом профильные НПО не фиксировали заметного увеличения количества заключённых.

Назад к оглавлению

 

 

 

ИРЛАНДИЯ

Законодательство и правоприменительная практика в Ирландии в отношении обеспечения и защиты прав человека сформированы в соответствии с Конституцией страны (ст. 40-44), в которой подробно прописаны все положения в этой области. Согласно основному закону государства, все граждане страны, независимо от их возраста, вероисповедания, социального статуса, психического или физического состояния обладают равными правами, защиту которых государство обеспечивает через судебную систему. Кроме этого, вследствие членства Ирландии в Европейском союзе и Совете Европы в ирландское национальное законодательство на основании принятых соответствующих законов в период с 2004 по 2014 гг. были инкорпорированы основные правозащитные элементы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и Хартии ЕС об основных правах. Однако по причине того, что эти действия носили неполный характер, ирландские судебные органы при рассмотрении отдельных случаев нарушения прав человека продолжают ориентироваться прежде всего на национальное законодательство, а не на положения международных договоров. По мнению местных и международных правозащитников, такая система не позволяет считать Ирландию страной, полностью соответствующей установленным мировым сообществом стандартам в правозащитной области. Граждане Ирландии вынуждены регулярно обращаться с исками в Европейский Суд по правам человека и другие международные судебные инстанции в виду того, что в ирландских судах они были отклонены. Большинство жалоб касается случаев насилия над женщинами, прав мигрантов на получение гражданства, а также трудоустройства мигрантов, находящихся в специальных центрах временного проживания.

В целом политика Дублина в области прав человека выстроена по западноевропейским стандартам. Ирландцы готовы покритиковать тех, кто не поддерживает «неолиберальные» ценности, при одновременном замалчивании очевидных проблем с правами человека на Западе или в странах, поддержание сотрудничества с которыми выгодно для Ирландии.

Политическое руководство Ирландии под нажимом критики со стороны международных универсальных и региональных правозащитных мониторинговых механизмов и местной общественности предпринимает практические шаги по исправлению ситуации в правозащитной сфере.

В мае 2019 г. по итогам общенационального референдума было легализовано искусственное прерывание беременности (в течение многих лет Ирландия подвергалась серьёзной международной критике за запрет абортов) и значительно упрощены правила развода (раньше его оформление достигало восьми лет). В этой связи критику в адрес Ирландии озвучивал Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин в феврале 2017 г.[146]

Специфической проблемой, связанной с насилием в отношении женщин, является историческая проблема злоупотреблений, жестокого обращения с женщинами и девочками в «прачечных (или приютах) Святой Магдалины». Несмотря на принятие Закона 2015 г. о возмещении ущерба, ирландские власти не смогли провести независимое, тщательное и эффективное расследование, отвечающее международным стандартам, в отношении всех заявлений о случаях злоупотреблений, жестокого обращения или отсутствия заботы о женщинах и детях в «прачечных Святой Магдалины», которое позволило бы определить роль государства и церкви в совершении предполагаемых нарушений. Озабоченность масштабами и систематичностью практики принудительного труда, которая имела место под патронажем государства с 1922 г. по 1996 г. в «прачечных Святой Магдалины», неоднократно выражали практически все договорные органы ООН по правам человека, в частности Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин[147], Комитет против пыток[148], Комитет по экономическим, социальным и культурным правам[149], отмечая необходимость расследования скандальных злоупотреблений. Однако обеспокоенность договорных органов по правам человека в этой связи сохраняется, несмотря на извинения властей, принесенные женщинам, которые работали в указанных учреждениях, а также создание в 2013 г. добровольной системы восстановительного правосудия. Расследование соответствующих нарушений стало в том числе предметом особого беспокойства Комитета против пыток, который в мае 2019 г. направил ирландским властям запрос о принятых мерах по расследованию злоупотреблений и возмещению жертвам этих приютов ущерба (следует отметить, что данный запрос был направлен Комитетом после получения отчета ирландских властей о выполнении рекомендаций Комитета на этот счет, сформулированных в феврале 2017 г.).[150]

По оценке Еврокомиссии, Ирландия относится к числу наиболее прогрессивных стран ЕС в вопросах межрасовой толерантности и нетерпимости ко всем формам дискриминации и расизму. В 2004 г. в Ирландии была принята новая редакция Закона о равенстве, который гарантирует равные права всем гражданам страны, независимо от их национальности и вероисповедания. Закон запрещает проявление любых форм расизма и дискриминации во всех областях социальной и экономической жизни страны. Обязанности по соблюдению и выполнению его положений возложены на Государственное агентство по равенству прав (The Equality Authority) и Трибунал равенства прав (The Equality Tribunal), а также на подразделение по расовым и межкультурным отношениям при правоохранительной службе «Гарда Шихана» (объединяет функции полиции и службы госбезопасности). Согласно ирландскому законодательству, любой случай проявления расизма, дискриминации и ксенофобии (нацизм и неонацизм не упоминаются), подлежит рассмотрению в суде. На практике, в немногочисленных случаях рассмотрения подобных дел  приговор ограничивался административными наказаниями в виде штрафов, хотя за данный вид правонарушений закон допускает и лишение свободы. Следует отметить, что вышеупомянутый закон о равенстве прав не содержит запрета организаций и движений, поощряющих расовую дискриминацию, поскольку, согласно ирландскому законодательству, закрепляющему право на свободное волеизъявление и свободное проведение собраний и организаций, требуется доказать, что данная организация является таковой.

В Ирландии большое распространение получила практика проведения различных мероприятий («круглые столы», семинары конференции, митинги), организуемых НПО, которые посвящены необходимости консолидации общества с целью противодействия проявлениям расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости.

Активную работу по профилактике расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости ведет общенациональная НПО «Ирландская сеть против расизма» («Irish Network Against Racism»).

Непростая ситуация наблюдается в отношении реализации прав мигрантов. По данным Государственного совета Ирландии по иммиграции, за период с 1 мая 2018 г. по 1 мая 2019 г. было зарегистрировано около 300 случаев проявления расизма (снижение на 5 % по сравнению с 2017 г.). В основном они носили бытовой характер и не сопровождались насильственными действиями. Комитет против пыток отмечал также практику содержания задержанных мигрантов и соискателей убежища в тюрьмах и полицейских участках вместе с арестованными правонарушителями.[151]

В ходе визита в Ирландию в июле 2019 г. Верховный комиссар ООН по делам беженцев Ф.Гранди выразил озабоченность по поводу условий пребывания в местных центрах временного содержания беженцев. Было отмечено, что в настоящее время в них находится в общей сложности 6 тыс. человек, из которых 1 тыс. человек проживает в неприемлемых для жизни условиях, требующих немедленного улучшения. Кроме этого, было указано на задержку в выдаче разрешений беженцам для оформления соответствующего статуса и их устройства на работу.

Наибольшую тревогу у правозащитников вызывает ситуация вокруг постоянно растущей мусульманской общины Ирландии (около 70 тыс. человек). Правозащитники указывают на то, что количество проявлений расистского характера в отношении мусульман в целом остаётся на прежнем уровне – около 40 % мусульман в Ирландии заявляли, что сталкивались с насилием (вербальным или физическим) на работе, в учебных заведениях и в повседневной жизни в связи с их вероисповеданием. Однако в ряде случаев поступавшие жалобы не получили подтверждения. Вместе с тем, фиксировались случаи проявления нетерпимости и ненависти со стороны мусульман по отношению к ирландцам и лицам других национальностей, проживающих в Ирландии. Правозащитники утверждают, что косвенную и прямую ответственность за эти случаи несут радикальные исламские проповедники, которые допускают в своих проповедях высказывания, носящие экстремистский характер, пользуясь бездействием правоохранительных органов, не выполняющих порой принятый в 1988 г. Закон о запрете подстрекательства к ненависти.

Еще одной стороной проблемы дискриминации по религиозному признаку является распространенная практика дискриминационного приема детей в школы в зависимости от религии ребенка и его родителей, а также того, учились ли в этой школе родители детей.[152]

Довольно острой остается проблема вовлечения детей в порнографию. Согласно опубликованным в 2018 и 2019 гг. докладам правоохранительной службы страны «Гарда Шихана», Государственной службы статистики, а также независимых экспертов из университетов Лимерика и Голуэя, в настоящее время в Ирландии наблюдается устойчивый рост случаев вовлечения детей (в возрасте от 4-х до 16-ти лет) в порнографию. В 2018 г. продолжали регистрироваться случаи (более 7 тыс.) подобных предложений с фотографиями детей в сети Интернет. Отмечается, что призывы депутатов ирландского парламента и общественности к правительству ввести специальные фильтры и блокировку подобных сайтов остаются нереализованными. При этом правозащитники обращают внимание на следующий парадокс – на законодательном уровне введена блокировка «пиратских» сайтов для скачивания фильмов и музыки, а детская порнография остаётся в Ирландии в свободном доступе.

Предположительно, распространению этой незаконной деятельности может способствовать и то, что почти 200 тыс. несовершеннолетних детей проживают в постоянной бедности (общее число таких людей по Ирландии – 750 тыс. человек). На это с обеспокоенностью указывали Комитет по правам ребенка[153] и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам[154].

В Ирландии наблюдается тревожная тенденция роста числа случаев физического и сексуального насилия над детьми. По оценочным данным, еженедельно фиксируются четыре-пять подобных происшествий (в год до трехсот). Как показывает практика, дети зачастую боятся сообщать о насилии.

Не меняется к лучшему ситуация с борьбой с детскими самоубийствами. 10 % ирландских подростков в возрасте от 15 до 19 лет склонны к суициду, а 20 % детей в возрасте от 11 до 15 лет испытывают психологические проблемы, способствующие росту таких проявлений. Обеспокоенность высоким числом самоубийств среди подростков выражал Комитет по правам ребенка.[155]

Согласно данным американских и европейских правозащитных организаций, по уровню домашнего насилия и неравенства при оплате труда женщин положение в Ирландии – одно из наихудших по сравнению с другими западноевропейскими государствами.

Эти данные подтверждают и заключения договорных органов ООН по правам человека. Так, на сохранение пробелов в законодательстве, касающихся расследования случаев бытового насилия и применения санкций к виновным, предоставления защиты и помощи жертвам бытового насилия, а также на отсутствие систематического сбора данных и недостаточный объем услуг по поддержке таких жертв вследствие сокращения финансирования указал в 2015 г. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам.[156]

Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин выражал обеспокоенность тем, что домашнее насилие не квалифицируется в качестве преступления и, соответственно, не имеет конкретного определения в законодательстве. Комитет подверг критике неспособность ирландских властей решить проблемы защиты от психологического, эмоционального и экономического насилия, а также он-лайн преследований и домогательств. Жертвы домашнего насилия сталкиваются с препятствиями при обращении за гражданско-правовой помощью. Речь идет о длительности сроков ожидания, чрезмерно строгих финансовых критериях и наличии требований о выплате финансовых взносов в ситуациях, когда необходимо обеспечить безопасность, защиту при вынесении постановлений о запрещении дальнейших контактов. В этих случаях малоимущие женщины фактически лишаются доступа к правосудию.[157]

По данным ирландского Государственного статистического агентства, несмотря на то, что работающие женщины составляют более 53 % занятых, оплата их труда в среднем почти на 7 % ниже, чем у мужчин. На увеличивающийся разрыв в уровне оплаты труда обращал также внимание Комитет по экономическим, социальным и культурным правам.[158]

Проблемной остаётся ситуация с положением лиц с ограниченными возможностями. По данным национальной Комиссии по правам человека и равенству прав (Commission on Human Rights and Equality), 20 % граждан данной категории сталкивались с дискриминационным отношением к себе со стороны социальных и государственных органов Ирландии.

В стране продолжают фиксировать случаи пыток или негуманного обращения в местах лишения свободы. Практически во всех подобных учреждениях наблюдается рост насилия, практикуется «кровная месть» и т.д.

Правозащитники требуют от ирландских властей срочного наведения порядка, в том числе разработки более жёстких положений о дисциплине среди заключенных. Эта проблема привлекала внимание и международных контрольных механизмов в области прав человека. Так, переполненность женских тюрем в Ирландии отмечал и Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин.[159] Комитет против пыток указывал на переполненность тюрем (в качестве наиболее ярких примеров была приведена ситуация в женском блоке «Дохас» тюрьмы Маунтджой, а также в мужском и женском отделениях тюрьмы в Лимерике), нерешенность проблемы оснащения камер внутренним сантехническим оборудованием, недоукомплектованность тюремного персонала, а также нехватку квалифицированных медицинских работников, психиатров и психологов, продолжающуюся практику совместного содержания следственно-арестованных и осужденных заключенных. Кроме того, КПП указал на рост масштабов насилия (в том числе сексуального) среди заключенных обоих полов. Отмечал Комитет и усиление проявлений агрессии в тюрьмах в отношении сотрудников пенитенциарных учреждений: по данным Комитета 78 % сотрудников тюрем подвергались нападениям при выполнении своих должностных обязанностей.[160] Обеспокоенность КПП положением дел в данной области сохраняется: в мае 2019 г. Комитет направил ирландским властям письмо, в котором запросил дополнительную информацию о ситуации в учреждениях пенитенциарной системы и о механизме обжалования действий полиции.[161]

Зафиксированы проблемы в официальных подходах к реализации гражданских свобод. Так, в этой сфере Ирландия подвергается критике со стороны местной и международной общественности за слишком либеральное отношение к некоторым организациям и лицам, свободно распространяющим в электронных средствах массовой информации материалы экстремистского и расистского содержания под прикрытием права на свободу мнения и  его свободное выражение, а также пользуясь сложным и весьма специфичным ирландским законодательством, при помощи которого в суде можно опровергнуть выдвинутые обвинения. Правительство отказывается принимать в отношении подобных структур решительные меры (запрет, закрытие), ссылаясь на необходимость защиты права на свободу выражения мнения.

Власти активно поддерживают (в том числе по коммерческим соображениям) идею превращения Дублина в международный гей-центр, игнорируя при этом критические замечания со стороны церкви и консервативной части ирландского общества.

Назад к оглавлению

 

 

 

ИСЛАНДИЯ

Традиционно Исландия позиционирует себя в качестве одного из наиболее активных проводников защиты прав человека в мире.

Внутри страны правительство также предпринимает активные усилия на этом направлении. В начале марта 2018 г. по инициативе министерства по социальным вопросам Исландии был проведен форум, посвященный гендерному равенству, на котором министр по социальным вопросам А.Э.Дадасон представил доклад о достижениях в области гендерного равенства за период 2015-2017 гг. и обозначил дальнейшие шаги по его реализации. С конца марта 2018 г. в стране действует рабочая группа экспертов по подготовке доклада о необходимости пересмотра исландского законодательства с целью обеспечения гендерного равенства.

18 июня 2019 г. исландский парламент одобрил законопроект «Акт о гендерной поддержке» (The Sexual Agency Act), внесенный премьер-министром страны К.Якобсдоттир, который устанавливает механизм урегулирования вопросов, связанных с «гендерной автономией». В соответствии с новым законом признается право человека на «нейтральный» пол, не относящийся ни к мужскому, ни женскому.

При этом активисты, выступающие с противоположных государственной линии позиций, нередко подвергаются преследованиям под различными предлогами. В 2016 г. в районном суде Рейкьявика было заведено дело в отношении радиоведущего исландского радио «Сага» П.Гуннлёйгссона за то, что в прямом эфире слушатель радиостанции высказался с осуждением «ЛГБТ-сообщества» в Исландии. Позднее в 2017 г. П.Гуннлёйгссон был вынужден заплатить штраф, высказав убеждение в том, что он стал жертвой развернутой против него политической кампании. Ранее он подвергался различным нападкам за «свободные» высказывания в прямом эфире, идущие вразрез с линией государства.

Несмотря на изменения, внесённые в исландское законодательство в конце 1990-х гг., согласно которым было отменено обязательное для иностранца присвоение исландского имени при получении им гражданства Исландии взамен данного ему/ей при рождении, в стране до сих пор существует утвержденный правительством перечень 1800 имён и форм их написания. При Национальном регистре Исландии действует Совет по именам. В случае если имя гражданина не совпадает с утверждённой формой или заявитель намерен взять имя, не включённое в официальный список, гражданам приходится сталкиваться с серьёзными проблемами при регистрации актов гражданского состояния и оформлении документов, удостоверяющих личность. Рассмотрение соответствующих запросов в Совете по именам занимает длительное время. Для защиты своих прав гражданам приходится обращаться в суд, в ряде случаев – вплоть до Европейского Суда по правам человека. Наиболее резонансные судебные иски ряда исландских семей с требований к властям признать имена детей, не входящих в утвержденный список, имели место в 2013 и 2014 гг.

В рамках выделяемых квот для беженцев исландская сторона отдает приоритет особо уязвимой группе лиц, к которой главным образом относятся женщины и дети, прибывшие из регионов военного конфликта. С момента начала сирийского конфликта Исландия приняла 137 сирийцев. По статистике Исландского Директората по вопросам иммиграции, по состоянию на июнь 2019 г. поступило 322 заявки на получение убежища. В первом полугодии 2019 г. исландцы приняли 46 беженцев из общей квоты в 75 человек, в основном из Сирии и Кении.

В то же время Комитет по ликвидации расовой дискриминации отметил, что в период 2015-2019 гг. были выявлены случаи потенциальной торговли людьми: получена информация о 74 возможных случаях торговли людьми, проведено 27 официальных расследований и выявлено 88 жертв. Жертвами этого преступления, как правило, бывают иностранцы из стран Восточной Европы, Прибалтики, Южной Америки и Восточной Азии.[162]

Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин критиковал исландские власти за недостаточность финансирования действий полиции по расследованию случаев торговли людьми, а также отсутствием преследований за преступления, связанные с торговлей людьми. КЛДЖ также отмечал непропорционально большое число женщин-мигрантов, работающих в «клубах для любителей шампанского».[163] Кроме того, в туристической и строительной отраслях отмечаются случаи принуждения людей к работе против их воли, особенно трудовых мигрантов из восточноевропейских стран-членов ЕС (в частности, Литвы, Польши).

Запрет на пытки или жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство человека обращение и наказание в Исландии в целом соблюдается. В то же время имеют место случаи необоснованной жестокости полиции при задержании отдельных граждан, содержание несовершеннолетних правонарушителей вместе с взрослыми преступниками.

Фиксируются отдельные случаи произвольного лишения отдельных лиц права на свободу передвижения по стране и въезда в неё. Так, в январе 2015 г. родственникам исландца сирийского происхождения было отказано во въезде на свадебную церемонию без объяснения причин. Из-за подобного решения пострадавшая сторона подала в суд на исландские власти, разбирательство продолжается.

Отдельные получившие широкую медийную огласку инциденты связаны с реализацией права на неприкосновенность частной жизни. Так, в ноябре 2018 г. разразился скандал, когда местные СМИ обнародовали аудиозапись с фрагментами разговора в одном из баров Рейкьявика шести членов парламента (состоящего из 63 депутатов) – Б.Оласона, Г.Б.Свейнссона, С.Д.Гуннлейгссона, А.К.Арнадоттир из Партии центра и К.Г.Хьялтасона, О.Ислейвссона из Народной партии Исландии. Те высказывали оскорбительно-уничижительные замечания в адрес нескольких женщин-парламентариев, в том числе министра образования и науки Л.Д.Альфредсдоттир. Эта история послужила поводом для созыва впервые в истории страны комитета Альтинга по этике для проведения расследования.

Право на заключение брака и создание семьи в Исландии в целом не нарушается. В то же время расторжение брака местным законодательством весьма затруднено. Процедура занимает от года до двух лет, а иногда и более. Так, инвалид детства А.Паулмасон ведет многолетний бракоразводный процесс с супругой. За последние несколько лет состоялось более 40 судебных заседаний, в том числе 6 уголовных разбирательств.

В последнее время в стране возросло количество преступлений, связанных с сексуальным насилием. В качестве одной из мер Министерство юстиции Исландии объявило об увеличении расходов на борьбу с преступлениями сексуального характера, в частности с сексуальным рабством, на 407 млн. крон (3,9 млн. долл. США). Рост случаев насилия в отношении женщин отмечал Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин. При этом Комитет выразил обеспокоенность большим числом дел в связи с обвинениями в насилии в отношении женщин, в частности в изнасиловании, уголовное производство по которым было прекращено государственной прокуратурой, и незначительным количеством вынесенных обвинительных приговоров.[164]

Несмотря на принятые исландскими властями меры для борьбы с ненавистническими высказываниями расистского толка (включая меры по повышению уровня осведомленности о ценности разнообразия, принятие в 2011 г. Закона № 38/2011 о средствах массовой информации, статья 27 которого запрещает разжигание ненависти в СМИ по ряду признаков, включая расовую принадлежность), правозащитное сообщество с озабоченностью отмечает рост количества ненавистнических высказываний, особенно в отношении этнических и религиозных групп и иностранцев-мусульман, случаев подстрекательства к расовой ненависти и пропаганды идей расового превосходства и использования расистских стереотипов, в том числе в ходе политических кампаний и дебатов, а также в СМИ, Интернете и социальных сетях. Кроме того, предусмотренные законодательством меры наказания назначаются только в случае серьезных и неоднократных нарушений, что препятствует эффективному преследованию и наказанию виновных в распространении ненавистнических высказываний. На эту проблему обращал внимание Комитет по ликвидации расовой дискриминации в августе 2019 г. Комитет отметил, что преступления на почве расовой ненависти по-прежнему совершаются и могут не доноситься до сведения компетентных органов, указав при этом, что в 2017 г. было зарегистрировано лишь восемь преступлений на почве расовой и ксенофобской ненависти. В том числе КЛРД отметил с обеспокоенностью, что из-за столь высокого порога ни по одной жалобе, поданной в соответствии со статьей 27 Закона о средствах массовой информации, до сих пор не было возбуждено ни одного судебного преследования.[165]

Правозащитники фиксируют определенные проблемы с реализацией в Исландии религиозных свобод и указывают на случаи проявления нетерпимости в отношении представителей отдельных религиозных конфессий. В частности, 27 ноября 2013 г. на выделенном под строительство мусульманской мечети участке в пригороде Рейкьявика Согамири группа лиц раскидала свиные головы, обложила Коран свиными копытами и обрызгала его свиной кровью. Установив личности совершивших эту акцию исландских граждан, полиция фактически «спустила дело на тормозах». Власти также не заняли публичной позиции по данному эпизоду, поскольку часть исландского общественного мнения выступает против строительства мечети, ссылаясь на опасения роста террористических угроз.

В мае 2015 г. мечеть, спроектированная художником К.Бучелом и представленная в исландском павильоне на Венецианском биеннале, была снята с экспозиции и запрещена к показу венецианской полицией. Исландский центр искусств направил жалобу официальным властям Венеции.

Право на труд и на равную его оплату в Исландии в целом соблюдается. В последнее время заметно сокращается разница между размером заработной платы мужчин и женщин. Правительство ставит цель полностью устранить это различие к 2022 г. Согласно опубликованной статистике, Исландия находится в первой шестерке стран, в которых женщины наилучшим образом преуспевают в трудовой жизни, причем среди скандинавских стран Исландия занимает первое место в рейтинге.

Исландия выбилась в лидеры среди скандинавских стран по оплачиваемому отпуску для отцов по уходу за ребенком. В стране такой отпуск составляет 13 недель, что ставит страну на 8 место в рейтинге, составленном ОЭСР. В 2016 г. Министерство социальных дел Исландии представило новые условия по декретному отпуску. Согласно новым правилам максимальный порог заработной платы, выплачиваемой лицам, находящимся в декретном отпуске повысится с 370 тыс. до 500 тыс. исл. крон. При этом продолжительность отпуска для родителей возрастет с 9 месяцев до 1 года. Новые максимальные значения заработной платы вступили в силу с 16 октября 2016 г., а продление декретного отпуска будет происходить поэтапно, с 1 января 2019 г. по 1 января 2021 г.

Назад к оглавлению

 

 

 

ИСПАНИЯ

Защита прав человека является одним из приоритетов внутренней и внешней политики испанского правительства, находится на постоянном контроле властей. Однако в этой сфере имеется ряд проблем, носящих системный характер. К их числу можно отнести проявления расизма, неонацизма, ксенофобии, религиозной и идеологической нетерпимости, в том числе в отношении мигрантов; превышение полномочий сотрудниками правоохранительных органов; обеспечение независимости судебной системы; тяжелое положение внутри пенитенциарной системы; насилие в отношении женщин.

Комитет по правам человека указывал в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в июле 2015 г. 6-го периодического доклада Испании на дискриминацию, с которой сталкиваются представители этнических меньшинств, иностранцы и мигранты.[166]

Комитет по ликвидации расовой дискриминации отметил в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в апреле 2016 г. объединенных 21-го-23-го периодических докладов Испании, что в стране лица африканского происхождения, как приехавшие из африканских стран, так и потомки выходцев из Африки во втором и последующих поколениях, сталкиваются с системной дискриминацией и негативными стереотипными представлениями. Кроме того, в СМИ и соцсетях распространяются негативные стереотипы в отношении различных этнических меньшинств. Отмечены также случаи, когда СМИ при публикации информации о таких правонарушениях ссылаются на аккаунты нарушителей в соцсетях.[167]

И КПЧ, и КЛРД выражали обеспокоенность распространенной среди испанских правоохранительных органов практикой расового и этнического профилирования.[168]

На множественные формы дискриминации цыган указывали Комитет по ликвидации расовой дискриминации[169], Комитет по правам ребенка[170], Комитет по правам человека[171] и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам[172].

Проявления расовой нетерпимости и ксенофобии в Испании отмечаются в опубликованном в феврале 2018 г. докладе по этой стране функционирующей в рамках Совета Европы Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью по итогам 5-го мониторингового цикла.

В своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 6-го периодического доклада Испании в марте 2018 г. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам выразил обеспокоенность тем, что принимаемые властями меры не позволяют эффективно бороться с сохраняющейся де-факто дискриминацией, с которой по-прежнему сталкиваются определенные группы лиц, в том числе цыгане, лица африканского происхождения, инвалиды, мигранты, беженцы и соискатели убежища.[173]

По статистике МВД Испании, количество преступлений на почве ненависти в 2017 г.[174] выросло на 11% и составило 1419 (в 2016 г. – 1272), в том числе связанных с расизмом и ксенофобией – 524 (416), идеологией – 446 (259), религиозной нетерпимостью – 103 (47), сексуальной ориентацией – 271 (230).

Речь идет исключительно о должным образом зарегистрированных случаях. Испанская НПО «Движение против нетолерантности» ежегодно регистрирует в стране более 4 тыс. подобных инцидентов, отмечая, что подавляющее большинство их жертв, прежде всего инвалиды, бездомные, цыгане, иммигранты, не обращаются в полицию. Эта цифра включает в себя нападения на мусульман на улицах, оскорбления в сети Интернет, осквернение мечетей в ряде испанских городов и иные подобные случаи. Коэффициент раскрываемости таких правонарушений составляет в среднем около 64%, но в случае с антисемитизмом не превышает 30%.

По сведениям «Движения против нетолерантности», местные ультраправые группировки, в которых состоит более 10 тыс. человек, ежегодно проводят десятки массовых мероприятий по распространению своей идеологии, а в испанском сегменте сети Интернет зарегистрировано порядка тысячи сайтов, пропагандирующих неонацизм, расизм и ксенофобию. 25 октября 2018 г. Европарламент принял резолюцию о росте неофашистского насилия в Европе (2018/2869(RSP)), в которой в том числе был включен призыв запретить различного рода ассоциации и НПО, «прославляющие нацизм или фашизм». Особое внимание в обращении было уделено фонду Франциско Франко, как организации, которая «прославляет диктатуру и ее преступления».

В докладе ЕКРН также отмечается необходимость обеспечения условий для получения полного школьного образования их детьми, прежде всего из числа цыган (55 % таковых досрочно бросают школу) и прибывших из стран, не входящих в ЕС (44 % процента).

НПО «Amnesty International» и «SOS Racismo» заявляют о проблемах дискриминации по национальному признаку при рассмотрении испанскими властями заявлений беженцев на предоставление убежища и предвзятого отношения местной полиции к выходцам из стран Африки и Ближнего Востока.

Местная НПО «Гражданская платформа против исламофобии» зафиксировала в 2017 г.[175] 546 антиисламских инцидентов, включая нападения на мусульман на улицах, оскорбления в сети Интернет, осквернения мечетей в гг. Барселона, Гранада, Логроньо, Мадрид, Парла, Севилья, Фуэнлабрада.

Фиксируются проявления дискриминации и в сфере образования. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам указывал на сохраняющуюся в школах сегрегацию, которая в ряде случаях становится следствием сегрегации по месту жительства. Эта негативная практика особо сказывается на находящихся в неблагоприятном положении группах населения и этнических меньшинствах, прежде всего цыганах и мигрантах. Кроме того, последствия мер жесткой экономии в большей степени негативно воздействуют на доступ к образованию и его качество в определенных автономных сообществах, в особенности в тех, где наиболее высока доля населения, подверженного риску оказаться за чертой нищеты и в социальной изоляции. Также отмечено, что среди учащихся из групп, находящихся в наиболее неблагоприятном положении, в особенности из числа цыган, мигрантов и малоимущих семей, выше процент второгодников в системе среднего образования и учеников, бросающих школьное обучение.[176] То, что у детей цыган и из семей мигрантов фиксируются более низкие показатели в учебе, подтвердил в феврале 2018 г. Комитет по правам ребенка.[177]

Комитет по ликвидации расовой дискриминации с обеспокоенностью отмечал неравномерность качества образования, что особенно затрагивает детей из числа этнических меньшинств. Эксперты Комитета также выражали обеспокоенность существованием «школ-гетто», в которых большинство учеников составляют дети мигрантов и цыган.[178]

Нелегальная миграция продолжает оставаться одной их ведущих комплексных проблем для Испании. По данным МВД Испании, в период с 1 января по 30 июня 2019 г. в Испанию с территории Марокко через граничащие с ней испанские города – Сеуту и Мелилью – прибыло 10475 нелегалов, что на 27,4 % меньше, чем за тот же промежуток времени в 2018 г. Однако, по данным Международной организации по миграции, высоким продолжает оставаться уровень смертности мигрантов: 201 человек (за период с 1 января по 19 июня 2019 г.).

Миграционный кризис порождает проблемы на гуманитарном и правозащитном поле. Серьезную обеспокоенность оппозиционных партий, омбудсмена, правозащитников, независимых юристов и общественности в Испании вызывают жесткие меры правительства по пресечению попыток нелегального проникновения в эту страну мигрантов (в том числе беженцев). Речь идет о практике незамедлительного выдворения мигрантов, даже физически преодолевших испанскую границу, обратно в Марокко без проверки документов, оформления протокола и предоставления им права просить убежище – процедур, предусмотренных директивами ЕС и принятыми на себя Испанией международно-правовыми обязательствами. На необходимость законодательного отказа от такой практики указывал также Европейский Суд по правам человека и договорные органы ООН по правам человека.

На переполненность центров временного размещения мигрантов, неудовлетворительное состояние зданий центров и в отдельных случаях антисанитарию указывали с обеспокоенностью Комитет по правам человека[179], Комитет против пыток[180], Комитет по экономическим, социальным и культурным правам[181] и Комитет по ликвидации расовой дискриминации[182].

На практику фактического помещения под стражу мигрантов с неурегулированным статусом в центрах принудительного размещения для иностранцев, а также случаи неправомерного обращения со стороны должностных лиц центров и случаи насилия среди задержанных, которые не влекут за собой какого бы то ни было вмешательства со стороны сотрудников этих центров, обращали внимание Комитет против пыток[183] и Комитет по ликвидации расовой дискриминации[184].

Неправомерное обращение сотрудников испанской пограничной службы с мигрантами и беженцами, практику их высылки без возможности подать ходатайство о предоставлении убежища, а также тяжелое положение в Сеуте и Мелилье подвергали критике Комитет по правам человека[185], Комитет по ликвидации расовой дискриминации[186], Комитет против пыток[187] и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам[188]

Жесткие пограничные меры приводят к тому, что попытки преодоления границ Сеуты и Мелильи становятся все более массовыми и агрессивными. Так, 26 июля 2018 г. более 600 уроженцев Магриба и Сахеля прорвались через испанский пограничный КПП близ Сеуты, применив насилие в отношении гражданских гвардейцев. Из них 27 были задержаны и переданы марокканской полиции. 23 августа 2018 г. схожий, но еще более агрессивный прорыв границы осуществили 118 нелегалов. В этом случае испанские власти на следующий день возвратили марокканской стороне 116 из них. 11 мая 2019 г. 52 нелегалам из 100 удалось прорваться на территорию испанской Мелильи, до этого крупный прорыв (200 человек) был осуществлен там в октябре 2018 г.

Одновременно отмечается рост еще более рискованных попыток добраться на плавсредствах до континентальной Испании или до Канарских островов.

В центрах временного размещения мигрантов в Сеуте и Мелилье число мигрантов часто превышает допустимые нормы: соответственно более 1,5 и 1 тыс. мигрантов (при расчетной вместимости центра в Сеуте в 500 и Мелильи – в 780 человек). В исследованиях НПО и испанских университетов на протяжении последних лет отмечается отсутствие улучшения условий проживания в центрах временного содержания иммигрантов. В докладе Агентства ЕС по основным правам человека о соблюдении прав мигрантов в отдельных странах Евросоюза (март 2019 г.) отмечается, что в центре временного размещения мигрантов в Мелилье уязвимым категориям мигрантов (в первую очередь семьи с маленькими детьми и религиозные меньшинства) не предоставляется адекватный уровень защиты.

Эксперты обращают внимание на устаревшие и неточные методики принудительной медицинской проверки возраста несовершеннолетних иммигрантов.

По данным НПО «Amnesty International» и «SOS Racismo» беженцы и мигранты подвергаются дискриминации по национальному признаку уже с момента попадания в центры временного размещения, а в дальнейшем – при рассмотрении испанскими властями их заявлений на предоставление убежища. Сообщается, что только в 2018 и 2019 гг. на расходы испанских властей по депортации нелегалов закладывалось порядка 10 млн. евро.

Эксперты Комитета по ликвидации расовой дискриминации указывали на то, что обращения выходцев из африканских страны южнее Сахары о предоставлении убежища рассматривались испанскими миграционными властями дольше, чем обращения других соискателей убежища.[189]

В Испании имеют место случаи непропорционального применения силы правоохранительными органами и жестокого обращения с задержанными ими лицами. Наиболее широко известными были подобные случаи в отношении участников манифестаций в поддержку результатов референдума 1 октября 2017 г. о независимости Каталонии. Против десятков людей было возбуждено уголовное дело по обвинению в призывах к осуществлению террористической деятельности. Отмечается, что более чем за 100 случаев насилия со стороны правоохранительных органов никто из сотрудников не был привлечен к ответственности.

Имеются сведения, что аналогичными методами в отношении «промадридских» манифестантов в Барселоне действовала и каталонская автономная полиция «Моссос д' Эскуадра».

Правозащитники фиксируют случаи нарушения принципа беспристрастности судебной системы в Испании. Так, по данным международной НПО «International Trial Watch», занимающейся наблюдением за судебными процессами по всему миру, судебный процесс в отношении трех каталонских политиков (О.Жункераса, Ж.Санчеса, Ж.Куишарта) по обвинению их в проведении незаконного референдума политически мотивирован и ведется с большим количеством нарушений.

В стране отмечены проблемы в пенитенциарной системе. В частности, в испанских тюрьмах остро стоит проблема оказания квалифицированной медицинской помощи лицам с тяжелыми заболеваниями. По данным Испанской ассоциации пенитенциарного здравоохранения, из 9,4 тыс. инфицированных гепатитом С порядка 4 тыс. не получают необходимых лекарств. Количество ВИЧ инфицированных и лиц, страдающих психическими заболеваниями, также увеличивается. Кроме того, для 50 тыс. заключенных, содержащихся в 72 испанских тюрьмах, не хватает врачей: из имеющейся 491 ставки выбраны только 184 места.

Верховный суд Испании отмечает аварийное состояние большинства следственных изоляторов в Мадридском автономном сообществе. Имеются сведения о недостаточном финансировании их содержания и ремонта, а также кадровой неукомплектованности. Это сказывается на безопасности – ежегодно фиксируется более 300 нападений заключенных на охранников.

Комитет против пыток указывал на чрезмерное применение практики одиночного заключения, причем заключенные могут находиться в одиночных камерах максимальным сроком в 42 дня.[190]

КПП[191] и Комитет по правам человека[192] отмечали случаи применения пыток и неправомерного обращения со стороны правоохранительных органов во время содержания под стражей, а также применения чрезмерной силы со стороны сотрудников полиции. Обеспокоенность договорных органов вызвало и то, что правонарушителей зачастую не привлекают к ответственности. Таким образом, подобная практика способствует формированию культуры безнаказанности среди сотрудников правоохранительных органов и пенитенциарной системы.

Проблема насилия против женщин и детей в семьях в Испании носит системный характер, несмотря на все усилия испанских властей по имплементации принятого в сентябре 2017 г. местным парламентом Плана борьбы с гендерным насилием.

По данным МВД Испании, начиная с 2003 г. и по состоянию на 30 июня 2019 г. во всей стране насчитывается 552467 случаев проявления насилия в отношении женщин. Согласно опросам, 12,5% испанок когда-либо подвергались домашнему насилию и лишь порядка 20% из них сообщали об этом в полицию. На учете в группах различного уровня риска состоит более 27 тыс. женщин, при этом 6,3 тыс. мужчин отбывают уголовные наказания в связи с гендерным насилием.

Сохраняется проблема нарушения прав женщин, включая домогательства и оскорбления на улицах. В отношении примерно 92 % испанских женщин в разное время звучали сексистские высказывания.

На масштабность насилия в отношении женщин и препятствования жертвам в получении защиты и подачи жалоб с обеспокоенностью указывали Комитет против пыток[193] и Комитет по правам человека[194].

Гендерное насилие в Испании влияет и на детей. Ежегодно десятки из них лишаются родителей в результате гибели матерей и привлечения к уголовной ответственности отцов (с 2004 г. – более 500 случаев). Кроме того, с 2013 г. 27 детей погибло на почве ревности мужчины к женщине.

Кроме того, зафиксирована распространенность в школах, а также в Интернете издевательств и травли среди детей.[195]

В Испании сохраняется проблема неравной оплаты труда женщин и мужчин. На эту проблему в том числе указывал Комитет по экономическим, социальным и культурным правам, отмечая, что распространенные в обществе гендерные стереотипы способствуют дискриминации женщин и негативно сказываются на осуществлении их экономических, социальных и культурных прав. Женщины наряду с такими уязвимыми группами, как молодежь, лица с невысоким уровнем образования и мигранты в наибольшей степени подвержены риску оказаться за чертой нищеты, среди них наиболее высок уровень безработицы.[196] Женщины зарабатывают на 12,7 % меньше мужчин, выполняя идентичную работу, кроме того, по-прежнему проявляется дискриминация женщин на производстве в связи с необходимостью выхода в декрет и ухода за детьми.

Назад к оглавлению

 

 

 

ИТАЛИЯ

Конституция Италии гарантирует гражданам широкие гражданские и политические права и свободы. Речь идет о закрепленных в Основном законе «основополагающих принципах»: признании государством и неукоснительном соблюдении прав человека, реализуемых как единолично, так и коллективно. Все граждане Италии равны перед законом без каких-либо различий по языковой, половой, расовой, религиозной принадлежности. Всем предоставляется возможность участия в политической, экономической и социальной жизни страны, в частности, избирательное право и право образования политических партий и иных неправительственных объединений. Конституция обязывает государство также предоставлять гражданам бесплатное образование продолжительностью в 9 лет.

По состоянию на 31 мая 2019 г. на рассмотрении Европейского Суда по правам человека находились 3000 дел о нарушениях прав и свобод в Италии (5,1 % от общего количества находящихся в производстве ЕСПЧ дел).

 Доля безработных среди трудоспособного населения по состоянию на апрель 2019 г. составила 11,1 %. Традиционно высок этот показатель среди итальянской молодежи (от 15 до 24 лет) – 31,4 %.

Согласно опубликованным в июне 2019 г. данным Национального института статистики ISTAT, на конец 2018 г. в Италии насчитывалось 5,034 млн абсолютно бедных (8,4 % населения). Это наименьший показатель с 2010 г. Для сравнения – по итогам 2017 г. он составил 6,1 млн. человек (10,1 % населения). Число относительно бедных – 9 млн человек (15 % населения).

Тема защиты прав женщин остается чувствительной для Италии, ей уделяется особое внимание на национальном уровне. Правительство страны принимает меры, направленные на рост представленности женщин в руководящих органах министерств, ведомств и госкомпаний.

Комитет по экономическим, социальным и культурным правам отмечал в 2015 г. высокий уровень концентрации женщин в неформальном секторе экономики и в низкооплачиваемых областях, что ведет к сохранению вертикальной и горизонтальной профессиональной сегрегации по признаку пола и разрыва в заработной плате мужчин и женщин.[197]

Итальянские правозащитные организации фиксируют возникающие конфликты между работодателями и сотрудницами, от которых требуют подписывать заявления об увольнении по собственному желанию, как правило, в связи с беременностью.

В числе актуальных остается проблема насилия в отношении женщин, в том числе семейного насилия, несмотря на вступивший в 2014 г. в силу закон, предусматривающий уголовную ответственность за данное преступление. По данным ISTAT, в 2017 г. в специализированные центры по поддержке женщин, подвергшихся домашнему насилию, обратились 49 152 женщин. Следует при этом отметить, что в большинстве случаев женщины предпочитают не обращаться в правоохранительные органы или центры поддержки, в этой связи реальная картина может существенно отличаться от официальных докладов. Этому вопросу уделяли внимание Комитет по экономическим, социальным и культурным правам[198] и Комитет против пыток[199].

Согласно приведенной Агентством статистике, число убийств женщин постепенно сокращается. Так, в 2015 г. зафиксировано 120 эпизодов, в 2016 г. – 115, в 2017 г. – 113, а в 2018 – 86. В 80 % случаев убийцами становятся знакомые женщин, в 44 % случаев речь идет о мужьях или партнерах жертв.

Статья 6 Конституции Италии предписывает «защиту прав языковых меньшинств на основе соответствующих норм». При этом разработчики Основного закона намеренно исключили термин «национальные меньшинства». Объясняется это тем, что именно «язык, а не национальность или этническая принадлежность, является определяющим инструментом идентификации иноязычных и многоязычных общностей, нуждающихся в защите». Единые правила, определяющие языковую политику в стране, – закон «О нормах в области защиты исторически сложившихся языковых меньшинств». На государственном уровне признаны 12 языковых меньшинств, сложившихся как этнические общности в рамках своих лингвистических ареалов. Они насчитывают 2,5 млн человек, проживающих в 14 областях страны. При этом в законе упомянуты лишь те этнические группы, которые исторически проживают в местностях, входящих в состав современной Италии. В этой связи закон игнорирует права многочисленных цыган, за что Италию критикуют международные универсальные и региональные мониторинговые структуры по правам человека, в частности – структуры Совета Европы.

Комплекс проблем связывают с существованием в стране поселений цыган. Речь идет, как правило, о незаконных постройках на окраинах поселений. Эти районы весьма криминализированы, зачастую там процветает торговля наркотиками. Органы правопорядка регулярно совершают рейды в места проживания цыган, незаконные постройки периодически сносятся. Вместе с тем, леволиберальные СМИ и правозащитные организации используют эти факты для обвинения правительства в расизме и ксенофобии, а озвученное в 2018 г. вице-премьером и главой МВД Италии М.Сальвини предложение о проведении переписи цыганского населения эксперты-правозащитники назвали не имеющим юридического основания. Суд поддержал данную оценку. На важность урегулирования проблемы положения цыган в том числе в жилищной сфере, доступа к социальным услугам и образованию, рынку труда, обращали внимание Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в сентябре 2015 г., Комитет по ликвидации расовой дискриминации в декабре 2016 г., Комитет по правам человека в марте 2017 г. и Комитет по правам ребенка в январе 2019 г.

В связи с жесткой позицией итальянского правительства в отношении прибывающих на Апеннины нелегальных мигрантов правящий кабинет подвергается жесткой критике со стороны как международных, так и национальных правозащитных организаций. 15 мая 2019 г. Верховный комиссар ООН по правам человека М.Бачелет адресовала Заместителю Председателя Совета министров Италии и Министру внутренних дел М.Сальвини 12-страничный доклад, в котором подвергается критике его директива, предписывающая полиции и береговой охране не допускать в итальянские порты корабли международных неправительственных гуманитарных организаций, которые спасают нелегальных мигрантов в водах Средиземного моря. Серьезную обеспокоенность вызывает в УВКПЧ «Закон о безопасности-бис», который в целях обеспечения правопорядка и противодействия нелегальной миграции наделяет главу МВД Италии полномочиями по закрытию территориальных вод страны для отдельных судов.

Договорные органы ООН по правам человека относятся с пониманием к проблеме наплыва мигрантов, спасающихся от вооруженных конфликтов и преследований, и отмечают усилия итальянских властей на данном направлении. В частности, положительный отзыв получил принятый в апреле 2014 г. Закон № 67/2014 об отмене уголовной ответственности за въезд на территорию Италии и пребывание на ней в нарушение законодательно установленных правил. Однако при этом указывалось на необходимость обеспечения прав мигрантов и соискателей убежища, улучшения условий проживания в «хотспотах» (специальных центров первичной регистрации мигрантов, где может быстро устанавливаться личность лиц, прибывающих в страну в нарушение установленных правил), центров приема мигрантов первого и второго уровня, а также специализированных «кризисных центрах» и центрах для несопровождаемых детей, прекращения практики содержания мигрантов под стражей более 48 часов. На это, в частности, обращали внимание Комитет по экономическим, социальным и культурным правам[200], Комитет по правам человека[201], Комитет по правам ребенка[202], Комитет против пыток[203] и Комитет по ликвидации расовой дискриминации[204]. КЛРД, в частности, сохраняет на контроле вопрос о положении цыган в Италии. В своем последующем письме по итогам изучения предоставленной итальянские властями информации по данному вопросу Комитет помимо информации о цыганской общине запросил специально включить в очередной периодический доклад Италии информацию о решении проблем цыган (в том же письме КЛРД направил предложение исследовать вопрос о поощрении прав мигрантов и соискателей убежища.[205]

Отмечается усиление наказания за гуманитарное содействие мигрантам. Помимо возбуждения уголовных дел за незаконный ввоз мигрантов, власти все чаще используют другие средства для предотвращения гуманитарной деятельности. В 2016 г. мэр итальянского приграничного города Вентимилья использовал проблемы с санитарно-гигиеническими  нормами для пищевых продуктов, чтобы запретить распределение продовольствия мигрантам. На франко-итальянской границе в Вентимилья неправительственная организация «Врачи без границ» поговорила с мигрантами, которых Франция вернула в Италию: 14 мигрантов заявили, что они пострадали от насилия со стороны итальянской полиции. Однако итальянские власти не получили официальных жалоб по этим утверждениям.[206]

Хотя в общественно-политической жизни Италии представители исполнительной и законодательной ветвей власти стараются не давать поводов уличить себя в ностальгии по периоду нахождения у власти Б.Муссолини, тем не менее, по мнению экспертов, политики вне зависимости от политической принадлежности правящего кабинета достаточно лояльно относятся к его идейным последователям, не видя в этих маргинальных политических объединениях реальной угрозы общественному правопорядку и государственной безопасности.

На текущий момент на правом краю политического спектра в Италии действует ряд неофашистских организаций, наиболее известными из них являются общенациональные ультраправые партии «Casa Pound» («Дом Паунда»), «Forza Nuova» («Новая Сила») и «Movimento Fascismo е Liberta – Partito Socialista Nazionale» («Движение «Фашизм и свобода» – Национальная социалистическая партия»), каждая из которых в ходе парламентских и европейских выборов не набирают более 1% голосов избирателей. При этом на региональном и местном уровнях существуют более мелкие объединения радикалов – «Lealta Azione» («Верность и действие», область Ломбардия), «Skin4Skin» («Скинфоскин», г. Милан), «Hammerskin» («Хаммерскин», г. Милан), «Generazione Identitaria» («Поколение личности», г. Милан), «Manipolo d’Avanguardia» («Передовой отряд», г. Бергамо), «Do.Ra.» (г. Варезе), «Militia» (г. Рим), «Avanguardia Nazionale» (г. Рим), «Rivolta Nazionale» (г. Рим), «Fortezza Europa» (г. Верона), «Veneto Fronte Skinheads» (г. Виченца).

Обеспокоенность в связи с распространенностью в ходе политических дебатов, в СМИ расистских высказываний и негативных стереотипов в отношении мигрантов, мусульман, лиц африканского происхождения, цыганских общин выражал Комитет по ликвидации расовой дискриминации[207].

Так, например, 7 июня 2018 г. мэр г. Гаццада предоставила один из залов мэрии для презентации книги лидера «Do.Ra.», в которой рассказывается о «преступлениях» итальянских местных партизан в годы войны[208]. 19 февраля 2019 г. власти области Ломбардия предоставили патронат соревнованиям по боевым искусствам среди детей, которые были организованы одной из ассоциаций, входящих в «Lealta Azione». 23 марта 2019 г. в Милане на кладбище Монументале состоялось санкционированное городскими властями собрание неофашистов. Запланированный на этот же день и организованный «Casa Pound» концерт был запрещен к проведению по решению префекта г. Милана. Вице-премьер заявил о намерении ввести комендантский час в 21.00 для всех «этнических магазинов и предприятий», которые якобы являются местами притяжения наркоторговцев. Итальянский евродепутат Сесиль Кёнге подверглась расистским оскорблениям в 2013 г. со стороны партии «Северная лига» и в настоящее время является фигурантом дела о клевете по заявлению партии и ее лидера, заместителя премьер-министра, за обвинение партии в расизме.[209]

Что касается проявлений ксенофобии в Италии, то, по мнению экспертов, большинство из них не связаны с деятельностью неофашистов и носят бытовой характер. Среди основных причин роста ксенофобских настроений в последние годы отмечаются ухудшение социально-экономического положения населения, высокий уровень безработицы среди молодежи и наличие мигрантов из Африки и Азии.

Приверженец ультраправых взглядов застрелил и ранил шестерых африканских мигрантов. Он был приговорен к 12 годам тюремного заключения за покушение на убийство и разжигание расовой ненависти. В 2018 г. афрофобия и расизм в отношении афроевропейцев были признаны на уровне ЕС в резолюции Европарламента, однако систематический подход к решению подобных проблем на национальном уровне отсутствует. Различные результаты исследований, опубликованные в течение года, подчеркнули, насколько широко распространена эта проблема.

2 июня 2018 г. 29-летний малиец, профсоюзный активист, поддерживающий трудящихся фермеров-мигрантов, был застрелен, всего через несколько часов после того, как заместитель премьер-министра, который одновременно является министром внутренних дел, заявил: «Партия закончилась для нелегалов». Преступник был арестован.[210]

Согласно выдержкам из доклада Управления Аппарата Совета министров Италии по борьбе с расовой дискриминацией, опубликованного в марте 2019 г., в 2018 г. в Италии выявлено 3260 эпизодов проявления расовой и этнической дискриминации (на 10 % больше по сравнению с 2017 г.), причем речь идет только о зарегистрированных обращениях. Организация по мониторингу преступлений на почве ненависти «Хроники обыкновенного расизма» зафиксировала 628 расово мотивированных инцидентов в Италии в 2018 г. и 564 – в 2017 г.[211]

В то же время в Италии имеются правовые механизмы по противодействию расизму и неонацизму. Так, в уголовном законодательстве понятия клевета и угрозы, если они признаются дискриминационными или основанными на этнической, национальной, расовой или религиозной ненависти, квалифицируются в качестве отягчающих обстоятельств. Контроль за расследованием таких уголовных преступлений, как расовая ненависть или подстрекательство к насилию на почве расизма, осуществляет специализированная структура (Наблюдательный центр в целях защиты от актов дискриминации). Отслеживанием случаев дискриминации, проявлений расовых стереотипов и предрассудков в средствах массовой информации и в Интернете занимается Национальное управление по борьбе с расовой дискриминацией. В январе 2016 г. был создан также Национальный центр по борьбе с дискриминацией в средствах массовой информации и Интернете. В Центре ведется учет ненавистнических высказываний в Интернете, их анализ. По части материалов, которые признаются имеющими ярко выраженный дискриминационный характер (их доля незначительна), принимаются меры: сведения о них доводятся до сведения администраций соответствующих социальных сетей для последующего удаления или о таких материалах уведомляются правоохранительные органы для проведения расследования и привлечения виновных к ответственности[212].

Обеспокоенность итальянских правозащитников вызывает и переполненность тюрем. По данным Министерства юстиции Италии на 31 мая 2019 г., в местных исправительных учреждениях содержатся 60476 человек при штатной вместимости 50528 человек. Комитет против пыток приводил по состоянию на сентябрь - октябрь 2017 г. численность заключенных 57 551 человек. В некоторых из них число заключенных намного превышало максимальную вместимость, а 35 % заключенных приходилось на лиц, содержащихся под стражей в ожидании суда, и на осужденных, обжаловавших вынесенный приговор.[213] При этом, по данным Комитета по ликвидации расовой дискриминации лица без гражданства составляли почти половину всей численности заключенных.[214]

Отмечается регулярное нарушение законодательства в части, предусматривающей раздельное содержание уже отбывающих наказание лиц и задержанных, в отношении которых проводятся следственные действия. Среди других проблем – несоразмерное использование силы и оскорбления со стороны надзирателей. На это с обеспокоенностью указывал Комитет против пыток[215] и Комитет по правам человека[216].

В области обеспечения свободы деятельности СМИ в Италии отмечаются также некоторые проблемы. Согласно опубликованному в апреле 2019 г. докладу международной НПО «Reporteurs Sans Frontieres» (Репортеры без границ), основная проблема угрозы и нападения на журналистов в связи с их профессиональной деятельностью со стороны «мафии и экстремистов» (в настоящее время 30 итальянских журналистов находятся под охраной полиции). В 2018 г. общественный резонанс вызвали случаи избиения неофашистами журналистов, освещавших мероприятия радикалов. Кроме того, по информации местных изданий, в последнее время участились публичные нападки на представителей СМИ со стороны итальянских политиков.

Назад к оглавлению

 

 

 

КАНАДА

В Канаде продолжает наблюдаться отрицательная динамика в области соблюдения прав и свобод человека. Оттава продолжает использовать «пафосную риторику» в отношении значимости этнических меньшинств и «первых наций» и их наследия для Канады, на деле же демонстрируя если не безразличие, то явную незаинтересованность в решении проблем, тянущихся десятилетиями.

Все более характерной чертой канадского общества становится расовая дискриминация. Среди ее главных жертв – представители афроканадской общины, в основном компактно проживающие в провинциях Онтарио и Атлантической Канады. По данным вышедшего в конце марта 2019 г. аналитического отчета (Halifax, Nova Scotia: Street Checks Report), органы правопорядка применяют к лицам африканского происхождения нормы «комендантского часа», в пять раз чаще останавливают их на улицах для проверки документов, чем представителей других этнических групп. Около трети (28 %) чернокожего населения столицы провинции Новая Шотландия – г. Галифакс – в течение последних 12 лет еженедельно подвергаются допросам без веских на то оснований и немотивированным задержаниям полицейскими (среди белых этот показатель равен примерно 4 %). Ситуация осложняется тем, что решения по возбуждению дел по превышению служебных полномочий правоохранителями принимаются теми же самыми органами, что снижает надежды жертв на объективное расследование.

Обеспокоенность продолжающимися в Канаде проявлениями расовой дискриминации во многих сферах общественной жизни неоднократно выражали международные контрольные органы по правам человека. В заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в августе 2017 г. объединенных 21-го–23-го периодических докладов Канады о выполнении Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации Комитет по ликвидации расовой дискриминации отметил отсутствие всеобъемлющих статистических данных об этническом составе населения страны, в том числе показателей в разбивке по этническим группам (включая канадцев африканского происхождения, представителей коренных народов, лиц без гражданства), информации о представленности групп национальных меньшинств в общественной и политической жизни. При этом он указал, что не во всех канадских провинциях и не на всех территориях государства-участника имеется рамочное законодательство по борьбе с расизмом. Обеспокоенность КЛРД вызывало использование канадскими властями термина «видимые меньшинства» для описания групп меньшинств, которое, по его мнению, делает невидимыми различия в жизненном опыте различных общин.

Эксперты Комитета выразили обеспокоенность, что фактическое число преступлений на почве расовой ненависти в стране может быть гораздо выше статистических данных, поскольку до сведения канадских правоохранительных органов доводятся не все случаи правонарушений. Комитет отметил, что число зарегистрированных преступлений на почве расовой ненависти против мусульман возросло на 61 %.[217]

По данным проведенного Канадской телерадиовещательной корпорацией исследования, вероятность убийства чернокожего мужчины сотрудником полиции втрое выше, чем белого канадца. Представители европеоидной расы, самой многочисленной расовой группы населения Канады, составляют почти половину жертв во всех зарегистрированных случаях убийств. Однако если учесть расовый и этнический состав населения страны в целом, оказывается, что в статистике наблюдается перекос в сторону двух отдельных групп населения – афроканадцев и представителей коренных народов.[218]

В Канаде среди сотрудников правоохранительных органов распространена практика расового профилирования. Так, КЛРД указывал, что расовое профилирование со стороны сотрудников полиции, органов безопасности и пограничных служб является в Канаде повседневной практикой. Особенно пагубные последствия она имеет для коренных народов, а также для мусульман, канадцев африканского происхождения и других групп этнических меньшинств. Кроме того, Комитет выразил обеспокоенность непропорционально высокой долей показателей заключения под стражу представителей меньшинств, прежде всего канадцев африканского происхождения, а также представителей коренных народов. По его мнению, это обусловлено и такими причинами, как социально-экономическое неравенство, чрезмерный полицейский надзор за некоторыми группами населения и расовая предвзятость при вынесении приговоров.[219]

На распространенность расового профилирования в Канаде указывала функционирующая в рамках Совета ООН по правам человека Рабочая группа экспертов по лицам африканского происхождения в своем докладе 74-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Со ссылкой на подготовленный Комиссией провинции Онтарио по правам человека доклад «Under suspicion: research and consultation report on racial profiling in Ontario» («Под подозрением: доклад об исследовании и консультациях относительно расового профилирования в Онтарио») отмечено, что около 1,5 тыс. жителей провинции Онтарио подвергались расовому профилированию со стороны полиции, на рабочем месте, в учебных заведениях, больницах, торговых центрах и аэропорту. В качестве одного из примеров приведен случай, когда за канадкой африканского происхождения в магазине постоянно присматривали продавцы-консультанты не с целью предложить помощь, а чтобы узнать, что она там делала. В то же время продавцы часто игнорировали её и обращались к белым покупателям. Также отмечается, что большинство чернокожих канадцев может вспомнить, как кассир бросает сдачу в ладонь так, что монеты отскакивают, тогда как белым покупателям вкладывают мелочь прямо в руку.[220]

Канадская группа исследователей из Йоркского университета, проводившая исследования по остановкам полицией Оттавы участников дорожного движения в разбивке по расовой принадлежности, зафиксировала, что чаще других останавливали чернокожих водителей и выходцев из стран Ближнего Востока, вне зависимости от их половой принадлежности и возраста. Хотя водители африканского происхождения составляли менее 4 % водителей в Оттаве, за двухгодичный период их останавливали 7238 раз, что составляет 8,8 % от общего числа остановленных автомобилистов в течение того периода.[221]

Эксперты КЛРД указали на негативное развитие ситуации с обеспечением прав мигрантов в Канаде, что отчасти вызвано значительным количеством представителей этой категории, ежегодно принимаемой канадскими властями. В частности, было подчеркнуто, что канадские власти продолжают применять практику обязательного заключения под стражу лиц без гражданства, «въезжающих в страну в нарушение установленного порядка». При этом законодательство не устанавливает какие-либо ограничения продолжительности такого заключения. Кроме того, отсутствуют эффективные механизмы для рассмотрения вопроса о законности заключения под стражу. Отмечается и ненадлежащее качество медицинского обслуживания и психиатрической медицинской помощи в федеральных и провинциальных центрах для содержания мигрантов, что в некоторых случаях приводит к гибели людей.

Задержанию подвергаются и дети-мигранты, которые нередко содержатся вместе со взрослыми. На эту же проблему обращали внимание Комитет по правам человека в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в июле 2015 г. 6-го периодического доклада Канады о выполнении Международного пакта о гражданских и политических правах и Комитет против пыток в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в ноябре 2018 г. 7-го периодического доклада Канады о выполнении Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания.[222]

Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в феврале 2016 г. 6-го периодического доклада Канады о выполнении Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах выражал озабоченность в связи с сохраняющимися социально-экономическими различиями между представителями коренных народов и национальных меньшинств с одной стороны и «некоренными» жителями с другой, выражающимися в доступе к жилью, образованию и услугам здравоохранения. Комитет указал на то, что такие уязвимые группы, как инвалиды, молодежь, афроканадцы, мигранты, представители других национальных меньшинств, а также коренных народов испытывают на себе несоразмерно сильное влияние безработицы.[223]

КЛРД с обеспокоенностью указывал на неравное распределение государственных ресурсов на образование и недостаточное финансирование программ обучения на родном языке, из-за чего некоторые группы детей, особенно дети из числа канадцев африканского происхождения, а также коренных народов, не имеют равного доступа к качественному образованию и могут оказаться в неравном, по сравнению с другими, социально-экономическом положении. Кроме того, КЛРД акцентировал, что ученики из числа афроканадцев подвергаются, по сравнению с другими учащимися, более суровым мерам дисциплинарного воздействия, что нередко заставляет их бросать учебу и является одним из факторов «конвейера из школы в тюрьму».[224] На данную проблему обращал внимание и КЭСКП в феврале 2016 г., подчеркивая, что у детей афроканадцев и коренных народов наблюдаются более низкие показатели образования и успеваемости, что приводит к большему отсеву среди этой категории на всех ступенях школьного образования.[225]

По-прежнему в самом ущемленном положении остаются коренные народы Канады, к которым относятся индейцы и арктические племена инуитов. Сложившееся в стране обращение с представителями коренных народов носит характер системной дискриминации. Это подтверждает опубликованный в июне 2019 г. доклад Национальной комиссии по расследованию исчезновений и убийств женщин и девочек из числа коренных народов, в котором делается однозначный вывод, что такое обращение равнозначно геноциду.

На сегодняшний день «первые нации» остаются самой пораженной в правах и дискриминируемой категорией населения Канады. В стране продолжают существовать резервации, в которых аборигены проживают в условиях нищеты и отсутствия инфраструктуры, в антисанитарных условиях, зачастую без доступа к питьевой воде. Проблемному положению коренных народов Канады уделяют внимание в рамках своих мандатов все договорные органы ООН по правам человека. В числе проблем, с которыми сталкиваются коренные народы Канады как в резервациях, так и за их пределами, указывается нищета, неадекватное жилье, плохое состояние здоровья, низкий процент посещаемости и окончания школьного образования, низкий уровень занятости, низкий уровень доходов, высокие показатели насилия и препятствия в доступе к правосудию.

Во многом эти проблемы вызваны нехваткой государственного финансирования, выделяемого на нужды «первых наций». Так, КЭСКП в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 6-го периодического доклада Канады с обеспокоенностью отмечал сокращение и без того недостаточных финансовых средств, выделяемых коренным народам, живущим как в резервациях, так и за их пределами. Это положение усугубляется юрисдикционными спорами между федеральным правительством и органами управления провинций относительно финансирования коренных народов.[226]

Отмечается, что на территориях, где проживают коренные народы, они не имеют своих представителей в канадских местных органах власти. Так, спецдокладчик Совета ООН по правам человека по вопросу о правах коренных народов В. Таули-Корпус в докладе 74-й сессии Генассамблеи ООН указала на недостаточную представленность инуитов в администрации Нунавута, из-за чего этот орган не учитывает и не реализует должным образом традиционные знания инуитов.[227]

Помимо этого, в последние годы были ослаблены нормативные положения, регулирующие охрану окружающей среды, в том числе применительно к добывающим предприятиям.[228] Это способствовало ухудшению и без того неблагоприятной ситуации вокруг земель коренных народов, которым такая деятельность наносит ущерб. Так, КЛРД, КПЧ и КЭСКП отмечали, что пагубные для окружающей среды решения в области освоения ресурсов, затрагивающие жизнь и территории коренных народов, по-прежнему принимаются без получения их свободного, предварительного и осознанного согласия. Единственным способом урегулирования проблем зачастую являются дорогостоящие, затратные по времени и малоэффективные судебные процессы.[229] Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в этом контексте выражал озабоченность ограниченным доступом жертв к судебным средствам правовой защиты и тем, что существующие внесудебные механизмы устранения нарушений (как, например, Управление советника по вопросам корпоративной социальной ответственности добывающей промышленности), не всегда являются эффективными.[230]

Комитет по ликвидации расовой дискриминации приводил пример строительства плотины «Сайт С», против чего выступали коренные народы, чьи территории, включая священные земли и места захоронения, затрагивала реализация данного проекта. Реализация проекта по строительству плотины «Сайт С» продолжалась, несмотря на подготовленный федеральными и провинциальными властями Канады совместный обзор его воздействия на окружающую среду, в котором был сделан вывод, что последствия строительства для коренных народов будут долговременными, масштабными и необратимыми.

Еще один пример негативного воздействия добывающей промышленности на жизнь коренных народов – проект по освоению месторождения Маунт-Полли. Данный проект был утвержден без проведения экологической экспертизы и консультаций с потенциально затрагиваемыми им коренными народами. КЛРД с обеспокоенностью отметил, что запуск работ на месторождении повлек за собой разрушительные последствия для качества воды, рыбных ресурсов, традиционных лекарственных средств, используемых племенами, проживающих в этом районе.[231]

Факты сомнительной по своему качеству работы представителей правоохранительных органов в индейских резервациях нашли подтверждение на страницах подготовленного НПО «Совет канадских академий» («Council of Canadian Academies») по просьбе Министерства общественной безопасности Канады доклада («Toward Peace, Harmony, and Well-Being: Policing in Indigenous Communities»). Так, главным источником проблем называется элементарное незнание полицейскими местных законов и обычаев племен. Кроме того, отсутствие диалога между представителями власти и местными жителями, по мнению авторов доклада, влечет за собой непонимание и открытую вражду белого большинства по отношению к представителям других расовых и этнических групп.[232]

Серьезную озабоченность правозащитного сообщества вызывает положение с доступом коренных народов к питьевой воде. Неудовлетворительной остается текущая ситуация с водоочистительными сооружениями в индейских резервациях Северного Онтарио, где ситуация окончательно зашла в тупик. В начале апреля 2019 г. стало известно об обращении руководства поселения Норз Карибу Лэйк (North Caribou Lake First Nation) в адрес федерального правительства с просьбой выделить средства на ремонт коллектора, через который нечистоты загрязняют местное озеро – главный источник питьевой воды обитателей поселка. Ранее на эти цели им уже была выделена сумма в размере 265 тыс. кан. долл., но деньги так и «не дошли». Данный вопиющий случай не является единичным. Подобные действия противоречат декларируемой кабинетом Дж.Трюдо политике «примирения».

Кроме того, в июне 2019 г. стали известны еще два вопиющих случая безразличия канадских властей по отношению к представителям коренных народов. В водопроводе мест проживания двух племен (Аттавапискат и Эабаметунг) была обнаружена высокая концентрация вредных химических веществ (тригалометаны и галоуксусные кислоты), в несколько раз превышающая норму. Эти химические вещества весьма опасны для здоровья человека, поскольку вызывают серьезные последствия, вплоть до онкологических заболеваний. Причем эта ситуация продолжалась в течение многих лет. Долгое время общины племен ожидали от властей принятия мер и выделения финансирования для устранения этих проблем и строительства новых водоочистных сооружений, однако лишь относительно недавно власти пообещали заняться данным вопросом.

Описанные случаи не являются единичными. По состоянию на июль 2019 г. долгосрочные режимы мер предосторожности использования питьевой воды были отменены в 106 резервациях, однако еще в 57 они продолжали действовать. При этом количество плохо функционирующих систем водоснабжения осталось прежним.

Также тяжелой остается ситуация вокруг условий проживания коренных народов. В январе 2019 г. в онтарийской резервации Кэт Лейк (Cat Lake) (население 565 чел. по данным всеканадской переписи 2016 г.) был объявлен режим чрезвычайного положения в связи с аварийным состоянием жилищного фонда. Картонные рассыхающиеся домики местных жителей без базовых удобств были неспособны даже при обогреве «печками-буржуйками» долго удерживать тепло. В результате среди коренных народов имели место вспышки заболеваний, в том числе распространение легочной инфекции. Муниципальный совет в срочном порядке попросил провинциальные и федеральные власти вмешаться в ситуацию и рассмотреть вопрос об эвакуации (в декабре 2018 г. было одобрено выделение 200 тыс. кан. долл. на инспекцию 110 домов).

Эти вопросы неоднократно рассматривались договорными органами ООН по правам человека. Обеспокоенность серьезной нехваткой жилья, в частности, в общинах коренного населения, а также отсутствием доступа к чистой воде выражал ККЛРД в октябре 2016 г.[233] Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в том же году указывал на то, что коренные народы живут в плохих жилищных условиях, в том числе в условиях перенаселенности, которые создают проблемы для здоровья. Кроме того, КЭСКП отмечал, что «первые нации» ограничены в доступе к безопасной питьевой воде и санитарно-гигиеническим удобствам.[234]

Коренные жители, а также афроканадцы перепредставлены среди лиц, отбывающих наказание в учреждениях пенитенциарной системы Канады.

Согласно данным правительственного отчета о состоянии пенитенциарной системы за период 2009-2018 гг. значительно увеличилась численность заключенных – представителей коренных народов в канадских исправительных учреждениях, составив 28 % от общего числа лиц, находящихся в местах лишения свободы. При этом за последние 10 лет среди отбывающих наказание женщин особенно выросло количество представительниц коренных народов, достигнув уровня 40 % от общего числа женщин-заключенных.

Об этой проблеме упоминали договорные органы ООН по правам человека при рассмотрении национальных докладов Канады. Так, в июле 2015 г. Комитет по правам человека выразил обеспокоенность в связи с непропорционально большим числом представителей коренного населения, в том числе женщин, в федеральных и провинциальных тюрьмах на всей территории страны.[235] В октябре 2016 г. Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин с озабоченностью отметил увеличение доли женщин-представительниц коренных народов в федеральных тюрьмах и тюрьмах провинций.[236] В августе 2017 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации отмечал, что коренные народы, а также канадцы африканского происхождения перепредставлены среди лиц, которые подвергаются в местах лишения свободы «сегрегации» (одиночному заключению), и что средние показатели продолжительности пребывания заключенных из числа представителей коренных народов в одиночных камерах являются самыми высокими. При этом в одиночных камерах побывало 50 % женщин-заключенных из числа коренного населения.[237]

В ноябре 2018 г. Комитет против пыток отметил рост числа лиц, содержащихся под стражей. По мнению КПП, это вызвано исключительно расширением масштабов применения мер, связанных с лишением свободы, в отношении представителей коренных народов и других групп меньшинств, включая правонарушителей из числа выходцев из стран Азии и Латинской Америки и афроканадцев, что привело к их чрезмерной представленности среди лиц, содержащихся под стражей.[238]

Пребывание представителей «первых наций» в местах лишения свободы негативно отражается на их психическом здоровье. По данным Статистической службы Канады за период 2011-2016 гг., показатель количества самоубийств среди представителей коренных народов оказался значительно выше по сравнению с белыми и остальными гражданами Канады. Так, среди индейцев в год происходит в среднем 24,3 самоубийства на 100 тыс. человек (это в 3 раза выше, чем среди белого населения, где этот показатель остановился на уровне 8 случаев), среди инуитов – 72,3 суицида на 100 тыс. человек (этот показатель выше в 9 раз). Основной причиной данной ситуации эксперты называют глубокую депрессию среди представителей коренных народов, вызванную тяжелыми условиями жизни.

Озабоченность в связи с самоубийствами заключенных из числа коренных народов выражал также Комитет по правам человека в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 6-го периодического доклада Канады.[239]

Подростковая бедность и бродяжничество среди коренных народов стали в Канаде широко распространенным явлением. То, что на услуги детям из числа коренного населения выделяется меньшее финансирование, чем на услуги детям из других общин канадского общества, отмечали в своих заключительных замечаниях Комитет по правам человека, Комитет по экономическим, социальным и культурным правам и Комитет по ликвидации расовой дискриминации. Согласно докладу НПО «Ассамблея первых наций» процент малообеспеченных детей коренных народов в разы выше, чем среди белого населения Канады. Самые высокие показатели среди индейских племен – 47 % (в провинциях Манитоба и Саскачеван – до 65 %).

За последнее десятилетие резко ухудшилась обстановка в одной из наиболее развитых в экономическом отношении провинций – Британской Колумбии. Бедственное положение складывается в г. Кэмлупс и его пригородах (население около 300 тыс. чел., в том числе 84 тыс. индейцев), где нищета среди лиц младше 18 лет доходит до 30 %. По данным экспертов, здесь на 1 тыс. чел. приходится 7,7 социально неблагополучных ребенка (в два раза выше, чем в целом по стране), из которых 78 % – дети представителей коренных народов.[240] Нехватка денежных средств из-за неспособности родителей содержать свое потомство приводит к тому, что работники служб опеки в 4 раза больше заводят расследования в отношении них и в 12 раз чаще изымают детей из их семей. Комитет по правам человека и Комитет по ликвидации расовой дискриминации указывали с обеспокоенностью на более высокую вероятность того, что дети «первых наций» будут изолированы от их семей, общин и культуры и помещены в учреждения по уходу за детьми.[241]

Спецдокладчик Совета ООН по правам человека по современным формам расизма Е. Тендаи Ачиуме со ссылкой на соответствующие исследования в области социологии и истории в своем докладе 74-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН по вопросу о возмещении ущерба за расовую дискриминацию в эпоху рабства и колониализма отметила, что целью созданной правительством Канады системы школ-интернатов для индейцев была ассимиляция детей коренных жителей страны посредством лишения их возможности перенимать традиции, обычаи, ценности и языки своих народов. В рамках этой системы «использовались целенаправленные и зачастую жестокие стратегии для разрушения семейных и общинных связей». Помимо этого, примерно каждый третий ребенок подвергался физическому, сексуальному и эмоциональному насилию.[242]

Те условия, в которых находится неблагополучная канадская молодежь, рано или поздно толкают их на «кривую дорожку», в результате чего подростки знакомятся с канадской исправительной системой, чьим бичом продолжает оставаться сегрегация заключенных в тюрьмах с длительным содержанием в одиночных изоляторах. По данным подготовленного в феврале 2019 г. НПО «Манитоба Адвокейт» специального доклада («Learning From Nelson Mandela. A Report Of The Use Of Solitary Confinement And Pepper Spray in Manitoba Youth Custody Facilities»), провинция Манитоба занимает первое место в Канаде по числу детей, которых содержали в одиночных камерах в ходе проведения следственных мероприятий. Так, в период с сентября 2015 г. по август 2016 г. правозащитниками зафиксировано 1455 фактов сегрегации молодежи в манитобских тюрьмах, среди которых в 399 случаях срок пребывания в изоляторе составил более 24 часов каждый, а в 99 из них длился более 15 дней (один из заключенных просидел в одиночной камере рекордные 650 суток). В итоге, по подсчетам исследователей, 167 человек оказались в этих нечеловеческих условиях 498 раз, то есть каждый правонарушитель трижды переводился туда во время своего заключения.

Еще одной значительной проблемой остается получение коренными народами образования на родных языках. На то, что многие языки коренных народов находятся в опасности, указывали с обеспокоенностью Комитет по правам человека[243] и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам[244]. В докладе, посвященном текущему положению дел с изучением северных наречий в школах территории Нунавут («Is Nunavut Education Criminally Inadequate?») отмечается, что несмотря на неотъемлемое право коренных народов получать образование на родном языке, только 11 учреждений в этом регионе предлагают набор базовых предметов на инуктитуте (одном из основных инуитских диалектов), и то лишь до 5 класса включительно. Таким образом, в старших классах ученики занимаются уже по английской либо по французской программе, что наносит существенный вред их национальной идентичности. Авторы доклада отмечают, что разрабатываемая правительством территории программа по приему на работу учителей с обязательным знанием местных языков рассчитана на 10 лет и нескоро принесет свои плоды.[245]

Жители крайнего севера Канады становятся жертвами экспериментов сомнительного назначения. В мае 2019 г. в СМИ всплыла информация о загадочном исследовании, проводившемся в начале 1970-х гг. в поселке Иглулик, территория Нунавут. Согласно показаниям свидетелей, в то время в рамках «Международной биологической программы» у 30 местных жителей взяли образцы ДНК якобы с «целью изучения влияния прививок на здоровье представителей изолированных обществ» (для этого с ладони подопытного снимался небольшой слой кожи). Как сам автор исследования (профессор Дж.Доссетор), так и официальные власти в лице министерств здравоохранения и по вопросам обслуживания коренного населения отказались сообщить что-либо общественности.

В разделе доклада о ситуации с правами человека в мире за 2018 г., посвященном ситуации в Канаде, правозащитная НПО «Human Rights Watch» отмечает, что, несмотря на неустанное декларирование приверженности защите прав национальных меньшинств, на деле канадские власти демонстрируют безразличное отношение к нуждам коренных народов (к примеру, 68 резерваций до сих пор ожидают финансирования на ремонт водоочистных сооружений).

Острой проблемой остается положение женщин-представительниц коренных народов, сталкивающихся с дискриминацией в самых различных формах. КЛДЖ отмечал, что представительницы коренного населения остаются заметным контингентом в группе маргинализованных лиц, среди них наблюдается высокий процент неимущих и проживающих в нищете, неудовлетворительное состояние здоровья, неадекватность жилищных условий, низкое число имеющих среднее образование, а также низкий уровень представленности на рынке труда. Кроме того, Комитет с обеспокоенностью отметил несоразмерно высокие показатели безработицы среди женщин из числа коренных народов и более низкую оплату их труда по сравнению с мужчинами и женщинами, не принадлежащими к коренным народам.[246]

Комитет по правам человека[247] и КЛДЖ указывали на сохраняющуюся дискриминацию женщин из числа коренных народов в том, что касается передачи статуса индейца, препятствующей им и их потомству в использовании всех льгот, предоставляемых в связи с таким статусом.

Особенно остро стоит проблема насилия в отношении женщин из числа коренного населения Канады. Международные контрольные органы по правам человека уделяли значительное внимание вопросам исчезновений и убийств представителей коренных народов, а также масштабной насильственной или принудительной стерилизации женщин и девочек – представительниц коренных народов, которые имели место во второй половине ХХ века и в некоторых провинциях уже в 2000-е гг.

Канадские профильные НПО, специализирующиеся на данной проблематике, указывают, что за время существования школ-интернатов для детей коренных народов через них прошло около 150 тыс. человек. При этом в более чем половине таких заведений не фиксировались причина смерти и имя и фамилия ребенка. Поэтому достоверно определить точное количество погибших и пропавших без вести невозможно.

Проблему исчезновений и убийств представительниц «первых наций», важность расследования таких случаев и необходимость учреждения национального органа для этого затрагивали в своих заключительных замечаниях договорные органы ООН по правам человека, в том числе КЛДЖ, КЛРД, КПП, КПЧ, КЭСКП. Следует отметить, что исчезновения и убийства женщин-представительниц коренных народов были предметом расследования КЛДЖ в 2013 г., отдельный доклад о котором был опубликован в марте 2015 г.[248] 

В начале июня 2019 г. был опубликован доклад по итогам работы Национальной комиссии по расследованию исчезновений и убийств женщин и девочек – представительниц коренного населения (далее – Нацкомиссия)[249], созданной канадскими властями под давлением международных механизмов по правам человека. В данном документе федеральные власти Канады фактически признали ситуацию с уже пропавшими и продолжающими пропадать людьми «канадским геноцидом». Об этом, в частности, заявил премьер-министр Дж.Трюдо в начале июня 2019 г.[250]

Выводы этой экспертной структуры, созданной в 2016 г. во исполнение предвыборных обещаний правящих сейчас либералов, показали реальную ситуацию с положением представителей коренных народов в Канаде, далекую от декларируемых властями заявлений. По сути, это одна из немногих попыток вскрыть неприглядное прошлое и сомнительное настоящее канадской государственности, неотъемлемой частью которой остается геноцид североамериканских инуитов, индейцев, метисов и прочих малочисленных народностей.

Главный тезис документа – на протяжении столетий канадские власти подвергали коренное население систематической социально-экономической, культурной, языковой дискриминации, основанной на укорененных в здешнем обществе колониальных, этноцентрических, расистских и сексистских воззрений, что необходимо квалифицировать как геноцид (deliberate race, identity and gender-based genocide). И поскольку речь идет не о далеком мифическом прошлом, а о настоящем страны, чьи законы и государственные институты продолжают нарушать основополагающие права довольно значительной части её населения, правительству рекомендуется безотлагательно заняться формированием новых социальных устоев, лишенных колониальной идеологии.

В двухтомное издание «Возвращение утраченной силы и места» («Reclaiming Power and Place») (более 1200 страниц) вошли собранные в течение трех лет материалы и свидетельства 2380 человек, в том числе жертв и членов их семей, экспертов и старейшин. Эксперты установили: современное «колониальное насилие» в Канаде проявляется в виде исторических и межпоколенческих травм, социально-экономической маргинализации, бездействия органов государственной власти и отказа коренным женщинам в праве принимать самостоятельные решения. Из показаний свидетелей также следует, что в стране продолжается регулярное и грубое попрание прав и свобод коренных народов, а большинство правозащитных инструментов, включая международные, зачастую не работают или применяются неэффективно.

Основное внимание уделено вопросу разрушения культурного наследия и идентичности женщин-представительниц коренных народов, которое в основном происходило при перевоспитании детей в школах-интернатах, где они в рамках «оцивилизовывания» подвергались физическому и сексуальному насилию, а также в ходе реализации государственной политики по принудительному переселению племен с присоединяемых к Канаде новых территорий.

Обозначается проблема формального отношения правоохранительных органов к проблемам коренного населения и их нежелание расследовать совершаемые против коренных жителей преступления, поскольку в глазах стражей правопорядка они ассоциируются с маргинальными слоями общества. И это во многом приводит к тому, что большинство судебных процессов носит несправедливый характер. По той же причине в пенитенциарных учреждениях Канады лица из числа коренных народов кратно в процентном соотношении превышают представителей других этнических групп.

К неутешительным выводам пришла Нацкомиссия и при рассмотрении проблемы доступности медицинских услуг для представительниц «первых наций». В канадском обществе существует в этой связи острый дисбаланс. Ситуация такова, что при обращении с жалобами в медучреждения женщины из числа коренного населения получают менее качественное обслуживание, чем их белые соотечественницы. Создаваемые же индейскими НПО приюты и реабилитационные центры имеют слабое финансирование. Доходило и вовсе до вопиющих случаев – принудительной стерилизации женщин из числа коренных народов путем хирургической блокировки маточных труб, практиковавшейся в ряде провинций вплоть до недавнего времени. КПП по итогам рассмотрения в ноябре 2018 г. национального канадского доклада привел данные о подаче коллективного иска по меньшей мере 55 женщинами из числа коренных народов против врачей и медработников государственной больницы провинции Саскатун за применение процедуры лигирования маточных труб без получения надлежащего согласия.[251]

Примечательно, что под давлением общественности премьер-министр Дж.Трюдо сначала согласился с использованием термина «геноцид» применительно к политике канадских властей в отношении части своих граждан, но затем обеспокоенные международно-правовыми последствиями столь поспешного «чистосердечного признания» (особенно на фоне призыва Генерального секретаря ОАГ Л.Альмагро учредить под эгидой Межамериканской комиссии по правам человека независимый орган для проведения расследования) глава кабинета и некоторые его министры предпочли использовать на публике более мягкие формулировки, характеризующие те события как «социо-культурные притеснения».

Кроме того, Нацкомиссия выпустила в качестве приложения специальный доклад под названием «Правовой анализ геноцида». В нем на основе собранных свидетельств Нацкомиссия охарактеризовала политику Канады в отношении своих коренных народов как «колониальный геноцид» и призвала к дальнейшему «более тщательному изучению международных преступлений [Оттавы], в том числе на предмет преступлений против человечности». Главный же вывод экспертов заключается в том, что не отдельные исторические персоналии, а «Канада как государство несет ответственность за совершённый ею геноцид» в отношении своего коренного населения. И в соответствии с международным правом правительство обязано рассмотреть вопрос выплаты компенсаций всем пострадавшим.

Важность подготовки такого анализа, раскрывающего правду и позволяющего жертвам преступлений быть услышанными, отметила Верховный комиссар ООН по правам человека М.Бачелет по итогам своего визита в Канаду в июне 2019 г.[252] Она также призвала власти принять незамедлительные усилия для выправления сложившегося неравенства.

Правозащитники также отмечают и другие проблемы, не связанные напрямую с правами «первых наций». В частности, отмечается несоразмерное влияние принятых в ряде провинций страны жестких мер экономии на маргинализованные группы и отдельных лиц, которые находятся в неблагоприятном положении. Кроме того, из-за ужесточения правил сократилось число безработных, которые имеют право на страхование занятости. Отмечается и рост числа бездомных лиц, нехватка временных центров размещения таких лиц и наличие действующих положений законодательства, которые направлены на наказание бездомных, но не решают при этом саму проблему. На это обращал, в частности, внимание Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в феврале 2016 г. КЭСКП также указывал на недостаточное финансирование государством строительства жилья, вызывающее в том числе нехватку социального жилья, недостаточность доли жилищной субсидии в составе пособия по социальной помощи, а также увеличение числа случаев выселения за задолженность по квартплате.[253]

В Канаде фиксируются проблемы в пенитенциарной системе. Комитет по правам человека обращал внимание на переполненность ряда тюрем, недостаточный уровень медицинской помощи заключенным, страдающим серьезными психическими заболеваниями.[254] 

КПП выражал озабоченность плачевными условиями содержания заключенных в местах содержания под стражей. Он также указывал на применение сотрудниками правоохранительных органов недозволенных видов обращения с задержанными, включая длительные допросы, лишение сна и неправомерные досмотры с полным раздеванием. Серьезную обеспокоенность Комитета вызвал инцидент с применением силы в тюрьме Дорчестер, в результате чего 26 мая 2015 г. неожиданно умер содержавшийся под стражей Матью Райан Хайнес. Обеспокоенность КПП не снял доклад Управления Инспектора системы исправительных учреждений Канады от 15 февраля 2017 г. по итогам расследования данного происшествия. Кроме того, эксперты Комитета с обеспокоенностью отмечали рост на 18 % в период 2013–2016 гг. числа лиц, содержащихся под стражей до суда. Зафиксировано увеличение в федеральных тюрьмах числа заключенных-инвалидов, в том числе лиц с психическими расстройствами. Вслед за Комитетом по правам человека КПП отметил проблему чрезмерного использования средств усмирения и отсутствия в исправительных учреждениях необходимых ресурсов и инфраструктуры для оказания помощи лицам с серьезными психическими расстройствами, особенно остро стоящей в женских исправительных учреждениях.[255]

Эксперты фиксировали чрезмерное применение силы сотрудниками правоохранительных органов, в том числе во время массовых протестных акций. Комитет по правам человека отмечал, что подобные случаи происходили во время протестов коренных народов, студентов, мероприятий в связи с политикой в социальной области, а также в ходе протестных акций во время саммита «Группы 20» в Торонто. Отмечается, что расследование жалоб на противоправные действия полиции не во всех случаях проводились оперативно, а если виновных привлекали к ответственности, то налагаемые наказания носили мягкий характер.[256]

Назад к оглавлению

 

 

 

КИПР

Основная проблема, связанная с применением международных стандартов в области прав и свобод человека на Кипре, заключается в его фактическом разделении на Республику Кипр и неподконтрольную официальным властям часть острова, так называемую «Турецкую Республику Северного Кипра» («ТРСК»). Разделение Кипра и его последствия усугубляют проблемы на пути к полному осуществлению всеми людьми прав на равенство и недискриминацию. Эта проблема, а также отсутствие значимых подвижек в её урегулировании, способствует сохранению межэтнической напряженности. Многие киприоты являются внутренне перемещенными лицами. Местное законодательство разрешает киприотам и проживающим или временно находящимся здесь иностранцам свободно перемещаться из одной части острова в другую через официальные пограничные пункты пропуска. В докладе Еврокомиссии (июнь 2018 г.) отмечается увеличение числа случае пересечения буферной зоны как греко-киприотами, так и турко-киприотами в 2017 г. Аналогичные тенденции наблюдались и в 2019 г.

Вместе с тем, в 2019 г. неоднократно фиксировались случаи отказа иностранным гражданам из стран, не являющихся членами ЕС, включая Российскую Федерацию, во въезде в Республику Кипр через международные пункты пропуска (аэропорты Ларнаки и Пафоса) по причине того, что иностранцы далее намеревались поехать на территорию «ТРСК». При этом в Республике Кипр отсутствует какая-либо опубликованная норма закона, обосновывающая подобный отказ.

Нерешенным остается вопрос со взаимными имущественными претензиями греко-кипрской и турко-кипрской общин. В настоящее время на рассмотрении межобщинной Комиссии по недвижимому имуществу находится несколько тысяч заявок. В июне 2019 г. имущественный вопрос усугубился односторонним решением турко-кипрских властей провести инвентаризацию всего имущества, расположенного в закрытом городе Вароша в районе Фамагуста («ТРСК»). Это решение вызвало опасения у греко-киприотов, которым принадлежит значительная часть всей собственности Вароши.

Правительство Республики Кипр продолжает оказывать давление на университеты, убеждая их воздерживаться от любых контактов с вузами на территории «ТРСК», поскольку правительство считает их нелегальными. При этом количество вузов в «ТРСК» постоянно увеличивается (сейчас их уже более 20). Растет также и число иностранных студентов, обучающихся на севере острова (более 100 тыс. человек).

Отсутствие активного межобщинного диалога негативно сказывается на реализации такого основополагающего права каждого человека, как право на жизнь. Так, наличие минных полей в буферной зоне и по обеим сторонам от нее, как следует из резолюций Совета Безопасности ООН (2398 и 2430), по-прежнему представляют опасность и угрожают жизни людей. Совет Безопасности в этой связи призывает обе стороны обеспечить доступ саперов и содействовать удалению мин, оставшихся в буферной зоне и за ее пределами. Согласно данным ВСООНК, на Кипре остается 47 предположительно опасных районов, занимающих площадь 1,7 млн. кв. м., 42 % которых приходится на буферную зону.

Согласно Конституции, все религии, вероисповедания и обряды, которые не осуществляются тайно, являются свободными и равными перед законом. Основная религия на юге острова – православие, а на севере – ислам. Религиозные лидеры Кипра сохраняют свою приверженность совместному диалогу и свободе религии в рамках Управления по религиозным вопросам Кипрского мирного процесса под эгидой посольства Швеции в Республике Кипр. Расширяется практика ежегодных паломничеств в мусульманскую святыню острова – мечеть Хала-Султан-Текке в Ларнаке. Вместе с тем, в прошлогоднем докладе Уполномоченного по административным делам и правам человека в Республике Кипр указывается на отсутствие надлежащего места оправления культа для мусульманской общины в Пафосе в период Рамадана, что может препятствовать осуществлению права на свободу религии. Ранее, в 2015 г. Комитет по правам человека выражал обеспокоенность необоснованным препятствованием осуществлению права на свободу религии и убеждений некоторыми меньшинствами, в частности мусульманами, в связи с ограниченным доступом к мечети Хала-Султан-Текке, а также сообщениями об отсутствии надлежащего ухода за мусульманскими кладбищами.[257]

Кипрским законодательством предусмотрена защита трудящихся, помощь бедным, а также система соцстрахования. В Республике Кипр не определена минимальная зарплата, однако существуют ставки минимальной зарплаты для наиболее уязвимых групп населения, включая рабочих-мигрантов. Тем не менее, сохраняются случаи злоупотреблений с использованием труда нелегальных иностранных граждан (главным образом, из Восточной Европы, Южной и Юго-Восточной Азии), которые работают с нарушением установленного законодательством рабочего распорядка и за низкую плату. Комитет по ликвидации расовой дискриминации отмечал в 2017 г., что мигрантов принимают на работу, главным образом требующую неквалифицированный физический труд – в частности, в сфере сельского хозяйства, животноводства и рыбного хозяйства.[258] Кроме того, домашние работники – мигранты, в особенности женщины, по-прежнему подвергаются риску эксплуатации и злоупотреблений. На это указывали КЛРД и Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин[259].

В последнее время отмечено увеличение числа мигрантов. Согласно данным НПО, Кипр не достиг должного уровня соответствия международным стандартам в части обращения с беженцами в местах их временного размещения и в рамках процедур депортации. Более того, за последний год на Кипре существенно обострилась ситуация с наплывом беженцев. За первую половину 2019 г. на остров прибыло более 3 тыс. беженцев из Сирии, Нигерии, Камеруна и ряда других стран, что делает Кипр рекордсменом среди стран-членов ЕС по количеству беженцев на душу населения. Ситуация усугубляется нехваткой центров размещения мигрантов, отсутствием возможности их трудоустройства и обеспечения достойных условий проживания. Положение ухудшают длительные сроки рассмотрения заявлений на статус беженца, которые могут длиться несколько лет. Ограниченное число центров приема беженцев отмечал Комитет по ликвидации расовой дискриминации.[260] На затрудненность доступа к правосудию мигрантов, работающих в качестве домашней прислуги, из-за их возможного задержания и последующей депортации до завершения судебного разбирательства с обеспокоенностью указывал Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин.[261] Из положительных моментов можно отметить начало функционирования на Кипре с июня 2019 г. специального судебного органа, который будет рассматривать заявления беженцев в ускоренном порядке.

Закон запрещает дискриминацию лиц с ограниченными возможностями по вопросам найма на работу, образования, участия в политической жизни страны, доступа к системе здравоохранения и предоставления прочих государственных услуг. Однако эта группа граждан лишена полного доступа ко всем объектам инфраструктуры. В Республике Кипр нет специальных институтов помощи людям с умственными отклонениями, нуждающимся в постоянной опеке. В своем недавнем докладе о доступе к социальным услугам детей с ограниченными возможностями Комиссар по правам ребенка в Республике Кипр Л.Курсумба отметила ряд нарушений прав детей-инвалидов.

Ситуация в местах заключения за последнее время изменилась к лучшему. Так, в прошлом году в Центральной тюрьме Никосии были улучшены условия содержания заключенных, построены дополнительные объекты спортивной инфраструктуры. Существенных жалоб на грубое обращение с заключенными правозащитным сообществом не отмечалось.

В национальных выборах, помимо членов греко-кипрской общины, к которым относятся также армяне, марониты и латиняне, с 2005 г. участвуют турки-киприоты, постоянно проживающие на территории, контролируемой официальными властями. На выборах в Европарламент все граждане Республики Кипр и проживающие на Кипре граждане стран-членов ЕС, включая турок-киприотов, обитающих на территории «ТРСК», имеют право избирать и быть избранными.

Кипрские власти принимают меры по обеспечению полноты прав и свобод на своей территории. Основные усилия сосредоточены на приведении ситуации в соответствие со стандартами ЕС. В целом за 2019 г. Кипр преуспел на этом треке. Вместе с тем, в недавних заключениях (июнь 2019 г.) функционирующей в рамках Совета Европы Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью обращается внимание на невыполнение Кипром двух рекомендаций доклада Комиссии по Кипру за 2016 г. В частности, отмечается, что управление Уполномоченного по административным делам и правам человека Республики Кипр с 2016 г. не проводило какой-либо деятельности в поддержку уязвимых слоев населения, а также не публиковало докладов и рекомендаций по вопросам дискриминации. Вторая рекомендация касается необходимости участия Уполномоченного по административным делам и правам человека в отборе кандидатов, назначаемых на работу в его управление. Сейчас же, по мнению ЕКРН, назначением занимается исключительно Комиссия по государственной службе.

Хотя подавляющее большинство населения Республики Кипр привержена традиционным политическим идеям, на фоне кризиса в переговорах по урегулированию кипрской проблемы, роста числа мигрантов на острове и нерешенности ряда социально-экономических вопросов определённый отклик в обществе находят националистические идеи. Их проводником является праворадикальная партия «Национальный народный фронт» (ЭЛАМ). Данная партия выступает против присутствия трудовых мигрантов из стран «третьего мира», считая их причиной безработицы на Кипре и увеличения налогового бремени для его коренных граждан, за депортацию  из страны всех нелегальных иммигрантов, а также установление квот для иммигрантов из стран-членов ЕС.

Достаточно остро на Кипре обстоит ситуация с проявлениями расизма в среде футбольных болельщиков. Имели место случаи дисциплинарных взысканий в отношении кипрских футбольных команд со стороны Союза европейских футбольных ассоциаций (УЕФА). В прессе появляются сообщения о насилии и расистских выкриках на кипрских стадионах во время матчей национального и международного уровня. В этой связи правительство заявляло о намерении усилить работу с сообществами футбольных фанатов, однако до сих пор последние представляют во многом неконтролируемые группы агрессивно настроенной молодежи, в среде которой распространены наркомания и чрезмерное употребление алкоголя.

На распространение в обществе расово мотивированных словесных оскорблений и физических нападений со стороны крайне правых экстремистских и неонацистских групп на лиц иностранного происхождения, включая выходцев из Африки, а также на правозащитников и турок-киприотов, указывал с обеспокоенностью в мае 2017 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации. Комитет также выражал озабоченность распространением в обществе, нередко с подачи средств массовой информации, расистских стереотипов и человеконенавистнических высказываний в отношении представителей некоторых групп этнических меньшинств, а также цыган, которые являются мусульманами. Эксперты указали на отсутствие законодательных положений для привлечения к ответственности за такие деяния, а также усилий правоохранительных органов.[262]

Несмотря на продолжающееся разделение Кипра, за 2019 г. на острове все же произошел ряд позитивных изменений в вопросе защиты и поощрения прав человека. К их числу можно отнести продолжение межобщинного сотрудничества и прогресс (хотя и незначительный) в поиске и идентификации пропавших без вести лиц, последовательные усилия субъектов гражданского общества по налаживанию диалога и сотрудничества, открытие двух новых официальных пропускных пунктов и восстановление нескольких объектов религиозного и культурного наследия.

Назад к оглавлению

 

 

 

ЛАТВИЯ

Ситуация с соблюдением прав человека в Латвийской Республике (ЛР) остается достаточно неблагополучной. Правящая коалиция, сформированная по итогам парламентских выборов в октябре 2018 г., продолжает курс на построение моноэтнической модели государства. Русскоязычное население страны по-прежнему рассматривается ею в качестве чужеродного и дестабилизирующего элемента. Вследствие этого национально ориентированная политика официальных властей сопровождается многочисленными нарушениями прав нацменьшинств.

Основным проблемным аспектом правозащитной сферы в Латвии остается вопрос отсутствия у значительной части латвийского населения (по данным Центрального статистического управления (ЦСУ), 10,7 % или 205,5 тыс. жителей) гражданства. На протяжении долгого времени официальная Рига не предпринимала реальных шагов для урегулирования этой проблемы, ограничиваясь разного рода «косметическими» улучшениями.

Тем не менее, после вступления в силу с 1 октября 2013 г. поправок к Закону ЛР «О гражданстве» практически вдвое увеличилась доля получивших гражданство детей «неграждан», достигнув 90 % от их общего числа. Кроме того, 21 марта 2019 г. президент Латвии Р.Вейонис повторно внес на рассмотрение Сейма инициативу о предоставлении автоматического гражданства детям «неграждан», родившимся после 1 января 2020 г. 5 ноября 2019 г. принят соответствующий закон, который ознаменует фактическое прекращение «воспроизводства» данного статуса. Однако потенциальные изменения носят скорее символический характер и никак не повлияют на дискриминационное положение более чем 200 тыс. ныне живущих «неграждан». При этом проблема, касающаяся именно появления в Латвии на свет новых «неграждан», не является столь острой – в 2018 г. данный статус получили всего 33 ребенка (в 2016 г. статус негражданина получили 47 детей, в 2017 г. – 51). Таким образом, остается значительное число людей, а несовершеннолетних «неграждан» насчитывается в целом менее 5 тыс. чел. При этом положительной оценки заслуживают изменения, внесенные в 2013 г. в Закон о гражданстве 1994 г., позволяющие «негражданам» по собственной инициативе регистрировать своих детей, родившихся в Латвии, в качестве гражданина Латвии. Упрощена процедура регистрации при рождении. Запрос на предоставление латвийского гражданства для новорожденного ребенка, рожденного «негражданами», теперь может быть сделан только одним родителем, а не обоими, как ранее. Как следствие число новорожденных «неграждан» сократилось до 23 в 2017 г.[263]

«Неграждане» по-прежнему лишены целого ряда социальных, экономических и избирательных прав. В настоящее время латвийские правозащитники насчитывают около 80 различий между гражданами и «негражданами» (для сравнения: в 2004 г. – 61), в том числе 47 ограничений в плане профессиональной самореализации (в 2004 г. – 25). «Неграждане», в частности, не имеют права быть государственными, в том числе муниципальными чиновниками, занимать посты на военной службе, быть судьями, прокурорами и т.п. В общественно-политической сфере «неграждане» не могут выступать в качестве учредителей политических партий, лишены права участвовать в работе судов в качестве судебных заседателей, а также заключать сделки по покупке земли и недвижимого имущества без согласия муниципальных властей и т.д.

Неблагополучную ситуацию в сфере натурализации подтверждает официальная статистика: темпы получения гражданства с каждым годом снижаются (в 2016-2018 гг. этот показатель оставался на рекордно низком уровне и составил 987, 915 и 930 чел. соответственно; для сравнения: в 2005 г. было натурализовано 19169 чел., в 2012 г. – 2213).

Последнее комплексное исследование, посвященное отношению «неграждан» к натурализации, было проведено при поддержке Управления по делам гражданства и миграции МВД ЛР в 2016 г. Согласно его выводам, среди «неграждан» наблюдается постепенный рост интереса к получению гражданства. Однако на момент проведения исследования натурализоваться были готовы только 35 % из их числа (преимущественно молодежь до 20 лет).

При сохранении сложившейся внутриполитической установки латвийских властей можно прогнозировать дальнейшее снижение темпов натурализации. При этом сокращение количества «неграждан» уже сейчас происходит в основном лишь за счет естественной убыли этой категории населения и его миграционного оттока.

Тематике «негражданства» в Латвии уделяется значительное внимание со стороны местных организаций гражданского общества, представляющих русскоязычное население, в первую очередь, Латвийского комитета по правам человека (ЛКПЧ). Организация ведет систематическую работу с международными правозащитными институтами, дипломатическим корпусом Риги и другими заинтересованными структурами. Данная активность вызывает подозрения у местных властей и на ежегодной основе находит отражение в отчетных докладах Службы государственной безопасности (ранее – Полиции безопасности).

На европейском уровне проблематика массового безгражданства в Латвии и Эстонии в 2017-2018 гг. рассматривалась в соответствующих комитетах Европейского парламента (ЕП) по инициативе евродепутата Т.Жданок и бывшего евродепутата А.Мамыкина, которым в 2016 г. удалось собрать 20 тыс. голосов граждан ЕС в поддержку петиции о предоставлении «негражданам» права голосовать не только на муниципальных выборах, но и на выборах в Европарламент. По итогам голосования Комитета по петициям ЕП в апреле 2018 г. было принято решение направить письма от депутатов Европарламента в адрес латвийских властей, выражающие обеспокоенность положением «неграждан». В апреле 2018 г. инициатива НПО «Федеративный союз европейских национальных меньшинств» (при активном участии Т.Жданок) «Minority Safepack» («Спасательный пакет для меньшинств») собрала более 1 млн подписей, необходимых для дальнейшего ее рассмотрения в структурах ЕС.

Положение в Латвии уязвимых групп населения (дети, женщины, пожилые люди, лица с инвалидностью) критике со стороны международных правозащитных институтов не подвергалось. В то же время уровень латвийского пенсионного обеспечения является одним из самых низких по ЕС. По данным агентства Eurostat, в Латвии доля пенсионеров, находящихся на пороге бедности, составляет 43,7 %. При этом в 2017 г. доля лиц, подверженных риску материальной необеспеченности, в целом составила, по оценкам, 23,3 % населения (на 1,2 % больше, чем в 2016 г.). При этом самый высокий (44,2 %) показатель зафиксирован в Латгалии – регионе с традиционным преобладанием представителей русскоязычного меньшинства.

В то же время продолжает оставаться дискриминационным положение проживающих в Латвии ветеранов Великой Отечественной войны. В отличие от признанных национальными партизанами – «лесных братьев» (многие из которых в годы войны служили в добровольческих легионах «Ваффен-СС») они не могут претендовать на надбавки к пенсиям и соцпакет. В январе 2018 г. был принят Закон о статусе участника Второй мировой войны, который фактически поставил знак равенства между солдатами Советской Армии и сражавшимися на стороне фашистов легионерами. Решение об установлении льгот для обладателей этого статуса самоуправления принимают самостоятельно.

Эти меры полностью следуют в русле проводимой латвийскими властями последовательной линии на исторический ревизионизм, оправдание и героизацию бывших эсэсовцев и их пособников, реабилитацию нацистских преступников. Прославление латышских легионеров «Ваффен-СС» и попытки представить гитлеровских приспешников «борцами за свободу» остаются одним из ключевых элементов доказательной базы концепции «советской оккупации» и «патриотического воспитания» молодежи[264].

Ежегодно в Риге 16 марта проводятся шествия бывших легионеров «Ваффен-СС» при участии представителей ультраправых партий. Эти акции неонацистов представляются официальной Ригой как «мирные мероприятия», якобы соответствующие демократическим стандартам.

Очередное позорное шествие легионеров в центре Риги состоялось 16 марта 2019 г. с участием парламентариев «Национального блока» и советника премьера по вопросам демографии. При этом латвийский Антифашистский комитет был лишен возможности проводить 16 марта полноценные «ответные» мероприятия. Несмотря на своевременную подачу соответствующих заявок, пикет ветеранов Великой Отечественной войны и бывших узников фашистских лагерей переносят от Памятника Свободы (конечная точка маршрута шествия в поддержку легионеров) в более отдаленное место под предлогом «обеспечения безопасности».

Марши ветеранов «Ваффен-СС» подвергаются серьезной критике международного сообщества. Функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и неравенством в своих докладах неоднократно выражала озабоченность в связи с ежегодным проведением 16 марта церемоний поминовения латвийских легионеров «Ваффен-СС». ЕКРН обратила внимание на то, что члены парламента, принадлежащие к партии «Национальный альянс», которая входит в правящую коалицию, были замечены в участии в этих церемониях. ЕКРН неоднократно выносила рекомендации латвийским властям осудить все попытки увековечивания памяти воевавших в «Ваффен-СС» и сотрудничавших с нацистами, а также призвать членов парламента воздержаться от участия в подобных церемониях.[265] 

Однако вместо мер, направленных на борьбу с неонацизмом, в Латвии уже на государственном уровне предпринимаются попытки сместить акценты и предоставить латвийским неонацистам легальные основания для проведения своих акций. Так, президент Латвии Э.Левитс выдвинул инициативу объявить 17 марта днем памяти движения национального сопротивления. Данная инициатива подается в качестве стремления почтить память патриотов Латвии, сопротивлявшихся «оккупационным режимам». По сути, это – попытка на государственном уровне закрепить чествование «лесных братьев», часть из которых составляли бывшие легионеры СС, скрывавшиеся от правосудия.

Латвийские официальные лица регулярно выступают с публичными заявлениями, направленными на оправдание и даже героизацию пособников нацистов. Очередным примером служит заявление министра обороны Латвии А.Пабрикса на акции на кладбище легионеров у населенного пункта Море 27 сентября 2019 г., посвященной «75-летию оборонительных боев против Красной Армии». Глава оборонного ведомства Латвии в своей речи назвал легионеров СС гордостью латышского народа и государства и призвал чтить их память. Позицию главы оборонного ведомства Латвии поддержал его однопартиец – министр регионального развития Ю.Пуце, который заявил, что не видит проблем в его высказывании о «героизме» латышских легионеров.

Инструментом продвижения политики властей являются латышскоязычные СМИ. Так, накануне 16 марта 2019 г. СМИ отметились очередными публикациями, подготавливающими почву для «правильного» восприятия населением этой даты и связанных с ней мероприятий. Их авторы напоминали о тех «унижениях, которые выпали на долю латышей по вине СССР», а также противопоставляли празднование 16 марта торжествам по случаю 9 мая в г. Риге у «навязанного оккупантами символа Победы» – памятника воинам-освободителям в Пардаугаве.

Власти Латвии насаждают призывы к сохранению памяти о пособниках нацистских преступников не только среди жителей страны, но и активно стремятся выйти на европейский уровень. Так, с подачи музея оккупации Латвии 23 сентября 2018 г. в г. Зедельгем (Бельгия) открыт памятник латышским легионерам «Ваффен-СС», которые в конце войны оказались в местном лагере для военнопленных.

Для Латвии характерны и другие попытки героизации нацизма и фальсификации истории. Из последних примеров – дело Г.Цукурса, причастного к уничтожению еврейского населения в годы Великой Отечественной войны, сбор подписей за снос памятника воинам-освободителям и осквернение мемориала в г. Риге.

Так, в феврале 2019 г. Генеральная прокуратура Латвии приняла решение закрыть уголовный процесс о возможной причастности Герберта Цукурса (состоявшего в рядах «команды Арайса», подразделения латышской вспомогательной полиции и получившего кличку «рижский мясник») к уничтожению еврейского населения Латвии в годы Второй мировой войны. Следствие велось с 2006 г. по статье 71 Уголовного закона Латвии «геноцид». В действиях Г.Цукурса латвийская прокуратура не обнаружила предусмотренного статьей 71 состава преступления. Однако после обращения в мае 2019 г. Совета еврейских общин Латвии к Генеральному прокурору по данному вопросу 16 сентября 2019 г. стало известно, что Генеральная прокуратура Латвии приняла решение возобновить уголовный процесс против Г.Цукурса, указав, что заключение, подготовленное ведущим данное дело прокурором, было принято «преждевременно, не использовав все предусмотренные в Законе об уголовном процессе следственно-процессуальные действия по получению и проверке доказательств». Для ведения дела был назначен другой прокурор.

Продолжаются попытки по уничтожению памятника воинам-освободителям Латвии в Риге. И это при том, что демонтаж этого монумента является нарушением российско-латвийского межправительственного Соглашения от 30 апреля 1994 г. о социальной защите проживающих на территории Латвийской Республики военных пенсионеров Российской Федерации и членов их семей. В марте 2019 г. инициатива некоего У.Полиса за демонтаж этого памятника собрала более 10 тыс. подписей граждан Латвии. Этого количества подписантов было достаточно для начала рассмотрения инициативы Сеймом, которая была передана в первую инстанцию – комитет Сейма по мандатам и этике. 13 июня 2019 г. дискуссия в Сейме по поводу дальнейшей судьбы этой инициативы продолжилась: большинство депутатов (45) проголосовали за её передачу в профильные комиссии Сейма – по иностранным делам и по образованию, культуре и науке. 11 сентября 2019 г. Комиссия Сейма по образованию, культуре и науке не поддержала инициативу о сносе монумента, но и не отвергла её, пообещав изыскать другие способы нейтрализации «негативного влияния» памятника. При этом большинство депутатов высказалось за то, что в нынешнем виде монумент существовать не может. В качестве основного варианта предлагалось кардинальное изменение интерпретации смысла и значения памятника. В итоге инициатива была передана на рассмотрение Комиссии Сейма по иностранным делам.

Еще одним проявлением циничного переписывания истории является отношение властей Латвии к деятельности антифашистских организаций. Так, спецдокладчик Совета ООН по правам человека по современным формам расизма указывает в своем докладе 38-й сессии Совета, что в ежегодном докладе полиции по охране общественного порядка за 2016 г., опубликованном в апреле 2017 г., была сделана запись, согласно которой неофициальные празднования Дня Победы над нацистской Германией представляют угрозу национальной безопасности[266]. Какие-либо предпосылки изменения такого подхода со стороны латвийских властей отсутствуют.

В первой половине 2019 г. кампания латвийских властей по «десоветизации» и нивелированию значимости подвига солдат Красной Армии, приравнивании их к сражавшимся на стороне фашистов латвийским легионерам СС достигла беспрецедентных масштабов. 30 мая 2019 г. Сейм передал на рассмотрение Комиссии по правам человека и общественным делам поправки к закону о собраниях, шествиях и пикетах, вводящие запрет на использование георгиевских ленточек на публичных и праздничных мероприятиях, а 20 июня в окончательном чтении одобрил поправки, запрещающие носить униформу тоталитарных режимов, к которой была отнесена и форма Советской Армии, в ходе общественных мероприятий.

Демонтаж в ночь с 30 октября на 1 ноября 2019 г. памятника советским подводникам Балтики, находившегося недалеко от Штаба морских сил Латвии, за которым ухаживали общественные активисты  из объединения моряков и местные жители, вызвал опасения общественников, что эта акция может спровоцировать цепочку подобных акций.[267] Данный памятник был снесен в нарушение российско-латвийского соглашения 1994 г. о социальной защите российских военных пенсионеров, при этом проводившее эти работы Государственное агентство по недвижимости сообщило, что во время демонтажа памятник развалился и восстановлению не подлежит.

Все более заметным становится активно внедряемый властями тренд на сужение сферы применения негосударственных языков. Латышский язык является единственным языком, разрешенным для общения с органами власти, использования в топографических знаках и других надписях, а также в документах, удостоверяющих личность.[268] В этой связи Консультативный комитет Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств пришел к заключению, что языковая политика руководства страны ведет к сокращению пространства использования других языков, в частности языков национальных меньшинств, и, как следствие, ограничивает право этнических и языковых меньшинств на свободу выражения мнения. 

В 2017-2018 гг. депутаты Сейма от Национального объединения неоднократно пытались продавить законодательные поправки, принуждающие работников сферы обслуживания использовать только государственный язык, а также запрещающие предвыборную агитацию на русском языке и ретрансляцию российских каналов на территории Латвии.

Фактическая ликвидация русскоязычного образовательного пространства осуществляется через всеобъемлющую реформу образования (перевод школ и детских садов на латышский язык обучения, разработка и внедрение нового содержания образования, оптимизация школьной сети, запрет на преподавание на русском языке в частных вузах).

Так, в апреле 2018 г. были одобрены очередные поправки к Закону «Об образовании» и к Закону «О всеобщем образовании», предусматривающие постепенный полный перевод школьного обучения на латышский язык с 2021-2022 учебного года. В соответствии с ними в основной школе (7-9 классы) преподавание будет осуществляться в пропорции 80 % на 20 %, в средней (10-12 классы) – только на государственном языке.

Начиная с 2017-2018 учебного года, все учащиеся, в том числе и те, кто учился по программам национальных меньшинств, обязаны сдавать централизованные экзамены на латышском языке по таким предметам, как математика, химия, биология, физика, информатика, география и экономика.

В июне 2018 г. были приняты поправки к Закону о высшей школе, предусматривающие запрет на обучение на русском языке также и в частных вузах и колледжах. Аккредитация программ на русском языке останется в силе до истечения их срока, но набор на них новых студентов с 2019 г. уже не ведется.

Попытки заинтересованной общественности добиться пересмотра школьной реформы не увенчались успехом. 23 апреля 2019 г. Конституционный суд ЛР огласил решение по иску против поправок к Закону об образовании, поданному партией «Согласие». Суд признал образовательную реформу, направленную на фактическую ликвидацию билингвальных школ, соответствующей Конституции Латвии.

В русле общей дискриминационной политики, направленной на постоянное введение ограничений на использование русского языка в сфере образования, оказались и меры латвийских властей, серьезно переформатировавшие дошкольное образование в стране. 1 сентября 2019 г. вступили в силу Правила Кабинета министров Латвии № 716 от 21 ноября 2018 г., регламентирующие дошкольное образование. Данные правила предусматривают использование латышского языка в качестве основного средства общения во время игр с детьми младшего возраста. Правозащитники отмечают, что перед разработкой этих мер консультаций с представителями национальных меньшинств и правозащитниками, занимающимися защитой прав нацменьшинств, не проводилось.

Озвучиваются намерения властей по полному переводу всего дошкольного образования на латышский язык. Об этом, в частности, договорились основные политические силы Латвии на заседании 23 сентября 2019 г. коалиционного совета по сотрудничеству (в его состав входят пять правящих партий) в ходе обсуждения поправок, имеющих целью обязать самоуправления обеспечить обучение на госязыке в каждом муниципальному дошкольном учреждении, в том числе в детских садах национальных меньшинств.

Латышизация образования затронула и частные учебные заведения. 4 июля 2018 г. президент Латвии Р.Вейонис утвердил поправки, затрагивающие возможность воспользоваться услугами частных вузов с русскоязычными программами обучения (с 2019 учебного года новых наборов студентов не производится). Данные поправки игнорируют интересы трети студентов-частников, обучавшихся в Латвии на русском языке, и в настоящий момент оспариваются в Конституционном суде депутатами партии «Согласие».

14 ноября 2019 г. Конституционный суд Латвии признал соответствующим основному закону страны перевод обучения на государственный язык в частных школах для национальных меньшинств.

Все упомянутые меры по переводу образования на латышский язык при этом проводятся властями без учета мнения самих учеников. По данным опроса латвийских школьников, проведенного газетой «Latvijas Avize», большинство из них считает русский язык крайне востребованным для повышения своей конкурентоспособности на рынке труда. Многие из них заинтересованы в изучении русского языка, поскольку считают его инструментом межнационального и международного общения, который открывает им возможности работы не только на российском направлении, но и с другими странами.

В этой связи КК РКЗНМ выразил мнение о том, что принятые в апреле 2018 г. поправки к Закону об образовании, предусматривающие перевод школьного обучения на латышский язык к 2020-2021 учебному году, ставят учащихся, принадлежащих к национальным меньшинствам, в заведомо невыгодное положение с точки зрения успеваемости, что в свою очередь может отрицательно сказаться на их возможностях успешной интеграции в социально-экономическую жизнь общества.[269]

Формальных ограничений на участие в политической жизни и управлении государством (за исключением проблемы «неграждан») в Латвии не зафиксировано. В то же время можно говорить об избирательном давлении на леворадикальные силы, позиционирующие себя в качестве борцов за права русскоязычного населения. Так, в июне 2018 г. евродепутату, сопредседателю партии «Русский союз Латвии» Т.Жданок было отказано в участии в выборах в Сейм (6 октября 2018 г.) на основании Закона о выборах, запрещающего участвовать в них лицам, после 13 января 1991 г. состоявшим в определенных советских организациях (Коммунистическая партия и т.п.). Вместе с тем, языковые требования используются в качестве предлога для прекращения полномочий избранных членов местных советов. Один из таких случаев касается депутата Балвской думы Ивана Баранова, мандат которого был аннулирован на основании недостаточного владения латышским языком. Мэр г. Даугавпилса Рихард Эйгим был оштрафован в октябре 2017 года за недостаточное владение латышским языком. Ему было предложено улучшить знание латышского языка в течение шести месяцев, после чего он должен сдать новый экзамен.[270]

Нарушения гражданских свобод в Латвии (свобода выражения мнения, собраний и вероисповедания) периодически возникают в контексте проводимой официальной Ригой политики принудительной дерусификации всех сфер общественной жизни.

На активистов, стремящихся сопротивляться официальной линии на латышизацию общественной жизни и ухудшению правового и социального положения российских соотечественников, в последнее время оказывается колоссальное давление. В течение 2018 г. прошла серия арестов борцов за права нацменьшинств и лидеров русскоязычной диаспоры (А.Гапоненко, В.Линдерман, Ю.Алексеев). Началось преследование соотечественников, активно выступающих за сохранение русских школ – 11 человек вызывали на допрос в Полицию безопасности в связи с организацией Вселатвийского родительского собрания в марте 2018 г., против восьми из них (включая Т.Жданок) до сих пор проводится расследование в рамках уголовного дела. Всем им предъявляют обвинения в разжигании национальной розни и действий, направленных против государственной целостности и безопасности Латвии.

С этих же позиций следует расценивать и более ранние меры. Так, в 2015-2016 гг. были приняты поправки к Закону «Об образовании», в соответствии с которыми педагогов и администрации школ обязали быть лояльными государству, в противном случае новая редакция закона предусматривает увольнение «нелояльных» учителей и директоров школ. Очевидно, что эта правовая норма направлена исключительно на искоренение всякого инакомыслия в школах нацменьшинств, создает атмосферу подозрительности и опасений, что не способствует укреплению доверия между различными слоями общества.

Осенью 2017 г. были также приняты поправки к Закону об обществах и фондах, предусматривающие возможность упрощенного закрытия организаций, если они угрожают безопасности страны и общественному порядку, которые, по словам представителей Национального объединения, «в случае нарушений позволят пресекать деятельность финансируемых Кремлем негосударственных организаций».

Требования к определенному уровню владения латышским языком предъявляются практически во всех профессиях, перечисленных в приложении к правилам Кабинета министров № 733 от 7 июля 2009 г. «Об объеме знания государственного языка и порядке проверки навыков владения государственным языком, необходимых для выполнения профессиональных и должностных обязанностей, получения постоянного вида на жительство и приобретения статуса постоянного жителя Европейского сообщества, и о государственной пошлине за проверку владения государственным языком» – это около 3600 профессий и должностей, включая такие, как могильщики, пастухи, конюхи, водители автобусов.

Подобная языковая практика отрицательно сказывается на возможности занятия государственных и муниципальных должностей латвийскими гражданами, не являющимися носителями языка, в частности лицами, принадлежащими к национальным меньшинствам.

В соответствии с правилами Кабинета министров № 733 от 7 июля 2009 г. члены руководящих органов НПО также обязаны владеть латышским языком на уровне носителей языка (уровне С1 – самый высокий). Согласно процедуре, они могут обратиться в Центр государственного языка (действующий при Министерстве юстиции) с просьбой понизить требования к членам совета директоров. Вместе с тем критерии, которые должны применяться Центром государственного языка при рассмотрении исключений, остаются неопределенными.

В соответствии с Законом о государственном языке другие языки могут использоваться только в крайне ограниченных обстоятельствах при обращении в государственные органы, такие как полиция, медицинские учреждения, спасательные службы (в случае чрезвычайных ситуаций, срочных вызовов, медицинской помощи, преступлений или других нарушений закона).

Несмотря на то, что многие местные органы власти, в том числе в Риге, предоставляют услуги устного перевода, латышский язык по-прежнему является единственным языком, используемым муниципальными органами власти независимо от доли населения, принадлежащего к национальным меньшинствам. Эти законодательные нормы создают трудности в получении госуслуг для некоторых пожилых жителей, в частности для тех, кто не изучал латышский язык. По результатам последней переписи 40,2 % жителей Риги заявили о русской этнической принадлежности, а на русском языке, согласно тому же источнику, дома говорят 55,8 % жителей Риги и 60,3 % жителей Латгальского района. КК РКЗНМ неоднократно повторял свою позицию о том, что «нынешний подход к ограничению использования других языков несовместим с Рамочной конвенцией о защите национальных меньшинств и, кроме того, считает, что он может быть контрпродуктивной».[271]

КК РКЗМ отметил отсутствие прогресса в давнем вопросе относительно права лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, записывать свои имена и фамилии на языке меньшинств в официальных документах. Процедура расшифровки личных имен, происходящих из других языков, на латышском языке и их использование в личных документах, определяется Законом о государственном языке, Законом о документах, удостоверяющих личность, правилами Кабинета министров №114 от 2 марта 2004 г. «Правила о написании и использовании личных имён на латышском языке, а также их идентификации», правила  Кабинета Министров № 134 от 21 февраля 2012 г. «Об удостоверяющих личность документах». Практика транскрипции на латышском языке в свидетельствах о рождении и документах, удостоверяющих личность, личных имен, используемых лицами, принадлежащими к национальным меньшинствам, написаны в соответствии с грамматическими правилами латышского языка, и не учитывают нормы языков меньшинств. Способ написания личных имен является правом, охраняемым Рамочной конвенцией, и является неотъемлемой частью культурных традиций.[272]

К сожалению, отсутствуют какие-либо договоренности относительно празднования Рождества православных верующих по юлианскому календарю. Это особенно проблематично для русских, белорусов и украинцев, многие из которых являются православными христианами, в частности для детей школьного возраста и трудящихся, исповедующих эту религию. Многочисленные предложения, внесенные в Сейм, по изменению законодательства в отношении официально признанных праздников были отклонены.

При формально существующем плюрализме мнений в латвийском обществе на основные информационные ресурсы, распространяющие отличные от официальной точки зрения, оказывается значительное давление, в том числе финансово-юридического характера. Наиболее показательным в данном контексте стало приостановление в 2014 г. и 2016 г. вещания телеканала «РТР-Планета», а также канала «Россия РТР» в феврале 2019 г. сроком на три месяца на основании решения латвийского Национального совета по электронным СМИ (НСЭСМИ). Поводом для принятия такого решения стали озвученные в новостных и аналитических передачах канала оценки событий на Украине, отличавшиеся от официальной их трактовки Ригой, в которых Совет усмотрел «разжигание ненависти и призыв к военным действиям».

В ноябре 2019 г. запрещена трансляция 9 российских телевизионных каналов (формальное основание – бенефициаром является российский предприниматель Ю.В.Ковальчук).

18 июня 2019 г. НСЭСМИ обратился в Сейм с просьбой принять поправки к закону, позволяющие ограничивать трансляцию телепередач любых стран на территории Латвии, если они нарушают установленные ограничения, а именно содержат призывы к насилию или разжиганию ненависти, дискриминации в отношении какого-либо лица или группы лиц; призывы, несущие опасность для общественного порядка, в том числе госбезопасности и обороны и т.д. По мнению Совета, это позволит эффективно обеспечивать защиту информационного пространства Латвии.

Конституционным судом Латвии 5 июня 2003 г. были отменены языковые квоты на радио- и телепередачи. Статья 32 Закона об электронных средствах массовой информации предписывает общегосударственным и региональным электронным и телевизионным средствам массовой информации показывать 65 % всех программ, за исключением рекламы, на латышском языке. В 2014 г. Сейм принял поправки к Закону об электронных средствах массовой информации, согласно которым подавляющее большинство коммерческих (частных) радиостанций, в частности тех, которые работают на основе лицензий на вещание, с января 2016 г. должны перейти на вещание на латышском языке. Это коснулось бы 50 из 67 радиостанций. После протестов 17 декабря 2015 г. в эти положения были внесены поправки, отложившие их вступление в силу на 2017 г. и сократившие число «пострадавших» радиостанций до 37. Поправки к закону 2016 г. обязывают радиостанции заполнять не менее 90 % еженедельного эфирного времени собственным контентом, очевидно, в целях ограничения ретрансляции контента иностранного производства. Для обеспечения соблюдения языковых квот поправками к Кодексу об административных нарушениях был назначен штраф за нарушение лицензионных условий от 2100 евро до 10000 евро.[273]

Выбрав карательный подход, власти направляют негативный сигнал носителям языков национальных меньшинств, в частности русского языка. Это свидетельствует о несогласии с его присутствием в эфире и, как следствие, в общественной жизни Латвии. В целом КК РКЗНМ признал, что, условия и требования, установленные настоящим законодательством, нарушают Рамочную конвенцию, выходят за рамки лицензионных требований и неоправданно препятствуют частным вещателям, тем самым ограничивая доступ к СМИ лицам, принадлежащим к национальным меньшинствам.[274]

Случаев пыток и негуманного обращения, в том числе в местах лишения свободы, зафиксировано не было. В то же время латвийские власти признают, что не все тюрьмы в стране находятся в надлежащем состоянии, в связи с чем сейчас обсуждаются вопросы реорганизации и строительства новых мест лишения свободы.

Разжигание национальной или расовой вражды является уголовно наказуемым деянием (статья 78 Уголовного кодекса Республики Латвии). Вместе с тем латвийским законодательством не установлены нормы, запрещающие массовое распространение, производство или хранение письменных, изобразительных и иных материалов, направленных на унижение достоинства человека или группы лиц по признаку расы, языка, религии, национального или этнического происхождения, а также предусматривающие ответственность за публичные оскорбления, диффамацию или угрозы по вышеперечисленным признакам.[275]

Латвийские власти регулярно сообщают о преступлениях на почве ненависти в Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ. В 2015 и 2016 гг. латвийские власти сообщали БДИПЧ об 11 инцидентах на почве ненависти в год. В предыдущие годы число подобных зарегистрированных инцидентов было выше: 13 – в 2014 г., 22 – в 2013 г. и 18 – в 2012 г.

В 2016 г. Латвийский центр по правам человека (ЛЦПЧ) провел опрос среди представителей 11 НПО и мигрантов, а также иностранных студентов, обучающихся в Латвии, относительно проявлений нетерпимости и дискриминации. Почти 68 % были жертвами, а 33 % – свидетелями инцидентов на почве ненависти или проявлениями дискриминации, или слышали о таких случаях. 13 % респондентов стали жертвами нападений или попыток нападения, либо слышали о других жертвах таких нападений. По мнению респондентов, инциденты на почве ненависти были мотивированы расовым происхождением (36 %), этническим происхождением/ксенофобией (25 %), языком (22 %), религией (6 %). Вместе с тем НПО и представители меньшинств указали Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью на то, что жертвы разжигания вражды предпочитают не сообщать о подобных случаях в полицию из-за сомнений в способности или готовности правоохранительных органов эффективно расследовать эти инциденты.[276]

Более 40 % граждан третьих стран сообщают о том, что они подвергались дискриминации, например, во время обращения в государственные органы, полицию, медицинские учреждения, при прохождении пограничных пунктов, а также на улице и в общественном транспорте.[277]

ЕКРН отметила усиление исламофобской риторики в Латвии в общественно-политических дискуссиях. В ходе обсуждения принятия Латвией беженцев по квотам были отмечены исламофобские комментарии, приравнивающие беженцев к террористической угрозе и направленные в целом против мигрантов. Вопиющие примеры включают случай с латвийским предпринимателем, который использовал пространство Интернет для разжигания расовой вражды к лицам африканского происхождения, объявив о своей готовности расстреливать их, а также комментарии пользователей сети Интернет, призывающие к сожжению мусульман.[278]

Нередки случаи антисемитских высказываний в сети Интернет, угроз в адрес еврейской общинной школы, вандализма и осквернения еврейского кладбища в Риге. Латвийские СМИ сообщали, что еврейское кладбище в Резекне четыре раза подвергалось актам вандализма в августе и сентябре 2017 г. [279]

Международные правозащитные организации неоднократно обращали внимание латвийских властей на проблемы с правозащитной ситуацией в стране, особенно в части, касающейся положения нацменьшинств.

Латвия не подписала Европейскую хартию региональных языков от 5 ноября 1992 г., а основополагающую Рамочную конвенцию Совета Европы о защите национальных меньшинств ратифицировала только в 2005 г. Эта процедура была осуществлена ею с двумя оговорками, ограничивающими действие положений Конвенции, в соответствии с которыми национальным меньшинствам в местах их компактного проживания предоставляется возможность общаться с властями на родном языке, а также использовать его в топографических названиях. Кроме того, в принятой при ратификации РКЗНМ латвийским парламентом дополнительной декларации отдельно оговорено, что «неграждане» не являются субъектами упомянутой Конвенции, то есть они не рассматриваются Ригой в качестве представителей национальных меньшинств.

Всего за последние годы опубликовано несколько десятков подобного рода рекомендаций и предложений, причем в этой работе участвовали не только структуры Совета ООН по правам человека, Совета Европы, ОБСЕ, но и Парламентские ассамблеи СЕ и ОБСЕ. В течение 2019 г. профильные организации также неоднократно обращались к наиболее болезненным для Латвии темам.

Так, 30 августа 2018 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации в заключительных замечаниях по очередном периодическому докладу Латвии о выполнении Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации за период 2008-2016 гг. выразил обеспокоенность образовательной реформой, а также проблемой «неграждан». Эксперты рекомендовали Латвии предпринять необходимые усилия, чтобы языковая политика и законодательные нормы не приводили к прямой или косвенной дискриминации населения.

Согласно докладу КК РКЗНМ от 23 февраля 2018 г. Латвия должна активнее способствовать интеграции нацменьшинств в общественную жизнь. Комитет подверг критике ряд политических инициатив, в том числе направленных на продвижение латышского языка в сфере образования, СМИ и др. Они, по мнению Консультативного комитета, ограничивают права лиц, принадлежащих к нацменьшинствам, и увеличивают их чувство «исключенности». В негативном ключе также были отмечены ограничения избирательных прав «неграждан» на местных выборах и поправки «о лояльности» педагогов от 2016 г.

Кроме того, в 2019 г. международные структуры поднимали вопрос об имеющемся в Латвии «дефиците демократии». В январе 2019 г. Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ обнародовало подготовленные по итогам последних выборов в Сейм ЛР материалы. По оценкам Организации, в голосовании могли бы принять участие около 227 тыс. совершеннолетних «неграждан». Латвии было рекомендовано повысить вовлеченность граждан в политические процессы через повышение темпов натурализации, в частности, упрощение процедуры получения гражданства, а также увеличение числа бесплатных курсов латышского языка.

Функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью в своем очередном докладе от 4 декабря 2018 г. (опубликован 5 марта 2019 г.) отметила, что в ближайшие два года будут особо пристально следить за созданием в Латвии спецподразделения Госполиции по работе с уязвимыми группами населения, а также за обеспечением присвоения автоматического гражданства детям «неграждан».

Одновременно Латвии было рекомендовано уделять больше внимания правам цыган, беженцев, а также провести расследования по заявлениям о расовой дискриминации в секторе здравоохранения.

В марте 2019 г. в Латвии с визитом находился Верховный комиссар ОБСЕ по делам нацменьшинств Л.Заньер. Он дал осторожные оценки проводимой реформе образования, а также выразил обеспокоенность проблемой массового безгражданства, в том числе приветствовал законодательную инициативу президента Р.Вейониса о предоставлении автоматического гражданства детям «неграждан».

Правительство Латвии по-прежнему отказывается признавать рекомендации профильных институтов относительно существования в стране института «неграждан» и необходимости сохранения русскоязычного образовательного пространства. В их подаче специфика сложившейся в Латвии ситуации обусловлена преимущественно историческими особенностями, в частности, пребыванием Латвии в составе СССР («советской оккупацией» в 1940-1991 гг.). Делается акцент на том, что с учетом концепции «двойной оккупации» из международного права никоим образом не вытекает обязанность Латвии автоматически присваивать гражданство лицам, которые никогда не являлись гражданами Латвии и въехали в Латвию во время «оккупации».

Латышизация образования, по мнению правящих кругов, приведет к уравниванию конкурентных возможностей выпускников латышских и билингвальных школ.

Таким образом, латвийские официальные лица дают четкий сигнал, что ввиду некой «особой» исторически сложившейся ситуации в стране они не намерены предпринимать каких-либо существенных действий для улучшения положения нацменьшинств. Политика культурной и лингвистической дискриминации будет, видимо, продолжаться, что неминуемо приведет к увеличению оттока населения из страны. 

Назад к оглавлению

 

 

 

ЛИТВА

В Литве продолжают фиксироваться случаи нарушения ряда основополагающих прав и свобод человека. Наиболее ярким примером является многолетний судебный процесс по сфабрикованному по политическим мотивам уголовному делу об известных событиях в Вильнюсе в январе 1991 г. В ходе него были грубейшим образом нарушены нормы литовского законодательства и международного права, в том числе запрет на придание закону обратной силы, принципы презумпции невиновности и состязательности. При этом не была доказана причинно-следственная связь между действиями выполнявших свой приказ военных и гибелью гражданских лиц.

В результате 27 марта 2019 г. Вильнюсский окружной суд приговорил 67 бывших советских партийных и государственных деятелей, бойцов спецподразделений и военнослужащих, большинство из которых граждане России, к длительным срокам лишения свободы за совершение ими «военных преступлений и преступлений против человечности», в том числе бывшего министра обороны СССР Д.Т.Язова (на 10 лет), бывшего командующего Вильнюсским гарнизоном Советской Армии В.Н.Усхопчика (на 14 лет), бывшего офицера КГБ М.В.Головатова (на 12 лет). Среди осужденных двое росграждан, приговоренных в очном порядке – житель Калининграда Ю.Н.Мель (осужден на 7 лет заключения) и житель литовской столицы Г.А.Иванов (осужден на 4 года).

Ю.Н.Мель в течение 5 лет с момента своего задержания и до объявления приговора находился под стражей в вильнюсском СИЗО. Литовский суд каждые три месяца продлевал срок его ареста, игнорируя наличие у него диабета. Данные действия противоречат общепринятой процессуальной практике[280].

Еще одним случаем фабрикования в Литве уголовных дел по политическим мотивам является развернутая в конце 2018 г. главной спецслужбой Литвы – Департаментом государственной безопасности –кампания по преследованию и запугиванию под надуманным обвинением в шпионаже в пользу России в отношении группы российских и литовских граждан.

Основным обвиняемым в рамках уголовного дела стал известный литовский политик А.Палецкис, посещавший Республику Крым Российской Федерации и имеющий свою, отличную от позиции официальных властей, точку зрения по процессу об указанных январских событиях в Вильнюсе 1991 г. Он был арестован и с октября 2018 г. содержится под стражей. В разработку местных правоохранительных органов попали российские граждане публицист, историк В.В.Иванов и поисковик, руководитель общественной организации «Забытые солдаты» В.В.Орлов. Каких-либо конкретных обвинений и доказательств их вины по упомянутой статье им так и не предъявлено. Однако российским гражданам дали понять, что они преследуются за инакомыслие и публично демонстрируемые симпатии к России. При этом в отношении В.В.Иванова было сфабриковано другое обвинение – в незаконном хранении огнестрельного оружия в связи с найденным у него при обыске сломанным стартовым пистолетом.

В мае 2019 г. суд приговорил представляющего интересы русскоязычных избирателей депутата Клайпедского горсовета В.Титова к выплате штрафа в размере 12 тыс. евро за высказывания в 2018 г. против героизации одного из лидеров «лесных братьев» А.Раманаускаса-Ванагаса, посчитав их «оскорблением его памяти», «разжиганием розни», «отрицанием советской оккупации».

В октябре-ноябре 2019 г. под давлением литовских спецслужб оказались председатель Союза наблюдателей за правами человека в Литве Д.Шульцас  и председатель Социалистического народного фронта Литвы Г.Грабаускас, призывавшие к прекращению преследований по политическим мотивам А.Палецкиса и Ю.Меля. В отношении Д.Щульцаса было заведено дело за подготовку совместно с Л.Плунгене и Р.Плунге петиции в Верховный суд Литвы, в которой было указано, что действия двух судей, возможно, были незаконными. Правозащитник был признан виновным. В начале ноября он был вынужден покинуть страну.

22 октября 2019 г. в квартире Г.Грабаускаса был проведен обыск в рамках возбужденного в отношении него уголовного дела – также об «оскорблении» «лесных братьев». 1 декабря 2019 г. правозащитника задержали сотрудники пограничной службы в аэропорту Вильнюса, куда он прибыл после участия в 12-й сессии Форума по вопросам меньшинств Совета ООН по правам человека. Обыск длился около часа. Литовские пограничники не обнаружили никаких запрещенных предметов и отпустили Г.Грабаускаса. Правозащитное сообщество отмечает, что Г.Грабаускас был задержан после того, как на Форуме он указал на практику политически мотивированных уголовных дел в Литве.[281] Фактически, правозащитник подвергся преследованиям за участие в мероприятии по линии ООН.

В этом контексте тревогу независимых правозащитников вызывает принятое 12 марта 2019 г. решение Европейского Суда по правам человека по делу «Дрелингас против Литвы», в котором оставлен в силе приговор литовского суда бывшему сотруднику КГБ В.Дрелингасу, участвовавшему в 1956 г. в операции по задержанию А.Раманаускаса-Ванагаса и его жены (впоследствии по решению советского суда главарь бандформирования был расстрелян). Официальный Вильнюс трактует данное постановление ЕСПЧ как признание борьбы органов советской власти против «воевавших за свободу Литвы партизан» «геноцидом литовского народа»[282].

Общественной травле в начале 2019 г. подвергся литовский писатель М.Ивашкявичюс, которого организация политических заключенных и ссыльных Литвы публично обвинила в клевете на литовских «лесных братьев» в романе «Зеленые» за упоминание об их участии в массовых убийствах евреев. Хотя за автора публично вступилась президент Литвы Д.Грибаускайте, а Генпрокуратура Литовской Республики не нашла в его деяниях состава преступления, он получил через Интернет угрозы убийства.

В то же время Правительство Литвы фактически признало свою ответственность за нарушение прав гражданина Саудовской Аравии Абу Зубайда, объявив, что выполнит постановление ЕСПЧ по делу «Абу Зубайда против Литвы». Речь идет о выплате истцу, содержавшемуся в 2005-2006 гг. в секретной тюрьме ЦРУ на территории ЛР, компенсации в 130 тыс. евро. В указанном решении Суда указано на нарушение Литвой статей Европейской конвенции о защите права человека и основных свобод, запрещающих пытки, гарантирующих право на свободу, защиту частной жизни и право на надлежащую защиту.

Данное дело и выполнение вынесенного постановления ЕСПЧ находится в фокусе внимания договорных органов ООН по правам человека. В частности, применительно к данному делу Комитет по права человека указал в июле 2018 г. на то, что литовские власти не провели полного и всестороннего расследования сопричастности государственных должностных лиц к нарушениям прав человека в рамках контртеррористических операций, включая тайное содержание под стражей. Отметив намерение Вильнюса исполнить упомянутое постановление ЕСПЧ, Комитет с озабоченностью указал на то, что государственные служащие в Литве отрицают обязывающий характер этого постановления.[283]

Кроме того, в феврале 2019 г. ЕСПЧ коммуницировал литовской стороне жалобу другого гражданина Саудовской Аравии М.А.Адама-аль-Хасави, в которой он обвиняет литовские власти в пытках и ограничении свободы в специальной тюрьме ЦРУ США в рамках программы борьбы с терроризмом, также в 2005-2006 гг.

Продолжались попытки ограничить право на свободу выражения мнения в отношении российских и литовских русскоязычных СМИ. Комитет по правам человека выражал обеспокоенность тем, что в ежегодной оценке угроз национальной безопасности Департамента государственной безопасности публикуются поименные указания ассоциаций, новостных агентств, журналистов, правозащитников и других лиц, при этом отсутствуют какие-либо критерии такой публикации или её мотивировка.[284] В январе 2019 г. Комиссия по телевидению и радиовещанию Литовской Республики (КТР) констатировала распространение «ложной, клеветнической и разжигающей ненависть информации о Литве и литовских партизанах» телеканалами «Первый Балтийский Канал Литвы» и «НТВ Мир Lithuania». Помимо двух вышеназванных СМИ под санкции литовского регулятора попадают и «REN TV Baltic» и «ТВЦ», блокируется работа новостного портала «Спутник.Литва».

В апреле 2019 г. Сейм Литвы одобрил поправки к законодательству, предоставившие КТР полномочия без решения суда останавливать трансляции зарубежных телеканалов, если распространяемая ими информация «несет серьёзную или большую угрозу общественной безопасности, включая обеспечение национальной безопасности и обороны страны» на основании выводов профильных ведомств.

Решение вопросов в стране, связанных с защитой и поощрением прав национальных меньшинств, на протяжении длительного времени характеризуется высокой степенью политизации.

После отмены в 2010 г. Закона о национальных меньшинствах 1989 г. приложенные усилия по разработке нового всеобъемлющего законодательства по защите меньшинств (было подготовлено 5 законопроектов), к сожалению, не увенчались успехом.

Сохраняются проблемы в области соблюдения прав национальных меньшинств Литвы в результате направленной на их ассимиляцию политики официальных властей. Это наглядно проявилось в ходе реформы школьного образования. Консультативный комитет Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств отмечает недостаточность усилий властей по смягчению ее негативных последствий для учащихся, изучающих языки меньшинств.

Закон об образовании 2011 г. ввел в качестве единственного языка обучения во всех школах литовский и унифицировал экзамен по государственному языку в 10 и 12 классах. Это создало значительные трудности для детей, принадлежащих к национальным меньшинствам, а восьмилетний переходный период стартовал в 2012 г. Для учеников школ национальных меньшинств, сдававших этот экзамен впервые в 2013 г., преподавание литовского языка велось на 818 часов меньше, чем для их сверстников из литовских школ. В настоящее время разрыв в результатах сокращается. Тем не менее, в школах национальных меньшинств сохраняется беспокойство в свете завершения восьмилетнего переходного периода.

По информации КК РКЗНМ, школы, ведущие обучение на языках меньшинств, сообщают о своей неготовности обеспечить адекватную подготовку своих учеников для сдачи единого государственного экзамена и попытках адаптировать единую учебную программу к потребностям детей, для которых литовский язык является вторым. Следовательно, результаты учащихся языковых школ меньшинств на выпускных экзаменах были ниже средних, что поставило их в заведомо невыгодное положение при поступлении на бюджетные места в вузах.

Количество часов обучения литовскому языку, а также методические пособия, учебные материалы недостаточно адаптированы к потребностям детей из семей, в которых в основном говорят на языках меньшинств и которые приходят в школу с очень низким уровнем знания литовского языка. Многие дети, поступающие в начальную школу, начинают изучать литовский язык почти как иностранный и испытывают перегрузки, вызванные требованиями единой учебной программы по литовскому языку.

В нынешней системе образования уровень знания учениками языка меньшинства не принимается во внимание при сдаче выпускных экзаменов. Только результаты экзаменов по литовскому языку, математике и одному иностранному языку (обычно английский) учитываются в этом выпускном классе, в то время как польский или русский язык может быть сдан исключительно в качестве факультативного экзамена.

Ситуация с преподаванием литовского языка и сдачей экзамена по государственному языку остается непростой в районах, в которых проживает значительное число лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, – Шальчининкский, Тракайский, Вильнюсский (польское), Швенченский (русское и польское), Клайпедский и Висагинас (русское). Серьезные проблемы сохраняются в сельских областях, таких как Шальчининкский район. В стране сокращается количество школ с обучением на русском языке при одновременном увеличении числа преподаваемых на литовском языке предметов, ведется дело к полному уравниванию требований к сдаче экзамена на аттестат зрелости по литовскому языку для выпускников школ нацменьшинств и литовских школьников. Таким образом, российские соотечественники, проживающие в Литве, лишены возможности получения на родном языке полноценного высшего образования.[285]

Негативный политико-информационный фон вокруг проблемы образования на языках нацменьшинств в Литве привел к постоянному муссированию темы идеологического влияния со стороны России на население Литвы, допросам учителей русских школ сотрудниками Департамента государственной безопасности в связи с поездками учащихся в российские летние лагеря, а также предложениям отдельных должностных лиц Литовской Республики о закрытии данных учебных заведений.

Необходимость в защите прав возникает у граждан Литвы относительно аутентичного написания имен в документах, а также географических наименований на языках нацменьшинств в местах их компактного проживания. В Гражданском кодексе Литовской Республики указано, что имена, фамилии и названия местностей в документах пишутся в соответствии с правилами литовского языка. Это противоречит ст. 11 Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств. В результате лица с иностранными именами (в основном – с русскими) сталкиваются с юридическими проблемами и вынуждены в судебном порядке отстаивать свои права.

Решение Конституционного суда от 27 февраля 2014 г. дает широкое толкование возможности написания личных имен в документах, удостоверяющих личность, нелитовскими символами, используя не только буквы литовского алфавита, но и иные буквы латинского алфавита. Несмотря на ряд законопроектов по регулированию данного вопроса, наблюдается отсутствие прогресса в разрешении проблемы написания личных имен лиц, принадлежащих к меньшинствам, в официальных документах.

Как следствие, ежедневные решения представителей органов местного управления об использовании языков в отношениях с административными органами, написание имен на языках меньшинств в документах, удостоверяющих личность, и использование языков меньшинств в топографических знаках, находятся в серой правовой зоне.[286]

В настоящее время общественная дискуссия по вопросу написания личных имен сфокусирована на лицах, приобретших литовское гражданство по браку, а также детях, рожденных в «смешанных» браках. В соответствии с постановлением 2016 г. Верховного административного суда Литвы фамилия и имя ребенка, рожденного в польско-литовском браке, могут быть записаны как в польской, так и литовской транскрипции. К сожалению, законопроекты, находящиеся на рассмотрении в Парламенте, не учитывают потребности граждан третьих стран или лиц, принадлежащих к другим национальным меньшинствам.

По мнению КК РКЗНМ, право использования личного имени на языке национального меньшинства и его официального признание является центральным языковым правом, тесно связанным с персональной идентичностью и достоинством.

По-прежнему отсутствуют какие-либо подвижки в использовании языков национальных меньшинств в топографических обозначениях и на частных знаках. Согласно статьям 17 и 18 Закона о государственном языке, на всех общественных знаках должен использоваться литовский язык, исключение делается только для названий организаций общих национальных меньшинств.

В Шалчининкайском районе на руководителя администрации был наложен штраф в размере 43 тыс. литов за разрешение использования уличных знаков на польском языке. Схожая ситуация произошла в Вильнюсе, где муниципалитет начал установку уличных знаков на иностранных языках (английском и исландском), а также на языках национальных меньшинств (польском и украинском). КК РКЗНМ указал на то, что отказ в установке в районах традиционного проживания национальных меньшинств топографических знаков на языках национальных меньшинств является нарушением обязательств государств-участников РКЗНМ, предусмотренных ее статьей 11 (3).[287]

Власти некоторых муниципалитетов предоставляют возможности использования языка национальных меньшинств, принимая письменные обращения на языках меньшинств. Администрация Шальчининайского района принимает обращения на польском и русском языках, Вильнюсского района – на английском, русском и польском. В администрацию района Висагинас обращения могут быть сделаны на любом языке, которым гражданский служащий владеет.[288]

Положение с обеспечением прав и свобод человека в Литве продолжает оставаться в фокусе внимания профильных международных структур. В заключительных замечаниях к четвертому периодическому докладу Литвы Комитета по правам человека от 26 июля 2018 г.[289] было указано на невыполнение Литвой ряда предыдущих рекомендаций. В числе наиболее серьезных претензий констатируется отсутствие прогресса по выполнению решения Европейского Суда по правам человека по делу «Р.Паксас против Литвы»[290], незавершенное расследование по упомянутому делу «Абу Зубайда против Литвы»[291]. Призывы к выполнению данных вердиктов ЕСПЧ 6 декабря 2018 г. были включены в соответствующие резолюции Комитета Министров Совета Европы (№№ CM/ResDH(2018)469 и CMDel/dec(2018)1331 /Н46-36 соответственно).

Среди других проблем в правозащитной сфере КПЧ с обеспокоенностью отметил  использование «языка ненависти» в отношении уязвимых меньшинств, включая цыган, евреев, мигрантов и беженцев. Продолжает фиксироваться недостаток информации по борьбе с гендерным неравенством, домашним насилием в отношении женщин и детей, а также необоснованно длительные сроки содержания мигрантов (до 18 месяцев) и неудовлетворительные условия в Центре регистрации иностранцев, а также содержания заключенных в тюрьмах.[292]

Особое беспокойство КПЧ вызывают инициативы литовских органов власти, направленные на ограничение свободы выражения мнения, в том числе применительно к лицам, указывающим на причастность литовцев («лесных братьев») к нацистским преступлениям против евреев. В частности, указано на имевшую место в предыдущие годы практику включения имен таких лиц в ежегодные отчеты Департамента государственной безопасности Литвы и Второго департамента оперативных служб Минобороны Литвы («военная разведка») и отсутствии информации о критериях для такой публикации и её обоснования.

В докладе миссии Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ по оценке потребностей наблюдения за выборами президента Литвы в марте 2019 г. (состоялись в 2 тура – 12 и 26 мая соответственно) подчеркивается, что официальный Вильнюс не учел многих предыдущих рекомендаций БДИПЧ, в том числе затрагивающих права человека. В частности, в Литве до сих пор лишены права регистрации в качестве кандидата на пост президента лица, которые ранее были отстранены от занимаемой должности в результате импичмента (отсылка к ситуации с бывшим президентом ЛP Р.Паксасом). Также выражается озабоченность в связи дефицитом информации о выборах на языках нацменьшинств.

10 мая 2019 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации опубликовал заключение по итогам рассмотрения объединенных 9-го-10-го периодических докладов Литвы. Комитет выразил обеспокоенность тем, что понятия «цвет кожи» и «происхождение» не включены в число запрещенных оснований для дискриминации, содержащихся в Законе о равном обращении и Уголовном кодексе Литвы. Отмечается также преобладание в Литве глубоко укоренившихся предрассудков в отношении уязвимых и находящихся в меньшинстве групп лиц, особенно мигрантов, мусульман и цыган, использование «языка ненависти» и оскорблений по отношению к ним, в том числе антисемитские высказывания в СМИ и Интернете. Кроме того, КЛРД указал на отсутствие всеобъемлющего законодательства в области защиты прав нацменьшинств, а также на необходимость улучшения условий содержания беженцев.

КК РКЗНМ, в свою очередь, зафиксировал наличие антисемитских высказываний в средствах массовой информации, включая Интернет-СМИ. В частности, заявление антисемитского толка было сделано омбудсменом по академической этике и процедуре. Спикер Сейма и Премьер-министр незамедлительно выступили публично с осуждением этого поступка. Парламент в марте 2018 г. квалифицированным большинством голосов проголосовал за отстранение этого лица от должности. Представители еврейской общины в Вильнюсе также выразили КК РКЗНМ обеспокоенность по поводу безопасности своих зданий и хотели бы иметь более широкую общественную поддержку в этом вопросе.

Цыгане по-прежнему являются наиболее уязвимой группой. КПЧ, КЛРД, а также КК РКЗНМ с обеспокоенностью отметили сохранение дискриминации цыган, особенно в реализации их прав на жилье, здравоохранение, трудоустройство и образование.[293]

Планы действий, направленные на интеграцию цыган в литовское общество, были приняты на периоды 2012-2014 гг. и 2015-2020 гг. Текущий План действий нацелен на улучшение доступа цыган к образованию, здравоохранению, занятости, жилищному строительству, а также улучшение положения женщин рома и налаживание межкультурного диалога. Надзор за ходом реализации упомянутого Плана действий осуществляет Департамент по делам национальных меньшинств.

Согласно докладу Департамента по делам национальных меньшинств 2016 г., доля цыган, которые не закончили начальную школу, сократилась с 11 % в 2011 г. до 8 % в 2015 г. Доля цыганских детей, окончивших начальную школу, несколько увеличилась (до 63 %). Что касается доступа детей рома к образованию, то в период с 2011 по 2015 гг. были достигнуты умеренные результаты. Министерство образования создало сеть учителей в школах, в которых учатся цыганские дети. Однако число помощников преподавателей, социальных помощников или посредников, нанятых для поддержки детей рома в школах, не увеличилось, несмотря на такую потребность, четко выраженную представителями цыганской общины.

По мнению КК РКЗНМ укоренившееся предосудительное и негативное отношение к цыганам в литовском обществе нашло свое отражение в ряде инцидентов, имевших место в последние годы.

После убийства девочки в начале 2017 г. в средствах массовой информации широко сообщалось о том, что подозреваемые преступники принадлежали к общине рома, что спровоцировало общественную дискуссию антицыганского характера. Еще один пример – экскурсия по поселению Киртимай, организуемая агентством «Vaiduokliai», под названием «Экстремальная прогулка в цыганском поселке». Объявление тура содержало рекомендации для клиентов не носить с собой драгоценности или деньги, потому что они могут быть украдены. Омбудсмен по равным возможностям рассмотрел указанное дело и установил нарушение Закона о равном обращении и поручил агентству изменить информацию о туре в целях предотвращения закрепления в общественном сознании негативных стереотипов о цыганской общине. В 2017 г. в магазине была размещена реклама антицыганского характера, которую можно было истолковать таким образом, что цыгане не будут обслуживаться в магазине. Вновь потребовалось вмешательство омбудсмена по вопросам равных возможностей. В конце 2016 г. полицейские провели рейд в цыганском поселении Киртимай, который сопровождался причинением ущерба домам, применением насилия в отношении лиц в возрасте до 18 лет. Правомерность действий полиции находится под вопросом.[294]

Литовские власти на регулярной основе информируют БДИПЧ ОБСЕ о количестве зарегистрированных преступлений на почве ненависти. Согласно этим данным, в 2013 г. полиция возбудила три дела по признакам преступления на почве ненависти, в 2014 г. – 24, в 2015 г. – 20. Из девяти подобных дел в 2016 г. пять были возбуждены по основанию «расизм и ксенофобия».

КК РКЗНМ с озабоченностью отмечал, что средства массовой информации часто ссылаются на этническую принадлежность предполагаемых преступников, которые не являются литовцами, что зачастую провоцирует общественную дискуссию, ведущую к усилению негативного отношения к соответствующей группе меньшинств. По мнению КК РКЗНМ, полиция не должна раскрывать информацию СМИ или общественности об этническом происхождении предполагаемых преступников/правонарушителей.

Назад к оглавлению

 

 

 

ЛЮКСЕМБУРГ

Власти Великого Герцогства Люксембург (ВГЛ) уделяют повышенное внимание соблюдению имеющихся у государства международных обязательств в сфере поощрения и защиты прав и свобод человека, а также соответствующих законодательных норм в правоприменительной практике и устранению еще остающихся в правозащитной сфере недостатков.

В Люксембурге функционирует Межведомственный комитет по правам человека (учрежден правительством в мае 2015 г.), который контролирует выполнение международных обязательств в области прав человека различными уполномоченными структурами ВГЛ на основе консультаций с национальными правозащитными учреждениями и гражданским обществом.

В стране действуют множество правозащитных институтов и международных НПО (включая «Amnesty International» и др.), которые координируют свою работу с Консультативной комиссией ВГЛ по правам человека. Этот орган был создан в Люксембурге в 2000 г., а затем законом от 21 ноября 2008 г. были закреплены ее компетенция, организационная структура и методы финансирования. По своему положению Консультативная комиссия по правам человека была приравнена к Комитету омбудсмена по правам ребенка, Уполномоченному медиатору ВГЛ, Национальной комиссии по защите персональных данных и структуре Центра по обеспечению равных возможностей.

Несмотря на достижения в правозащитной области, многие правозащитные институты ЕС и СЕ, в том числе функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью критикуют Люксембург за отсутствие в национальном Уголовном кодексе закрепления расизма в качестве отягчающего обстоятельства преступления. Помимо этого, в законодательство страны не включены положения о признании незаконной и запрещении любой организации, подстрекающей к расовой дискриминации. На то, что в Законе о равном обращении от 28 ноября 2006 г. не содержатся критерии национального происхождения, цвета кожи и родового происхождения, а также на то, что расовая подоплека какого-либо преступления не считается в Люксембурге отягчающим обстоятельством, указывал неоднократно Комитет по ликвидации расовой дискриминации. Комитет также с обеспокоенностью отмечал, что хотя люксембургский уголовный кодекс предусматривает возможность привлечения в ответственности юридических лиц, включая организации, за подстрекательство к расовой дискриминации, в уголовном законодательстве не содержится положения о запрете организации, подстрекающей к расовой дискриминации, и о признании такой организации незаконной.[295]

Опросы общественного мнения по тематике борьбы с дискриминацией, в том числе и общеевропейские (например, исследование «Быть черным в ЕС» Агентства ЕС по основным правам человека, проведенное в 2019 г.) показывают, что Люксембург по ряду показателей находится в тройке отстающих стран. Так, среди почти 6 тыс. опрошенных из 12 государств, более 50 % чернокожих люксембуржцев сталкивались с различными притеснениями из-за цвета кожи – при этом по другим странам средний выявленный показатель – 39 %. Более половины из опрошенных люксембуржцев имели проблемы с трудоустройством. Ряд экспертов до сих пор отмечает существование в люксембургском социуме определенных антисемитских настроений. По словам координатора ЕС по борьбе с антисемитизмом К. фон Шнурбайн, посетившей Люксембург в мае 2019 г., за 2019 г. было зафиксировано 13 проявлений антисемитизма, что достаточно много, принимая во внимание небольшую численность еврейской общины ВГЛ (1,5-2 тыс. человек).

На распространенность в Герцогстве антисемитских настроений и исламофобии, мигрантофобии, а также распространенность в СМИ и Интернете дискриминационных стереотипов, которые способствуют формированию предрассудков в отношении определенных групп населения, указывали Комитет по ликвидации расовой дискриминации в 2014 г.[296] и Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин в 2018 г.[297]

Еще одним из чувствительных вопросов, связанных с соблюдением основных демократических прав и свобод, для властей Великого Герцогства остается дискриминация по признаку гражданства. В данный момент из 591 тыс. постоянно проживающих жителей Люксембурга более 283 тыс. – выходцы из других европейских стран, причем в некоторых регионах страны, особенно в столице, этот разрыв имеет тенденцию к увеличению в сторону числа приезжих. Люксембургские правозащитники, работающие с иностранцами, регулярно указывают на дифференцированный подход на местном рынке труда. Кроме того, местные правозащитники не раз обращали внимание официальных властей на необходимость включения мер по интеграции иностранцев, составляющих половину от общего числа жителей, постоянно проживающих в ВГЛ, в политическую жизнь Люксембурга, в частности в свете рассмотрения вопроса о целесообразности предоставления нелюксембуржцам права голоса. Однако референдум 2015 г. показал, что 78 % люксембуржцев выступают категорически против подобной инициативы. 8 марта 2017 г. был принят закон о гражданстве Люксембурга, упрощающий условия и порядок получения гражданства Люксембурга путем натурализации, однако на этом пути барьером выступает тест на знание люксембургского языка. Неразрешенность этого вопроса регулярно вызывает критику правозащитных механизмов ООН и Совета Европы, а также может способствовать росту напряженности гражданского общества в стране.

Что касается интеграции принятых Люксембургом беженцев, то ситуация весьма тяжелая. По мнению многих правозащитников, назначаемое им базовое пособие явно недостаточно для жизни, а возможности трудоустройства ограничены. Так, обеспокоенность тем, что требования к знанию местного языка выступают барьерами для иностранцев и мигрантов на рынке труда и в сфере образования, выражал Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин.[298] Замечания вызывает и методика регистрации прибывающих семей беженцев – создается одно досье на главу семьи, в которое вписываются супруги и дети, что сохраняет почву для возможных дискриминационных отношений.

Правительство Великого Герцогства активно насаждает внутри страны тематику однополых браков и поощрения «ЛГБТ-ценностей». Так, позиционируемые властями в качестве главных достижений основополагающие изменения семейного законодательства (закон от 1 января 2015 г. о возможности заключения в Люксембурге однополых браков, а также серия поправок 2016 г. к Гражданскому кодексу о процедуре признания однополых браков, заключенных за границей, и актов усыновления детей однополыми родителями, оформленных до принятия реформы семейного кодекса) вызвали значительный резонанс в обществе Люксембурга, придерживающегося в основном традиционного католичества. В развитие этой линии пришлось решение властей заменить уроки религии и морали в школах на единый урок общественных ценностей, в том числе разъясняющий учащимся основные права и свободы человека.

Несмотря на значительное внимание, уделяемое властями Люксембурга защите прав лиц с ограниченными возможностями, в этой сфере отмечен и ряд существенных недостатков: низкий уровень занятости инвалидов в государственном и частном секторах, направление их на работу в специализированные мастерские (а не обычное трудоустройство, но с созданием подходящих условий), определение понятия «инвалидность» в законодательстве и на практике только на основе классического медицинского подхода, отсутствие административной ответственности за отказ работодателя от исполнения обязанности по обеспечению «разумного приспособления» инвалиду.

Вместе с тем, внутри страны имеется еще ряд нерешенных проблем, на которые регулярно указывают местные и международные правозащитные организации. К ним относятся положение, бытовое насилие в отношении женщин и детей, переполненность тюрем, нарушение неприкосновенности частной жизни. Международные правозащитники и эксперты ООН высказывают в отношении Великого Герцогства ряд критических замечаний. Различные оговорки Люксембурга в отношении некоторых международных договоров ограничивают возможности их имплементации на уровне национального законодательства.

Наибольшее количество замечаний касается защиты прав детей. Агентство ЕС по основным правам человека обращает внимание властей на ухудшение ситуации в Великом Герцогстве: за последнее десятилетие наблюдался рост процента детей, которые рискуют оказаться за чертой бедности или изолированными от социума, этот показатель уже составил 23 %. Комитет по правам ребенка указывал на отсутствие официальных статистических данных по насилию в отношении детей, а также выражал обеспокоенность насилием среди детей в Интернете и в школьной среде.[299] По мнению Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин, травле и насилию в школьной среде в наибольшей степени подвергаются девочки и девушки из числа мигрантов.[300]

Беспокойство правозащитников вызывают и чрезмерные права люксембургской ювенальной юстиции, которая может в случае плохого или опасного поведения ребенка перевести его в заведение специального режима (предусматривается даже возможность перевода в другие страны). Правоохранительные органы Люксембурга повергаются критике за возможность содержания детей в условиях одиночного заключения до 10 дней. Несмотря на неоднократные соответствующие рекомендации, в общем пенитенциарном центре Люксембурга по-прежнему содержатся несовершеннолетние. На это, в частности, обращал внимание Комитет по правам ребенка.[301] Волну негодования правозащитников во главе с бывшим Комиссаром Совета Европы по правам человека Н.Муйжниексом вызвало принятие в сентябре 2017 г. постановления о продлении с 72 часов до 7 дней максимального срока содержания несовершеннолетних лиц и членов их семей в изоляторах (речь идет, в первую очередь, о семьях мигрантов).

В соответствии с решением Совета правительства ВГЛ от 7 июля 2017 г. был учрежден межведомственный комитет, в состав которого вошли представители детских правозащитных организаций, соответствующих министерств и служб. Данный комитет, исходя из оценки интересов детей в каждом конкретном случае, будет принимать решения либо о возвращении и организации высылки нелегальных несовершеннолетних мигрантов при соблюдении требований статьи 10 директивы № 2008/115/СЕ, либо о предоставлении им разрешения на пребывание в стране.

Помимо этого, правозащитные структуры ООН и СЕ отмечают многие правовые несовершенства во внутренней юридической системе Люксембурга в отношении сексуальной эксплуатации несовершеннолетних лиц, особенно отсутствие четкого определения детской порнографии и детской проституции. Жесткую критику, в том числе со стороны Консультативной комиссии ВГЛ по правам человека, вызывают методики определения совершеннолетия при регистрации беженцев – в случае наличия сомнений в декларируемом самим беженцем возрасте властями осуществляется костный тест и фотографии генитальных органов. По мнению правозащитников данные методики с медицинской точки зрения крайне неиндикативны и, скорее, только наносят моральный вред и унижают достоинство человека.

Отдельного анализа заслуживает ситуация с оговорками, которые Люксембург сделал к различным положениям основополагающих международных договоров по правам человека. Они касаются толкования ряда прав и свобод в качестве абсолютных, то есть, якобы, не подверженных никаким ограничениям. Речь, в первую очередь, идет о правах на свободу мнения и его выражения, а также прав на свободу собраний и ассоциаций. Например, оговорки к статье 20 Международного пакта о гражданских и политических правах, в соответствии с которой «всякая пропаганда войны должна быть запрещена законом». Суть сделанной Люксембургом оговорки - отказ принимать необходимые законодательные акты потому, что это противоречило бы праву на свободу выражения мнения.

Как национальный докладчик по вопросу о торговле людьми Консультативная комиссия ВГЛ по правам человека отмечает усилия правительства на этом направлении. В то же время, согласно Глобальному индексу рабства, около 100 человек, проживающих в Великом Герцогстве, находятся в ситуации современного рабства, что связано, в первую очередь, с неадекватной оплатой труда мигрантов.

Тревожная ситуация наблюдалась в сфере защиты персональных данных, где «забота об обеспечении национальной безопасности и борьбы с преступностью»» привела к увеличению вмешательства спецслужб и правоохранительных органов в частную жизнь граждан. Данная тенденция прослеживается и в отчете Агентства ЕС по основным правам человека за 2017 г. Отмечается принятие в 2015 г. пакета антитеррористических мер, который включает в себя возможность круглосуточного проведения обысков, повышение максимального срока содержания под стражей с 24 до 48 часов, прослушивание телефонных разговоров и отслеживание активности в Интернете. Люксембург в полном объеме внедряет у себя новый европейский регламент № 2016/679 «О защите физических лиц в отношении персональных данных» (вступил в силу с 25 мая 2019 г.). Опосредовано с данной тематикой связана и свобода прессы в Люксембурге. В последние годы журналистский корпус неоднократно отмечал давление со стороны властей в случае отказа назвать источники своей информации - вплоть до судебного преследования по обвинению в диффамации.

Главным «шоком» 2018 г. стала инициированная властями страны кампания (обыски, допросы и завуалированные угрозы издательствам) против журналистов «Радио 100,7» после скандала «ЧемберЛикс», когда общественность узнала о существовании уязвимости на сайте Палаты депутатов, позволявшей посторонним получать доступ к конфиденциальным документам.

В Великом Герцогстве отмечается также сохраняющаяся проблема бытового насилия в отношении женщин. По мнению местных правозащитников, Правительством ВГЛ не выработан комплексный подход к решению этой проблемы. На данный момент в случае обращений с бытовым насилием полиция Великого Герцогства имеет право выписывать (при одобрении прокурора по общественным делам) экстренный запрещающий ордер сроком до 14 дней одному из супругов до получения официального судебного решения. Общее число запретов на общение, утверждаемых в судебном порядке, ежегодно превышает 300 (0,6 ордеров на 1000 жителей страны). Что касается более тяжких уголовных статей, то статистика ежегодного полицейского отчета за 2017 г. подтверждает наличие серьезных проблем в области прав женщин.

Кроме того, сохраняется гендерное неравенство в экономической сфере. Комитет по ликвидации расовой дискриминации указывал на непропорционально высокие показатели распространения среди женщин, особенно матерей, занятости в течение неполного рабочего дня, а также что эта форма занятости предлагается главным образом на низкооплачиваемых работах. Так, гендерный разрыв среди занятых в течение полного рабочего дня составляет 17,8 %. 36,1 % женщин работают на условиях неполного рабочего дня. Не способствует исправлению ситуации и работа детских дошкольных учреждений: КЛДЖ отмечал небольшое число детей, посещающих такие учреждения.[302]

Правозащитники высказывают обеспокоенность переполнением местных пенитенциарных учреждений – тюрьмы Шрассиг, единственной закрытой тюрьмы в стране (на 600 мест) и пенитенциарного центра в Гивенише (примерно на 100 мест). При острой нехватке тюремных мест в стране не ведется строительства новых корпусов. Хотя условия пребывания в указанных учреждениях признаются хорошими, особенно в камерах предварительного содержания, остается проблема содержания в камерах чрезмерного количества человек.

Спорным по мнению правозащитников и врачебного сообщества решением стала легализация в Люксембурге (третьей по счету страной в ЕС) эвтаназии и паллиативной терапии (с момента принятия соответствующего законопроекта в стране официально зарегистрирован 71 случай эвтаназии, из них восемь в 2018 г.)

По мнению экспертов ООН, Люксембургу для дальнейшего улучшения правозащитного климата в стране следует обеспечить своевременное представление докладов договорным органам ООН по правам человека, включая Комитет по ликвидации расовой дискриминации, Комитет по экономическим, социальным и культурным правам и Комитет по правам человека. Комиссар Совета Европы по правам человека рекомендует властям ВГЛ рассмотреть возможность ратификации пересмотренной Европейской социальной хартии, а также Конвенции Международной организации труда 2011 г. о достойном труде домашних работников.

Назад к оглавлению

 

 

 

МАЛЬТА

Являясь составной частью западного сообщества и членом Европейского союза, Мальта позиционирует себя в качестве последовательного защитника демократических свобод и прав человека. Вместе с тем мальтийские и зарубежные эксперты указывают на ряд проблем в правозащитной области, многие из которых носят долговременный и системный характер.

В октябре 2018 г. по итогам рассмотрения первоначального доклада Мальты Комитет по правам инвалидов выразил обеспокоенность тем, что некоторые законы Мальты не согласуются с положениями Конвенции о правах инвалидов, в частности Закон о психическом здоровье, позволяющий принудительное задержание и психиатрическое лечение инвалидов на основании наличия у них психосоциальных или умственных расстройств. Также была отмечена сохраняющаяся практика госпитализации таких лиц без их согласия.[303]

Комитет также выразил обеспокоенность тем, что инвалиды лишены своей правоспособности и подвергаются многочисленным формам дискриминации в соответствии с определенными положениями местного законодательства. Отмечено, что на инвалидов, в частности лиц с психосоциальными и/или умственными расстройствами, по-прежнему распространяется действие постановлений о лишении право- и дееспособности и что законопроект о личной самостоятельности, который в настоящее время находится в стадии разработки, может лишить инвалидов их правоспособности путем введения таких концепций и механизмов, как «оградительные меры», «совместное принятие решений» и «соглашения о представительстве».

В 2014 г. Подкомитет по предупреждению пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания указал на слабость законодательства, предусматривающего независимое и эффективное функционирование национальных превентивных механизмов. Отсутствие четко сформулированных задач и полномочий соответствующих профильных структур не позволяет им осуществлять полный спектр требуемых функций.[304]

Распространенной претензией правозащитников к мальтийской судебной системе является чрезмерное затягивание сроков рассмотрения дел, многие из которых связаны с обеспечением прав человека. Так, например, в своем докладе (октябрь 2016 г.) Рабочая группа по произвольным задержаниям Совета ООН по правам человека отметила, что для судебной системы Мальты по-прежнему характерны длительные сроки ожидания отправления правосудия.[305]

В январе 2016 г. ЕСПЧ впервые в истории вынес постановление о нарушении мальтийским судом положений Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, касающихся справедливого судебного разбирательства. В декабре 2016 г. Суд принял еще одно аналогичное решение.

Мальтийское правительство периодически подвергается критике за предполагаемые факты нарушения прав на неприкосновенность частной жизни. За последние годы в прессе неоднократно цитировались доклады компании «Фейсбук», согласно которым мальтийские власти в 2013-2018 гг. отправили в эту социальную сеть наибольшее в мире (в пересчете на душу населения) число запросов о раскрытии персональных данных.

За последние годы тематика, связанная с обеспечением свободы выражения мнения и СМИ, вышла на Мальте на первый план в свете убийства в октябре 2017 г. известной журналистки Д.Каруаны Галиции, освещавшей коррупцию в местных правящих кругах и подвергавшейся давлению со стороны властей (на момент гибели против нее было подано 42 судебных иска о клевете, а часть её имущества была арестована). Несмотря на задержание троих предполагаемых исполнителей преступления, расследование данного дела затягивается.

В июне 2019 г. Парламентская Ассамблея Совета Европы приняла резолюцию на основе доклада нидерландского депутата П.Омцига по данному делу, в котором говорится о том, что принцип верховенства права в островной республике «серьезным образом подорван» в силу «крайней слабости системы сдержек и противовесов».

Эксперты указывают на проблемы с обеспечением независимости СМИ в стране. Согласно докладу Института изучения журналистики Reuters при Оксфордском университете (март 2019 г.) о последствиях «панамских разоблачений», Мальта оказалась в числе стран, где указанный скандал привел к «откату» по части свободы выражения мнения.

В качестве способа давления на местную прессу за последнее время нередко используется так называемая процедура SLAPP (Strategic Lawsuit Against Public Participation), при которой истец подает иск о клевете в суды США, что грозит для ответчика существенными финансовыми издержками. В результате под угрозой судебного преследования многие местные издания вынуждены убирать со своих сайтов не устраивающие заявителей материалы. При этом в ходе работы над новым законом о деятельности СМИ (вступил в силу в мае 2018 г.) правительство отказалось включать в него меры, направленные на защиту представителей прессы от SLAPP.

Согласно докладу Наблюдательной миссии ОБСЕ, посвященному внеочередным всеобщим выборам на Мальте в июне 2017 г. (был опубликован в мае 2018 г.), факт принадлежности ряда мальтийских медиа-платформ к политическим партиям негативно сказался на объективности подаваемой ими информации, а местный Комитет по теле- и радиовещанию не может восприниматься в качестве независимого органа.

Вышеперечисленные факты находят свое отражение в соответствующих рейтингах, составляемых различными международными НПО. В частности, в ежегодном обзоре НПО «Reporteurs Sans Frontieres» (Репортеры без границ) за 2019 г. Мальта вновь потеряла позиции по сравнению с 2018 г., опустившись с 65-го на 77-е место (в 2017 г. – 45-е, а в 2010 г. – 16-е место). По данным НПО «Фридом Хаус», в 2019 г. Мальта сохранила статус «свободной» страны в том, что касается СМИ, однако по сравнению с 2018 г. снова потеряла баллы (общая оценка снизилась с 92 до 91).

Правозащитное сообщество указывает на имеющиеся на Мальте проблемы в области защиты прав ребенка. В ноябре 2014 г. и в июне 2016 г. Комитет по правам человека[306] и Рабочая группа Совета ООН по правам человека по произвольным задержаниям[307] выразили озабоченность тем, что дети в возрасте 16-18 лет продолжают проходить процедуру судебного разбирательства как взрослые и что к ним применяются уголовные законы, а их дела слушаются в обычных судах в нарушение Конвенции о правах ребенка. Валлетте было рекомендовано содержать лиц, не достигших 18 лет, отдельно от взрослых в исправительных учреждениях и центрах содержания под стражей. Также совместно содержатся дети разного возраста в домах-интернатах. Комитет по правам ребенка в мае 2019 г. с обеспокоенностью указал на продолжающиеся случаи сексуального надругательства над детьми, совершаемого в их семьях и/или лицами, находящимися в их кругу доверия. По мнению экспертов Комитета, в стране также довольно высока опасность сексуальной эксплуатации детей в контексте путешествий и туризма.[308]

В докладе 2017 г. Агентство Евросоюза по основным правам человека отметило увеличение в стране между 2005 и 2015 гг. доли детей, находящихся под угрозой нищеты или социального отчуждения.

В октябре 2016 г. Функционирующий в рамках Совета Европы Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания выразил озабоченность в связи с практикой помещения детей, демонстрирующих проблемное поведение, в закрытое психиатрическое учреждение и рекомендовал ввести в действие более гуманные процедуры для профилактики подобных случаев.

Одним из существенных вопросов мальтийского правозащитного досье продолжает оставаться нарушение прав нелегальных мигрантов – выходцев преимущественно из стран Африки и Ближнего Востока. Подтверждением этого является то, что Мальта за последние годы проиграла ряд исков, поданных этой категорией граждан в Европейский Суд по правам человека. На проявления расизма и ксенофобии в отношении мигрантов, включая случаи насилия по этим мотивам, а также их дискриминацию при доступе к рынку труда, жилью и услугам обращал внимание Комитет по правам человека.[309]

Данная проблема особенно обострилась за последнее время в свете значительного увеличения начиная с 2018 г. прибывающих на Мальту морским маршрутом нелегалов (1455 чел.; для сравнения: в 2017 г. – 23 чел., 2016 г. – 25).

Эксперты отмечают, что беженцы остаются самой уязвимой группой на Мальте, сталкивающейся с изоляцией и относительно низким уровнем взаимодействия с местным населением. Об этом, в частности, говорится в обнародованных в мае 2018 и 2019 гг. докладах функционирующей в рамках Совета Европы Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью. Комиссия неоднократно отмечала недостаточное выполнение Мальтой рекомендаций по защите прав мигрантов и соискателей убежища, в том числе касающихся предоставления гражданства путем натурализации. Многие из нелегалов жалуются на низкие зарплаты и эксплуатацию со стороны работодателей, предпочитающих нанимать мигрантов без надлежащего юридического оформления. Отмечена также чрезмерно жесткая политика местных властей, согласно которой обладатели статуса временной гуманитарной защиты (в отличие от статуса беженца) не имеют права на воссоединение с семьями. Ранее Комитет по правам человека указывал на продолжительные роки задержания прибывающих на Мальту мигрантов (до 18 месяцев для нелегальных мигрантов и до 1 года для соискателей убежища). Отмечались случаи жестокого обращения и чрезмерного применения силы, включая применение слезоточивого газа и резиновых пуль, со стороны полицейских сотрудников в центрах содержания мигрантов.[310]

В 2014 г. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ) включило Мальту в список девяти государств, в которых должна проводиться соответствующая работа в рамках инициативы «Против содержания под стражей» (Beyond Detention) на период 2014-2019 гг.

Представители правозащитных НПО отмечают, что условия проживания в местах временного содержания мигрантов зачастую не соответствуют международным стандартам, что периодически приводит к бунтам (последние такие крупные выступления имели место в январе 2018 г.). В мае 2018 г. сообщалось о жалобах обитателей такого центра на качество питания и воды, отсутствие в бараках должных условий проживания.

В числе связанных с нелегальными мигрантами тем эксперты указывают, помимо прочего, на проблемы с трудоустройством (такие лица, как правило, могут претендовать лишь на низкооплачиваемые должности; в стране отсутствует устоявшаяся система признания их трудовых квалификаций), получением образования, воссоединением с семьями, отсутствием ряда социальных гарантий у «ищущих лучшей жизни», имеющих отличные от статуса беженца формы международной защиты. В 2015-2018 гг. на Мальте неоднократно проходили массовые демонстрации мигрантов, которые выступали за улучшение условий их жизни.

В направленном в адрес мальтийских властей в феврале 2018 г. письме тогдашний Комиссар Совета Европы по правам человека Н.Муйжниекс призвал Валлетту принять надлежащие меры с целью защиты и интеграции мигрантов, а также решения проблем с их задержанием, переселением, размещением, воссоединением с семьями и трудовой эксплуатацией. Кроме того, им были отмечены недостатки в работе местной Апелляционной комиссии по делам беженцев.

В прессе неоднократно появлялись сообщения об эпизодах расового профилирования по отношению к темнокожим мигрантам со стороны сотрудников полиции.

Существенной проблемой, во многом связанной с феноменом нелегальной миграции, является присущее мальтийскому обществу наличие выраженных расистских, ксенофобских и исламофобских настроений, что в том числе было в очередной раз подтверждено по результатам прохождения Мальтой цикла УПО в рамках Совета ООН по правам человека в ноябре 2018 г.

В частности, были отмечены проявления расизма и ксенофобии в отношении мигрантов, включая насилие на основании расовой принадлежности и расовую дискриминацию при доступе к занятости, жилищу и услугам.

Функционирующий в рамках Совета Европы Консультативный комитет Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств также отмечал случаи проявления дискриминации по признакам расового или этнического происхождения при доступе к жилью, занятости или медицинскому обслуживанию. По мнению Комитета, косвенные свидетельства указывают на случаи совершения преступлений на расовой основе, травли в школах, обращения с лицами другого цвета кожи как с виновниками преступлений, а не как с жертвами или невиновными случайными свидетелями.

В феврале и апреле 2019 г. на Мальте была совершена серия жестоких нападений на мигрантов с использованием огнестрельного оружия, в результате чего несколько человек было ранено, а один выходец из Кот-д'Ивуара убит. В мае 2019 г. полиция арестовала по подозрению в совершении этих преступлений двух военнослужащих мальтийских вооруженных сил, один из которых признался в ненависти к лицам африканского происхождения.

Исследования показывают, что более 60 % находящихся в стране выходцев из «черной» Африки постоянно сталкиваются с проявлениями нетерпимости в повседневной жизни и крайне редко общаются с местными жителями. При этом около 30 % из них становились жертвами преступлений на почве расовой ненависти.

Согласно данным опросов (май 2018 и 2019 гг.), более 70 % населения Мальты признают наличие в стране проблемы расизма. При этом примерно 46 % ощущают угрозу со стороны иных культур, а 45 % полагают, что здесь проживает слишком много мигрантов.

По данным КК РКЗНМ и ЕКРН, социальные сети на Мальте изобилуют материалами агрессивного характера и продолжают служить средством распространения расистских высказываний, а общественное мнение настроено к мигрантам в основном негативно. Кроме того, указывается на отсутствие централизованной системы сбора данных о числе заявленных в полицию случаев преступлений на почве расизма, включая проявлений «языка ненависти».

Согласно исследованию статбюро «Евробарометр» (сентябрь 2018 г.), на Мальте зафиксирован самый высокий в Евросоюзе показатель наличия в онлайн-пространстве проявлений «языка ненависти», в первую очередь – по отношению к мигрантам.

Отмечаются и отдельные случаи использования ксенофобской и исламофобской риторики политическими и общественными деятелями.

В ноябре 2018 г. депутат Парламента от оппозиционной Националистической партии К.Грек в телеинтервью сравнил ситуацию в одном из открытых центров содержания мигрантов с кинофильмом «Планета обезьян», за что подвергся критике со стороны СМИ и других политиков.

В мае 2019 г. премьер-министр Дж.Мускат заявил, что выступает против ситуации, когда «иностранцы комфортно трудоустроены, в то время как граждане Мальты гнут спины». По его словам, он, скорее, предпочел бы, чтобы местная молодежь занималась квалифицированным трудом в качестве докторов, менеджеров или учителей, а «труд под палящим солнцем» был бы уделом представителей других стран. Впоследствии под давлением СМИ и общественности глава правительства принес публичные извинения за свои слова.

В апреле 2019 г. лидер оппозиции Э.Делиа заявил, что Мальту «захватывают чужаки», поскольку экономика государства слишком зависит от иностранцев. Он также отметился высказыванием о том, что «кланы низкокачественных иностранцев», поселившихся на Мальте, «пугают детей и делают общество беднее».

В мае 2019 г. один из видных местных бизнесменов, почетный консул Исландии на Мальте М.Мицци заявил, что нелегальным мигрантам-мусульманам следует запретить приезжать в островную республику, которую он хотел бы видеть «католической страной». По его словам, сейчас в страну прибывает слишком много многодетных семей мусульман, что «в конечном счете» приведет к «захвату» Мальты.

Сохраняются проблемы и в сфере, связанной с положением уязвимых групп населения.

Согласно докладу Мирового экономического форума, Мальта несколько улучшила свои позиции в глобальном рейтинге гендерного равенства, оказавшись в 2018 г. на 91-м месте (2017 г. – 93-е) из 149. Статистика показывает, что диспаритет, в частности, сохраняется в вопросах трудоустройства (процент занятости женщин гораздо ниже, чем у мужчин), оплаты труда (женщины зарабатывают в среднем на 11 % меньше), а также в политической сфере, области образования и здравоохранения.

В марте 2019 г. наличие проблемы гендерного равенства публично признал Премьер-министр Дж.Мускат, который заявил, что женщины больше других подвержены риску бедности.

В рейтинге гендерного равенства за 2019 г., подготовленном Европейской комиссией, Мальта оказалась в числе пяти «отстающих» стран ЕС. В рейтинге Европейского института гендерного равенства (EIGE) за 2017 г. Мальта занимала 15-е место в ЕС, набрав 60,1 очков из 100 при среднеевропейском показателе 66,2.

Другой связанной с правами женщин острой темой продолжает оставаться вопрос о легализации абортов. В отношении данной практики на Мальте действует полный запрет под страхом лишения свободы на срок от полутора до трех лет (из других европейских стран похожие жесткие меры предусмотрены лишь в Андорре). Несмотря на призывы со стороны местных и международных правозащитных организаций (в частности, бывшего Комиссара Совета Европы по правам человека Н.Муйжниекса), как правительство, так и основная оппозиционная партия регулярно подтверждают намерение сохранить данное положение в законодательстве, апеллируя к традиционным для страны католическим ценностям, а также к опросам общественного мнения (по состоянию на февраль 2018 г. до 97 % населения выступали против абортов; по результатам опроса 2019 г. среди студентов крупнейшего местного университета выяснилось, что 58 % опрошенных также настроены негативно).

В последние годы в контексте «панамских разоблачений», ряда коррупционных скандалов, а также действующей в стране схемы «продажи паспортов» за инвестиции Мальта оказалась под огнем внешней критики в связи с неудовлетворительной работой местной судебной и правоохранительной систем и существенными изъянами по части соблюдения принципа верховенства права, транспарентности и надлежащего управления. На отсутствие какой-либо реакции властей на очевидные случаи коррупции в высших эшелонах власти, в частности, неоднократно указывали посещавшие страну делегации Европарламента. В мае 2018 г. усилить борьбу с коррупционными проявлениями и отмыванием денег Валлетту призвала Еврокомиссия. В декабре 2018 г. свои рекомендации Мальте вынесла Европейская комиссия за демократию через право (Венецианская комиссия Совета Европы).

Правительство Мальты регулярно подвергается критике в связи с недостаточно эффективной политикой в области противодействия торговле людьми.

Правозащитники указывают, что на Мальте имели и до сих пор имеют место факты «трэффикинга» (в частности, использование принудительного труда и продажа в сексуальное рабство). К наиболее уязвимым группам относятся представители Юго-Восточной Азии, Китая и Восточной Европы, а также женщины из стран Центральной и Восточной Европы.

В ноябре 2017 г. по обвинению в принуждении к занятию проституцией и «трэффикинге» были задержаны мальтиец и гражданка Китая. В марте 2018 г. на Мальте были арестованы восемь мальтийцев и иностранцев, замешанных в схеме по торговле людьми с участием работников из стран Юго-Восточной Азии, занятых в местных компаниях по предоставлению услуг в сфере уборки помещений.

Несмотря на отсылку к католическим традициям мальтийского общества при решении определенных вопросов внутриполитической жизни, в том числе в вопросах здравоохранения, власти в то же время предпринимают усилия по насаждению неолиберальных ценностей. За последние пять лет, в частности, были разрешены однополые «гражданские союзы», «браки» и усыновления, приняты закон о запрете «конверсионной терапии» и положения, позволяющее гражданам (в том числе детям) самостоятельно выбрать и определить свой пол, а также обозначить свою половую принадлежность в документах при помощи буквы «х» («нейтральный третий пол»). В этом контексте из местной нормативно-юридической практики изъяты понятия «мать», «отец», «муж» и «жена» (заменены на термины «родитель» и «супруг(а)»). Ведется работа в направлении расширения прав трансгендеров и гомосексуалистов.

В целом, несмотря на попытки Мальты привести свое правозащитное досье в соответствие с современными европейскими демократическими стандартами, нынешняя ситуация в сфере соблюдения прав человека пока остается здесь далекой от совершенства.

Назад к оглавлению

 

 

 

МОЛДАВИЯ

Официальный Кишинев последовательно позиционирует себя на мировой арене как современное европейское государство.

Несмотря на развитую законодательную базу, разветвленную систему правительственных и неправительственных правозащитных организаций, положение с поощрением и защитой прав человека в Республике непростое. Во многом сложившаяся ситуация связана с олигархическим характером власти правившей в Молдавии в 2016-2019 гг. Демократической партии Молдавии (ДПМ). Повсеместная коррупция превратила судебную систему в инструмент захвата бизнеса и воздействия на политических оппонентов, в то время как антироссийские действия властей должны были «задобрить» западных союзников РМ.

Временное парламентское большинство, сформированное 8 июня 2019 г. из Партии социалистов РМ и прозападного блока АКУМ, провело определенную работу по «деолигархизации» страны – очищении государственной системы от ставленников бывшего лидера ДПМ В.Плахотнюка. Достигнут прогресс в «зачистке» судебной системы. Под давлением международного сообщества (в частности, свете заключений Венецианской комиссии Совета Европы) и местного общественного мнения в отставку ушли все судьи Конституционного суда Молдавии, скомпрометировавшие себя обслуживанием интересов Демпартии. Назначен новый руководитель Генеральной прокуратуры. Реформу системы правосудия продолжило осуществлять новое правительство во главе с И.Кику (утверждено 14 ноября 2019 г.).

Вместе с тем выправление непростой ситуации с правами человека, сложившейся за период нахождения у власти ДПМ, проводившей в годы своего правления подчеркнуто антироссийский курс, может потребовать значительных усилий и времени правительства и парламентского большинства (по некоторым оценкам, процесс деолигархизации может занять весь 2020 г. и даже более). В «наследство» нынешним властям достались проблемы ущемления русскоязычного населения, коррумпированное правосудие и следственные органы, безнаказанность приближенных к власти, не соответствующие требованиям условия содержания в местах лишения свободы, практика выдачи иностранных граждан в страны, где их ожидает преследование, ограничение свободы прессы, преследование и препятствование деятельности правозащитников и журналистов, административное давление на оппозицию. Эти и другие факты нарушений основополагающих прав и свобод нашли свое отражение в материалах докладов директора Информационно-аналитического правозащитного центра (ИАПЦ) М.И.Сидорова, а также международных правозащитных структур, включая отчет Специального докладчика Совета ООН по правам человека по вопросу о положении правозащитников по итогам визита в Республику Молдова в 2018 г., НПО «Amnesty International» по Республике Молдова за 2018 г., итоговом отчете БДИПЧ ОБСЕ о парламентских выборах в Молдавии в 2019 г.

Особую тревогу, в том числе среди российских соотечественников, вызывает проводившийся в последние годы официальным Кишиневом курс на корректировку нормативных актов в области функционирования языков с целью ограничения функционирования русского языка в различных областях деятельности государства и общества и установление монополии государственного языка. Ярким подтверждением служит постановление Конституционного суда от 4 июня 2018 г. о признании закона «О функционировании языков на территории Молдавской ССР» 1989 г. «устаревшим и бесполезным». Основополагающий закон определял молдавский язык в качестве государственного в РМ, наделяя русский статусом средства межнационального общения. Русскоязычное население опасается, что тем самым было положено начало ликвидации комплексной правовой базы, гарантирующей права и свободы национальных меньшинств.

Комитет по ликвидации расовой дискриминации с обеспокоенностью указывал в апреле 2017 г., что лица, принадлежащие к таким этническим меньшинствам, как болгары, гагаузы, русские и украинцы, лишены возможности получать образование на родном языке. В школах, где для учащихся из числа меньшинств некоторые занятия проводятся на их родном языке, обучение на государственном языке является низкого качества, что сказывается на способности учащихся из числа этнических меньшинств продолжать свое обучение в высших учебных заведениях, а также на их возможностях трудоустройства в связи с требованиями в отношении владения официальным языком страны.[311] Схожую обеспокоенность ограниченностью возможностей в получении образования на региональных языках выразил в сентябре 2017 г. и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам. Отмечается, что в рамках процесса оптимизации школьной системы в 2017 г. было закрыто 78 школ в сельских районах, а еще 20 школ должны были закрыться к концу того же года.[312]

Русскоязычное население Молдавии зачастую сталкивается с дискриминацией на уровне государственных органов. Распространены отказы госслужащих разговаривать на русском языке или принимать заполненные на нем заявления. Случаются и бытовые конфликты на языковой почве. С сожалением можно констатировать, что призванные бороться с подобными проявлениями органы государственной власти – Агентство межэтнических отношений, Агентство по предупреждению дискриминации – не выполняют свои функции в полной мере, что связано с принадлежностью их руководства к ДПМ. Одним из примеров дискриминационных действий ДПМ в отношении русскоязычного населения, является запрет на трансляцию российских информационно-аналитических программ, принятый в декабре 2017 г.

С дискриминацией в Молдавии сталкиваются не только русскоязычное население, но и другие этнические меньшинства, мусульмане, цыгане, евреи. На дискриминацию цыган и мусульман в молдавском обществе указывал Комитет по правам человека в октябре 2016 г.[313]

Комитет по ликвидации расовой дискриминации в апреле 2017 г. с обеспокоенностью отмечал распространение в молдавских СМИ и в политической сфере расистских стереотипов и ненавистнических высказываний в отношении упомянутых этнических меньшинств, а также отсутствие мер по привлечению к ответственности виновных за такие деяния.

С учетом взаимосвязи между религией и этнической принадлежностью Комитет выражал обеспокоенность тем, что мусульмане и евреи сталкиваются с препятствиями свободно осуществлять право исповедовать свою религию. Отмечена практика профилирования сотрудниками правоохранительных органов, проводящих произвольные проверки личности мусульман, а также то, что мусульманские общины сталкиваются с трудностями при попытке получить разрешение на строительство мечети. Фиксируются случаи стереотипного изображения мусульман в негативном свете в СМИ, ненавистнических высказываний в их адрес. Кроме того, зафиксированы акты вандализма на еврейских кладбищах и случаи разграбления синагог.

В этой связи КЛРД обращал внимание на то, что наличие небольшого количества жалоб не обязательно означает отсутствие расовой дискриминации в государстве, а скорее может свидетельствовать о наличии факторов, препятствующих противодействию проявлениям дискриминации на национальном уровне, в том числе о неосведомленности населения о его правах и о существующих процедурах обращения за судебной защитой.[314]

Эксперты Комитета также указывали на распространенность в Молдавии дискриминации и предрассудков в отношении цыган, ограниченность в получении медицинского обслуживания, жилья, образования, работы.

Дискриминацию цыган во всех областях общественной жизни, в том числе в сферах социального обеспечения и здравоохранения отмечал также Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в сентябре 2017 г. Комитет указывал также на низкий охват цыганских детей образованием.[315]

Ситуация с правами человека в РМ попала в фокус внимания западных партнеров Молдавии только в конце июня 2018 г., когда на основании решений ряда судебных инстанций молдавский ЦИК отменил результаты выборов мэра Кишинева, победу на которых одержал прозападный кандидат от оппозиционной партии «Платформа «Достоинство и правда» А.Нэстасе. Как результат, в Европарламенте прошли дебаты по вопросу «нарушения прав человека, демократии и верховенства закона» в РМ. Была принята резолюция, обвиняющая Кишинёв в подрыве демократических принципов и верховенства права.

За этим последовали и крайне жесткие оценки общей ситуации с правами человека в РМ. В частности, доклад НПО «Amnesty International» по ситуации в Молдавии акцентирует внимание на несправедливом судебном процессе над бывшим главой партии «Наш дом – Молдова» Г.Петренко. Политический лидер и его восемь соратников в июне 2018 г. были признаны виновными в «организации массовых беспорядков» у дома лидера Демпартии В.Плахотнюка и получили условные сроки. Отмечается, что суд над ними многократно откладывался и проходил с процессуальными нарушениями, а проправительственные СМИ и власти вели кампанию по дискредитации адвокатов Г.Петренко.

За годы правления ДПМ обеспечила себе практически полную монополию на молдавском медиарынке, подчинив повестку вещания общенациональных эфирных телеканалов республики. Альтернативные точки зрения были доступны лишь через кабельное телевидение. Более того, на медиа-ресурсы оппозиции («НТВ-Молдова», «AccentTV», «JurnalTV» и т.д.) под надуманным предлогом неоднократно накладывались административные штрафы. Аналогично демократы действовали и в период парламентской предвыборной кампании 2019 г. Доклад мониторинговой миссии Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) ОБСЕ отмечает, что накануне парламентских выборов 24 февраля 2019 г. подконтрольные демократам медиа-ресурсы «очерняли» оппозиционные силы страны, а государственные органы оказывали беспрецедентное давление как на сами партии, так и на их сторонников. Ранее, в 2016 г., на то, что молдавские СМИ в значительной степени подвержены политическим и частным интересам, которые могут не отражать интересы общественности, указывал Комитет по правам человека.[316]

Молдавское юридическое сообщество, в свою очередь, обращает внимание на нарушения в правоприменительной сфере. Среди прочего, регулярно игнорируется принцип правовой определенности – судьи могут давать разную трактовку одним и тем же нормам вне зависимости от сложившейся практики. Более того, нередки случаи, когда в ходе уголовного процесса за одно преступление гражданин получает несколько наказаний. Существенной проблемой являются чрезмерные полномочия прокурора и, напротив, урезанные возможности адвокатов. Не менее важен и финансовый аспект – зарплаты судей в разы меньше, чем у адвокатов и прокуроров, что создает условия для коррупции. Обеспокоенность в связи с тем, что распространенность коррупции в правоохранительных и судебных органах Молдавии отрицательно сказывается на имплементации законов и отправлении правосудия, выражали Комитет по правам человека в октябре 2016 г.[317], Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в сентябре 2017 г.[318] и Комитет против пыток в ноябре 2017 г.[319]

Дисбаланс в судебной системе тесно соседствует с практикой использования пенитенциарных учреждений для воздействия на подследственных. Заключение под стражу зачастую применяется без явных на то причин. Местные правозащитники обращают внимание на бесчеловечные условия содержания во многих тюрьмах РМ. Зафиксированы случаи, когда заключенным не давали питание и воду, помещали в карцер, подсаживали к провокаторам, чтобы «выбить» показания.

Положению в пенитенциарной системе Молдавии уделяли внимание договорные органы ООН по правам человека. Комитет по правам человека в октябре 2016 г. с обеспокоенностью отмечал применение сотрудниками полиции во время ареста и предварительного расследования пыток и жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения, а также недостаточность реагирования государственных органов власти на эти случаи.[320]

Комитет против пыток в ноябре 2017 г. озвучил критику в адрес молдавских властей в связи увеличением более чем на 20 % числа лиц, помещенных в предварительное заключение. Обеспокоенность Комитета вызвала также практика задержания без судебной санкции подозреваемых в совершении преступлений лиц в изоляторах в течение 72 часов после ареста, а в отдельных случаях – до двух месяцев. Также отмечена чрезмерность использования досудебного содержания под стражей, что вызывает переполненность изоляторов, зачастую и так имеющих ненадлежащие материальные условия, включая грязные и плохо вентилируемые камеры, отсутствие в них отопления и канализации, а также низкая квалификация тюремного медперсонала.

Еще одной значительной проблемой пенитенциарной системы Молдавии названо жестокое обращение сотрудников правоохранительных органов в период задержания и предварительного расследования. При этом КПП отмечает низкое число привлечения виновных к ответственности – уголовное преследование в связи с информацией о пытках и жестоком обращении осуществлялось в отношении менее 20 % зарегистрированных случаев. Одним из наиболее резонансных инцидентов такого рода стала смерть Андрея Брагуцы 26 августа 2017 г. после того, как он был жестоко избит сотрудниками полиции и четырьмя сокамерниками при попустительстве со стороны других присутствовавших на месте происшествия полицейских. Эксперты Комитета также выразили озабоченность возрастанием в период 2012–2016 гг. уровня смертности заключенных на 74 %.[321]

Систематический характер имеют нарушения социальных прав граждан, в первую очередь, права на труд. Отсутствует система взаимосвязи между работодателями и вузами, что порождает ситуацию, когда молодые специалисты вынуждены заниматься низкоквалифицированным, плохо оплачиваемым трудом. Кроме того, дискриминируются пенсионеры. Так, после достижения пенсионного возраста граждане не могут работать по долгосрочному контракту и вынуждены каждый год перезаключать срочный трудовой договор.

Молдавия является страной происхождения для торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации и принудительного труда, жертвами которой являются как взрослые, так и несовершеннолетние. При этом эксперты с обеспокоенностью отмечали сокращение числа расследований таких случаев и судебных преследований виновных в период 2015–2016 гг.[322]

Назад к оглавлению

 

 

 

НИДЕРЛАНДЫ

Нидерланды, по сравнению со многими другими государствами, демонстрируют высокие результаты в области защиты прав человека.

Вместе с тем, в качестве областей, вызывающих обеспокоенность с точки зрения соблюдения прав человека в Королевстве Нидерландов, обращают на себя внимание положение с нелегальными мигрантами и соискателями убежища, дискриминация в отношении меньшинств, использование госструктурами персональных данных граждан. В карибской части Королевства[323] сохраняются такие проблемы, как торговля людьми, ненадлежащие условия содержания лиц в местах лишения свободы и др.

На эти проблемы указывалось, в частности, в материалах третьего цикла Универсального периодического обзора Совета ООН по правам человека (2017 г.)[324], материалах Комиссара Совета Европы по правам человека (в докладе по итогам визита в Нидерланды в 2014 г.[325], а также в письме Комиссара СЕ по правам человека на имя министра внутренних дел Нидерландов в 2016 г.[326]), а также в докладах международных универсальных и региональных конвенционных органов (в том числе Комитета по экономическим, социальным и культурным правам, Комитета против пыток, Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, Группы экспертов по борьбе с торговлей с людьми), национальных правозащитных учреждений (Национальный омбудсмен, Омбудсмен по правам ребенка, Коллегия по правам человека), неправительственных правозащитных организаций и СМИ.

В правозащитных кругах продолжает вызывать обеспокоенность негуманность голландской политики по отношению к соискателям убежища и нелегальным мигрантам, в том числе неправомерное помещение по стражу лиц данной категории, включая несовершеннолетних, неэффективное обеспечение прав иностранцев, содержащихся под стражей, отказы в предоставлении им необходимой медицинской помощи, непрозрачность системы предоставления видов на жительство, а также недостаточно эффективное обеспечение прав подлежащих депортации лиц, которым отказано в предоставлении убежища.[327]

В декабре 2018 г. Комитет против пыток в заключительных замечаниях к 7-му периодическому докладу Нидерландов о выполнении Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания[328] указал на такие проблемные аспекты обращения с нелегальными мигрантами и соискателями убежища, как недобросовестное рассмотрение ходатайств о предоставлении убежища, длительные сроки и тяжелые условия содержания в спеццентрах. Несмотря на попытки улучшить качество содержания мигрантов в спеццентрах на законодательном уровне (такая инициатива появилась в конце 2017 г.), по мнению международной правозащитной организации «Amnesty International», этот режим по-прежнему похож на «тюремный». Кроме того, по последним данным Нидерландского института прав человека, срок рассмотрения заявлений о предоставлении убежища для всех ограничен восемью днями, но ему предшествует период ожидания от 4 до 7 месяцев. Ввиду увеличения числа соискателей убежища последних размещают уже не только в центрах приема, но и в не приспособленных для этого местах.

В конце мая 2019 г. в голландских СМИ[329] – со ссылкой на компетентные органы власти Нидерландов – появилась информация о том, что Нидерланды стали «перевалочным пунктом» для лиц, стремящихся через континентальную Европу попасть в Великобританию. За прошедший год полиция выявила десятки случаев, когда в контейнерах были спрятаны от 8 до 34 человек. Причиной активизации такой деятельности называют вероятный выход Соединенного Королевства из ЕС, после которого может произойти ужесточение миграционных правил.

Сохраняется обеспокоенность правозащитников в связи с негуманностью голландских подходов в отношении несовершеннолетних нелегальных мигрантов, широко критикуется недостаточная гибкость системы предоставления им видов на жительство в случае вынужденного длительного нелегального проживания в стране. Омбудсмен по правам ребенка неоднократно отмечал, что практика миграционных органов по рассмотрению заявлений детей о воссоединении с родителями, прибывшими нелегально в Нидерланды, ограничивает права и интересы детей, предусмотренные Конвенцией о правах ребенка[330]. Кроме того, серьезной для Голландии проблемой является возвращение детей боевиков запрещенной в России террористической группировки «Исламское государство» из Сирии. Сообщается, что в САР (преимущественно в лагерях) остаются по меньшей мере 170 детей-сирот нидерландского происхождения. Правозащитники указывают на то, что власти Нидерландов чрезмерно драматизируют ситуацию, считая невозможным вернуть таких детей, которые, по их мнению, якобы могут быть подвержены дальнейшей радикализации[331].

Функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью отметила, что в результате реформы 2013 г. интеграция мигрантов больше не рассматривается как двусторонний процесс, политика интеграции свелась к единому общему подходу и отменила целенаправленные, индивидуальные интеграционные меры для конкретных потребностей таких групп, как соискатели убежища или мусульманские женщины. Бремя издержек интеграции переложено на вновь прибывших, которые должны самостоятельно оплачивать свое обучение. Были введены санкции за несдачу экзаменов. Как следствие такой политики, дети с миграционным и антильским происхождением по-прежнему перепредставлены в специализированных школах, имеют трудности с поиском стажировки. Трудящиеся-мигранты продолжают подвергаться дискриминации и эксплуатации. [332]

Появляются также сообщения[333] о проблеме растущего числа апатридов в Нидерландах. Основной причиной рождения детей без гражданства является отсутствие такового у родителей. Запись в паспорте «национальность неизвестна» была первоначально введена как временное решение проблемы для тех, чье гражданство установить не удалось. Пока оптимальных путей решения проблемы власти найти не могут, не исключено, что новые меры в этой сфере закончатся усложнением получения статуса апатрида.

Международные эксперты продолжают фиксировать в Нидерландах проявления дискриминации в отношении представителей этнических, национальных и религиозных меньшинств, в том числе законных и натурализированных мигрантов. Статистические данные свидетельствуют о росте количества жалоб (в том числе в Комитет министров Совета Европы) на дискриминационное обращение, в особенности по признаку расовой и этнической принадлежности. При этом большинство экспертов признает, что эти оценки могут быть занижены в силу невозможности оценить реальный уровень дискриминации.

ЕКРН в докладе по Нидерландам от 2 апреля 2019 г.[334] указала как на ряд положительных подвижек в политике правительства по борьбе с нетерпимостью, так и на нерешенные проблемы в политике правительства по борьбе с нетерпимостью в обществе в целом (сокращение финансирования учреждений по борьбе с дискриминацией, ужесточение требований к интеграции иностранцев, безнаказанность дискриминационных высказываний некоторых политиков и журналистов в отношении ислама, мусульман, мигрантов из Восточной Европы, иных проявлений и др.).

ЕКРН, в частности, ссылается на следующие данные. Согласно Докладу о дискриминации за 2017 г., подготовленному совместно полицией, муниципальными антидискриминационными службами (ADVs), Горячей линией по вопросам дискриминации в Интернете (MiND) и национального института по правам человека (NIHR), полиция возбудила 3499 дел в связи с проявлениями дискриминации (на 20 % меньше, чем в 2016 г.), ADVs зарегистрировали 4691 подобный случай (на 1 % меньше), MiND – 1367 (на 49 % больше) и NIHR получил 416 запросов с просьбой дать оценку инцидентам (на 10 % меньше) и 4259 – прояснить ситуацию (более чем на 30 % больше). Среди случаев, зарегистрированных MiND, 37 % касались случаев дискриминации в социальных сетях, 18 % – в блогах и на сайтах общественного мнения и 37 % – на других сайтах.[335]

В 2017 г. прокуратура рассмотрела 144 дела, связанных с проявлениями дискриминации. Из них в 42 % дискриминация была мотивирована по признаку расовой или этнической принадлежности, 41 % – антисемитскими настроениями (в основном антисемитские песнопения футбольных хулиганов), 7 % – исламофобией. 42 % из указанных инцидентов произошли во время спортивных мероприятий, 19 % – в Интернете и 13 % – на улицах или общественных местах. По 44 % дел было вынесено обвинительное заключение, а еще по 17 % – постановление о наказании. 71 % подозреваемых понес уголовную ответственность. В соответствии с общим уголовным законодательством возбуждено еще 187 дел о дискриминационных правонарушениях.[336]

В 2017 г. в полицию поступило 603 обращения в связи со случаями насилия на почве ненависти, 329 из них были мотивированы по признаку этнического происхождения. Значительное число нападений на почве ненависти было совершено, в частности, на мусульман и мечети. Женщины-мусульманки в хиджабах регулярно становятся жертвами расистских нападений.[337]

В 2015 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации по итогам рассмотрения объединенных 19-го – 21-го периодических докладов Нидерландов и в 2014 г. Рабочая группа по проблеме лиц африканского происхождения Совета ООН по правам человека[338] подчеркнули напряженную ситуацию с меньшинствами в Нидерландах и, в частности, дискриминацию в отношении еврейских и мусульманских общин, а также цыган. Отдельно КЛРД затронул тему использования в негативном контексте персонажа голландских рождественских празднований по прозвищу «Черный Пит», охарактеризовав его как «отражающего негативные стереотипы, которые испытывают на себе выходцы из Африки в качестве пережитка рабства»[339].

Результаты Второго исследования положения меньшинств и дискриминации в Европейском союзе (исследование MIDIS II) за 2017 г. указывают на высокую степень занижения данных о случаях проявления дискриминации и нетерпимости: 39 % всех людей североафриканского происхождения, проживающих в Нидерландах, ответили, что они недавно подвергались дискриминации в государственном и частном секторе, 12 % лиц турецкого и 11 % североафриканского происхождения отвечали схожим образом относительно ситуации в образовательных учреждениях. Лишь 16 % жертв турецкого происхождения и 29 % жертв североафриканского происхождения подали жалобу в соответствующие органы. Кроме того, 70 % и 69 % соответственно всех респондентов из этих групп не знали ни о какой организации, которая могла бы оказать им поддержку или предоставить консультацию. Пострадавшие в результате разжигания ненависти часто не сообщают властям о подобных случаях вследствие недоверия к готовности и способности властей расследовать подобные инциденты.[340]

Лица, принадлежащие к меньшинствам, чаще останавливаются полицией для проверки документов. Согласно последним исследованиям, 61 % лиц североафриканского и 43 % турецкого происхождения считают подобные действия полицейских проявлениями профилирования по этническому признаку. Законодательные и правоприменительные основания для такого контроля являются слишком расплывчатыми. Власти признают, что существуют серьезные проблемы, связанные с проявлениями расизма в отношении лиц неголландского происхождения, исламофобии и антисемитизма.[341]

Представители мусульманских общин воспринимают отдельные законодательные инициативы как направленные против них, в частности принятый 27 июня 2018 г. закон о запрете ношения одежды в некоторых общественных местах, в пояснительной записке к которому содержится явная ссылка на бурку и никаб.[342]

На рынке труда разрыв между представителями меньшинств и голландскими сверстниками не сокращается: доступ к постоянной работе остается ключевым камнем преткновения в борьбе с безработицей, в том числе безработице среди молодежи, для которой эти показатели почти в три раза выше, чем для остальной части населения, и разрыв продолжает увеличиваться. Хотя подобный разрыв в уровне безработицы объясняется такими факторами, как уровень образования, средний возраст, тем не менее свой вклад также вносят и проявления дискриминации. Исследование EU MIDIS II показывает действительно высокий уровень предполагаемой дискриминации среди людей турецкого и североафриканского происхождения (19 % и 20 % соответственно – при поиске работы и 14 % и 13 % соответственно – на работе).[343]

По данным мониторинга интеграции цыган в общественную жизнь в 2013, 2015 и 2017 гг., основные проблемы остаются неизменными, и можно наблюдать лишь незначительные положительные подвижки. Число цыган (рома, синти и кочевников) в Нидерландах, получивших образование, ниже среднего показателя по стране. Зачисление в дошкольные учреждения является сравнительно низким, и дети рома часто поступают в начальную школу с недостаточными знаниями голландского языка. Доля детей рома в специализированных начальных школах в три раза превышает средний показатель по стране. В начальной и средней школе прогулы и отсев представляют собой существенные проблемы. Девочки зачастую не получают среднего образования. Эти проблемы приводят к снижению уровня занятости, бедности и социальной изоляции.  Дети, принадлежащие к общинам рома, синти и кочевников, часто подвергаются дискриминации в школах.[344]

Ситуация с жильем, как также признали власти в ходе визита Консультативного комитета Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, является чрезвычайно сложной. В то время как многие синти и кочевники высказывают пожелание жить в фургонах на (постоянных) кемпингах, большинство цыган, в том числе недавно прибывших, проживают в социальном жилье или частных съемных квартирах. Положение цыган на рынке труда в Нидерландах характеризуется высоким уровнем безработицы и зависимости от пособий. Из-за более низкого уровня образования рома, синти и кочевники часто работают на низкооплачиваемой работе.

Около 1000 рома, проживающих в Нидерландах, не имеют гражданства. Согласно голландскому законодательству, безгражданство родителей влечет за собой безгражданство детей. В свою очередь статус апатридов делает их уязвимыми для возможного выселения и эксплуатации, негативно влияет на возможности получения школьного образования их детьми и доступ к медицинским услугам и поиску легальной работы. [345]

КК РКЗНМ выразил сожаление в связи с неизменностью позиции властей Нидерландов относительно ограничения сферы применения фризского языка. Осуществление большинства предоставленных фризскому меньшинству прав на использование и изучение фризского языка ограничено по территориальному охвату, а именно провинцией Фрисландией.[346]

На неэффективность политики Нидерландов по борьбе с дискриминацией обращал внимание и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам.

В голландских СМИ периодически появляются публикации о предполагаемых случаях выражения нидерландскими военнослужащими поддержки идеологии нацизма. Так, в газете «Фолкскрант» сообщалось, что за последние 5 лет военная служба разведки и безопасности MIVD проводила внутренние расследования по 21 подобному случаю. За использование нацистской литературы, изображений свастики и эмблем СС в зависимости от ситуации к военнослужащим применялись меры дисциплинарного воздействия, однако к уголовной ответственности никто привлечен не был. Один из недавних примеров имел место в 2018 г., когда голландские военные через мессенджер обменивались экстремистскими оценками, использовали в переписке свастику и иную фашистскую символику, высказывали интерес к идеям Гитлера и его соратников, а также к соответствующей литературе. В этой связи министерство обороны Нидерландов и прокуратура проводят расследования по новым фактам недопустимого поведения военных, которые использовали расистские высказывания и неприемлемые утверждения в отношении нацистской Германии.

КЛРД также выразил обеспокоенность расистскими мотивами, повсеместно звучащими в средствах массовой информации, и распространением заявлений и угроз расистского толка в Интернете. По мнению экспертов, распространение таких настроений создает почву для роста активности в Нидерландах политиков и движений правого толка. В качестве подтверждения роста таких проявлений можно привести вызвавшее широкий резонанс в 2018 г. ксенофобское по сути высказывание министра иностранных дел Нидерландов С.Блока о том, что не существует «мирных многокультурных обществ» и что генетически люди остерегаются незнакомцев[347].

На опасность распространения в голландском обществе расистских идей указала специальный докладчик Совета ООН по правам человека по современным формам расизма Е.Тендаи Ачиуме по итогам визита в страну в начале октября 2019 г. Она подчеркнула высокую степень поляризации политической сферы жизни голландского общества, в которой распространена риторика нетерпимости. Эксперт также отметила, что в общественном сознании популярен стереотип восприятия настоящего гражданина Нидерландов как человека европейского происхождения, в то время как выходцы из африканского или азиатского региона, даже если имеют голландское подданство и живут в стране не в первом поколении, все равно воспринимаются как чужеродный элемент.[348]

ЕКРН обратил внимание на то, что в общественно-политических дискуссиях все сильнее звучит ксенофобская риторика, используемая Народной партией за свободу и демократию (PVV) и Форумом за демократию (FvD), начиная от возложения коллективной ответственности на группы людей на основе их мигрантского происхождения или религиозных убеждений до банализации предрассудков и негативного представления мусульман в сравнении с «обычным голландским человеком». Ксенофобская риторика используется не только ультраправыми партиями, но и некоторыми ведущими политиками и чиновниками, открыто выражающими свои расистские убеждения. Подобные заявления подкрепляются действиями, такими как запуск веб-сайтов для подачи жалоб на работников из Румынии, Польши и Болгарии (2012 г.), лиц, ищущих убежище (2015 г.), конкурс карикатур на Пророка Мухаммеда (август 2018 г.).[349]

Комментарии в сети Интернет, направленные на разжигание ненависти, не удаляются в течение длительных периодов времени.[350]

Лица, принадлежащие к меньшинствам, считают, что голландские СМИ вносят значительный вклад в их изоляцию в обществе. Исследование более 600 тыс. новостных программ в 2016 г. и 2017 г. показало,  что наиболее часто употребляемые слова в отношении мусульман – «радикал», «экстремист», «террорист», «оскорблять», «насиловать». В случаях, когда голландцы и мусульмане упоминаются одновременно, речь идет о напряженностях в обществе. Такие многочисленные негативные новости приводят к стереотипному представлению мусульман, усиливают предрассудки и могут спровоцировать дискриминацию. Представители меньшинств сообщили Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью, что голландское телевидение и лица, принадлежащие к меньшинствам, зачастую не имеют возможности выразить себя в средствах массовой информации.[351]

В стране сохраняется проблема торговли людьми. Согласно отчету 2017 г. о положении дел с эксплуатацией людей в Нидерландах, подготовленному бюро Национального докладчика по проблемам торговли людьми и сексуального насилия в отношении детей в сотрудничестве с Управлением ООН по наркотикам и преступности, ежегодно в Нидерландах около 6,5 тыс. человек становятся жертвами такого вида преступности. Половина из этих случаев приходится на сексуальную эксплуатацию. Число несовершеннолетних, подвергающихся этому виду принуждения, оценивается в 1,3 тыс. человек. Отмечается тенденция дальнейшего роста числа жертв торговли людьми.

Озвученные ранее оценки, основывающиеся на количестве жалоб самих потерпевших, не отвечали реальным масштабам явления. Согласно проведенному исследованию, большинство жертв преступления – по разным причинам – боятся сообщать о происшествиях в правоохранительные органы и службы соцзащиты.

Немало вопросов с точки зрения обеспечения права на неприкосновенность частной жизни вызывает деятельность голландских госорганов по сбору персональных данных граждан и их обработке, несмотря на то, что в стране функционируют специальные механизмы по надзору за соблюдением прав в этой сфере – созданная в соответствии с нормами ЕС Коллегия по защите персональных данных (The Dutch Data Protection Authority), а также Комитет по надзору за службами безопасности и разведки (Review Committee on the Intelligence and Security Services). Согласно опубликованному в октябре 2019 г. очередному докладу Комитета, общая и военная службы разведки и безопасности Нидерландов в ходе обмена информацией с иностранными партнерами нарушали установленный действующим законодательством порядок, передавая большие массивы необработанных данных, в результате чего эта конфиденциальная информация могла быть использована ими в своих целях. На проблемные аспекты законодательства в Нидерландах в области защиты персональных данных обращал внимание и Комиссар Совета Европы по правам человека в 2016 г.

Публикуемая правительством статистика свидетельствует о том, что ежегодно для обеспечения национальной безопасности и борьбы с преступностью в Нидерландах совершается около 22-26 тыс. подключений к телефонным сетям в целях прослушивания. Также зафиксировано увеличение случаев IP-прослушки через Интернет. Правозащитники выражают обеспокоенность, что эти показатели превышают данные по другим европейским странам, и что прослушивание граждан может осуществляться в нарушение их прав. В 2012 г. Европейский Суд по правам человека констатировал нарушение голландскими спецслужбами прав журналистов, за которыми была установлена прослушка[352].

Правозащитники отмечают, что, несмотря на то, что на проведенном в 2018 г. совещательном референдуме большинство граждан Нидерландов высказались против расширения полномочий спецслужб по доступу к личной информации (электронная переписка, социальные сети, сайты), законопроект, вводящий эти изменения, был принят. На тот момент правительство настояло на его принятии, пообещав внести изменения для защиты частной жизни, однако ничего сделано не было.

Агентство Европейского союза по основным правам человека отмечало, что из-за поправок в Закон 2002 г. о разведывательных службах и службах безопасности были расширены возможности разведки в плане слежки, в частности, узаконены полномочия спецслужб по осуществлению тотальной слежки и прослушивания, а также перехват сообщений не обозначенных конкретно категорий лиц в случае, если они будут «касаться соответствующего дела» (то есть критерий весьма расплывчатый). Данные полномочия представляют собой угрозу для права на неприкосновенность частной жизни, на свободу мнения и его свободное выражение и принципа недискриминации. При этом отсутствуют надлежащие гарантии против злоупотреблений со стороны спецслужб. Схожие опасения выражали и многие международные и голландские НПО.

Еще одним объектом критики со стороны как европейских правозащитных механизмов, так и международных НПО стало расширение использования законодательства в сфере противодействия терроризму в конъюнктурных целях.

Так, по мнению НПО «Amnesty International», имеет место все более широкое использование правительством административных мер, не предусматривающих достаточных гарантий пересмотра дела в порядке судебного надзора или обжалования. Высказывалось немало озабоченностей и относительно законов о временных административных (контртеррористических) мерах и о внесении поправок в Закон о гражданстве, касающихся лишения подданства Нидерландов в интересах национальной безопасности. Они предусматривают возможность применения мер административного контроля к любому лицу, которое признано представляющим потенциальную угрозу для национальной безопасности, и лишения его нидерландского гражданства.

Особое внимание в последнее время стали привлекать сообщения в прессе о проблемах в функционировании нидерландских органов опеки. Омбудсмен по правам ребенка обращал внимание на ряд серьезных недочетов[353]: голландская служба опеки (Bureau Jeugdzorg) зачастую поверхностно оценивает ситуацию ребенка, однобоко толкует субъективные свидетельства отдельных наблюдателей, смешивает в своих докладах факты и непроверенные сообщения, что впоследствии может приводить к серьезным ошибкам, вплоть до принятия необоснованных решений об изъятии ребенка из семьи.

Комитет по правам ребенка в июне 2015 г. в своих заключительных замечаниях по 4-му периодическому докладу Нидерландов о выполнении Конвенции по правам ребенка, подчеркнул необходимость принятия мер для обеспечения равных прав детей во всех частях Королевства.[354] Он выразил обеспокоенность в связи с увеличением числа случаев жестокого обращения с детьми, особенно такого, как оставление детей без присмотра и насилие в семье, а также сексуальным надругательством над детьми в интернатах и в системе патронатного воспитания.

Непростой остается ситуация с обеспечением прав человека в карибской части Королевства Нидерландов. В 2007 г. функционирующий в рамках Совета Европы Европейский комитет по предупреждению пыток озвучил ряд рекомендаций по улучшению условий содержания заключенных в местах лишения свободы на Арубе, Кюрасао, Синт-Мартене, а также на островах «БЭС», входящих в состав европейских Нидерландов.

Коррупционные скандалы набирают силу на Синт-Мартене и Кюрасао, где несколько бывших министров, действующих парламентариев и других публичных фигур были обвинены в коррупции, незаконной деятельности, связанной, в том числе, с торговлей людьми, и прочих злоупотреблениях своими полномочиями. Так, в марте 2016 г. бывший премьер-министр Кюрасао Г.Шотте был признан виновным по обвинениям в коррупции и получил трехлетний тюремный срок[355].

На Арубе, Кюрасао, Синт-Мартене по-прежнему имеет место торговля людьми в целях сексуальной эксплуатации и для принудительного труда.

Согласно данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, ни Кюрасао, ни Синт-Мартен не располагают законодательством или иными нормативными актами, регулирующими вопросы предоставления убежища.[356]

Назад к оглавлению

 

 

 

НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ

Правовая система Новой Зеландии действует на основе английского общего права. Конституция не кодифицирована и состоит из ряда актов (статутов) парламента, Договора Вайтанги[357], распоряжений Исполнительного совета (консультативный орган при генерал-губернаторе), а также судебных актов и неписаных правовых конституционных обычаев. При этом нет ни одного закона, имеющего высшую юридическую силу. К числу основных нормативных документов по защите прав человека относятся: Билль о правах 1990 г., Закон о правах человека 1993 г., Закон о нераспространении конфиденциальной информации 1993 г. и Закон 1993 г. о неприкосновенности частной жизни.

Несмотря на определенный прогресс в проведении правительством соответствующих реформ в области защиты прав маори, ряд проблем остались нерешенными. Так, до настоящего времени не было предпринято конкретных шагов к тому, чтобы повысить статус Договора Вайтанги до конституционного закона. Как результат – решения Трибунала Вайтанги не являются обязательными к исполнению. Комитет по ликвидации расовой дискриминации отмечал в августе 2017 г. отсутствие прогресса в осуществлении рекомендаций Конституционного консультативного совета 2013 г. по Договору Вайтанги. Кроме того, в рамках независимой инициативы маори «Matike Mai Aotearoa» были выдвинуты предложения для обсуждения по ряду конституционных моделей, которые также не были рассмотрены новозеландскими властями.[358] В марте 2018 г. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам указал на необходимость обеспечения конструктивного участия маори в процессах принятия решений о законах, которые влияют на их права, включая права на землю и воду.[359]

В докладах правозащитных организаций выражается озабоченность, что характерные для новозеландского общества проблемы сохраняются, а некоторые показатели, по состоянию на 2018 г., даже ухудшились. Эти вопросы стали предметом обсуждения в СМИ.

При этом особую обеспокоенность вызывают значительное число случаев семейного насилия, высокий процент коренного народа маори в местах лишения свободы и по факту неравное положение на рынке труда, а также большое количество детей, живущих за чертой бедности.

Согласно переписи 2013 г., число коренных народов, проживающих в Новой Зеландии, составляет 598,6 тыс. человек или 14,9 % населения страны (итоги переписи 2018 г. по-прежнему не опубликованы). Представители этой группы традиционно пользуются рядом государственных преференций, регламентируемых Договором Вайтанги 1840 г. Несмотря на то, что с юридической точки зрения этот документ не содержит обязательных законодательных норм, новозеландское правительство исторически с уважением относится к его исполнению.

Главной проблемой в указанном контексте является структурная дискриминация по отношению к маори, а также растущее социально-экономическое неравенство по отношению к остальной части населения. Так, уровень безработицы среди коренного народа хоть и снизился за последние годы, но по-прежнему существенно превышает общий показатель по стране – 7,7 % против 3,9 % среди новозеландцев европейского происхождения, а продолжительность жизни, напротив, существенно ниже – в среднем на 7 лет. Отмечается наличие пробелов в предоставлении основных услуг в сфере образования и здравоохранения.

Заметно выделяется и большое количество маори среди заключенных (более 50 %), что становится «бичом» новозеландской пенитенциарной системы и вызывает серьезную озабоченность со стороны правительства. При этом общее количество лиц, находящихся в местах лишения свободы, достигло порядка 10 тыс. чел., что создает проблему переполненности пенитенциарных учреждений, которые рассчитаны на 9 тыс. заключенных. В этой связи в качестве одной из главных мер по уменьшению рецидивов заключения под стражу власти анонсировали дополнительный план, нацеленный, в первую очередь, на представителей коренного народа, «Путь маори», стоимостью 98 млн. новозеландских долл.[360]

Положение маори неоднократно находилось в центре внимания международных контрольных органов по правам человека. Так, Комитет против пыток подверг критике то, что по отношению к коренному населению все еще несоразмерно применяется практика лишения свободы. КПП отметил, что маори, на долю которых приходится почти 15 % населения государства, составляют 45 % от числа арестованных лиц и более 50 % заключенных тюрем, при этом свыше 60 % женщин-заключенных являются маори.[361] Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин приводил более точные данные, указав, что 65 % заключенных-женщин — это женщины маори.[362] Обеспокоенность непропорционально большой долей представителей маори и народов тихоокеанских островов среди лиц, попадающих в систему уголовного правосудия, выражал также и Комитет по правам человека.[363] КЛРД отмечал, что маори составляют непропорционально большую долю в статистике арестов, уголовных дел, судебных приговоров, заключения и повторного заключения.[364]

Уровень безработицы среди представителей маори и выходцев с тихоокеанских островов, в первую очередь среди женщин и подростков, остается самым высоким.[365] То, что безработица среди маори и тихоокеанских народов в два раза выше общих средних показателей, отмечал также Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в марте 2018 г.[366] На сохраняющуюся дискриминацию маори и тихоокеанских народов на рынке труда, высокой уровень безработицы среди этой категории населения, в особенности среди женщин, акцентировал внимание Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин в июле 2018 г. Кроме того, сохраняющийся гендерный разрыв в оплате труда в непропорционально большей степени затрагивает женщин на низкооплачиваемых работах, в том числе женщин маори и тихоокеанских народностей, а также женщин, принадлежащих к другим этническим и культурным меньшинствам.[367]

КЛРД указывал, что у маори и тихоокеанских народов зафиксированы более низкие показатели здоровья по сравнению с другими группами населения страны, в том числе по ожидаемой продолжительности жизни, смертности и инвалидности. Коренное население сталкивается с серьезными препятствиями при доступе к основным медицинским услугам. Сохраняются негативные различия в размере оплаты труда медработников из числа маори.[368] В психиатрических лечебницах распространена практика изоляции пациентов в целях их наказания, приучения к дисциплине, причем немало жертв изоляции содержались в одиночестве более чем 48 часов. Чаще всего изоляции подвергаются маори.[369] КЭСКП также выражал критику в адрес новозеландских властей  в связи с тем, что среди маори отмечается наибольшее число лиц с хроническими заболеваниями и инвалидов, а по статистике на них приходится несоразмерно высокая доля самоубийств и психических расстройств.[370]

Комитет по правам ребенка указывал на сохраняющиеся в Новой Зеландии недостатки структурного и системного характера, с которыми сталкиваются дети маори и тихоокеанских народов, что негативно отражается на их здоровье, выживании, развитии и образовании.[371] Комитет по экономическим, социальным и культурным правам, выражая обеспокоенность расширением масштабов бедности среди детей в Новой Зеландии, подчеркивал несоразмерное число детей маори, детей жителей тихоокеанских островов и детей-инвалидов в семьях с доходом ниже уровня бедности.[372] Такое положение дел становится причиной того, что дети маори по-прежнему с большей вероятностью могут попасть в систему государственной опеки: за примерно 40 лет через государственную систему попечения прошли около 100 тыс. детей, в основном из числа маори.[373]

Договорные органы ООН по правам человека выражали обеспокоенность проблемами, с которыми сталкиваются маори в сфере образования. Так, КЛРД отмечал, что среди маори отмечается низкий уровень владения родным разговорным языком, хотя в последние годы число обучающихся на языке маори стало расти.[374] КЭСКП также выражал обеспокоенность ограниченным количеством учителей из числа маори или говорящих на языке этого народа, что еще больше сокращает доступ к образованию на языке маори. Критику Комитета также вызвало то, что из-за сохраняющихся в стране разрывов в области образования ученики из числа маори и коренных жителей тихоокеанских островов, особенно на уровне средней школы и высших учебных заведений, имеют более низкие показатели успеваемости, нежели дети европейского происхождения, и чаще подвергаются в школах стигматизации и мерам дисциплинарного воздействия.[375]

Найти комплексное решение вышеназванных проблем властям пока не удается. При этом некоторые эксперты их источником склонны видеть «чрезмерное» внимание властей к данной группе населения, по причине чего возникает своего рода «порочный круг», когда расширение уже имеющихся многочисленных форм содействия от государства (включая материальное) приводит к обратному эффекту, вызывая рост недовольства населения европейского происхождения «маори-фаворитизмом» со стороны правительства. На деле это приводит к тому, что обеспечение предусмотренных Договором Вайтанги прав коренных жителей рассматривается как ограничение прав остальных новозеландцев (вопросы ведения бизнеса, назначения на должности, в том числе наличие маорийской квоты в Парламенте, и т.п.).

Причем проблема носит обоюдный характер: маори считают, что их права ущемлены, и требуют большего внимания к себе со стороны руководства, а остальная часть жителей указывает на то, что проявления бытового расизма исходят, в первую очередь, как раз со стороны коренных жителей, считающих остальных «чужаками».

Эти проблемы были признаны новозеландскими властями. Их, в частности, упомянул министр юстиции Э.Литтл в ходе прохождения Новой Зеландией процедуры Универсального периодического обзора в рамках Совета ООН по правам человека в январе 2019 г.

Ежегодно от домашнего насилия страдают 12 % новозеландцев, преимущественно женщин, что составляет более полумиллиона человек. Однако эксперты считают, что эти цифры могут быть выше из-за того, что не всегда о таких случаях сообщается в полицию. После резонансного жестокого убийства в декабре 2018 г. в Окленде британской туристки Грэйс Миллан 50 наиболее влиятельных женщин Новой Зеландии подписали открытое письмо, призвав правительство принять решительные меры по защите прав женщин[376]. Обеспокоенность высоким уровнем насилия в отношении женщин выражали Комитет против пыток в апреле 2015 г.[377], Комитет по правам человека в марте 2016 г.[378] и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в марте 2018 г.[379] Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин с тревогой отметил в июле 2018 г. сохраняющийся высокий уровень гендерного насилия в отношении женщин в Новой Зеландии. По данным Комитета каждая третья женщина в течение своей жизни подвергается физическому или психологическому насилию со стороны партнера.[380]

Особое беспокойство у правозащитников вызывает проблема «детской бедности». Согласно последним оценкам количество детей, живущих в семьях с доходами ниже прожиточного минимума, растет и составляет уже около 200 тысяч человек[381]. В этой связи правительством планируется ряд мер, включая принятие закона «О сокращении детской бедности». Обеспокоенность масштабами детской бедности выражал Комитет по экономическим, социальным и культурным правам.[382]

По-прежнему фиксируются случаи дискриминации отдельных этнических групп, прежде всего маори.

Более того, вопрос расизма в стране стоит и в более широком контексте. Новая Зеландия отличается одним из самых высоких уровней этнического разнообразия в ОЭСР: в стране проживают более 200 этнических групп, говорящих на более чем 160 языках. Годовой прирост иммигрантов составляет порядка 50 тыс. человек, большинство из которых прибывают из Китая и Индии. Наряду с этим страна на основании действующей квоты ежегодно принимает 1 тыс. беженцев[383].

Наиболее остро вопрос о расовой дискриминации зазвучал после терактов в г. Крайстчерч в марте 2019 г., совершенных на религиозной почве. Правозащитники указывают, что он высветил проблему, назревавшую в новозеландском обществе годами, поскольку именно после этих событий в публичном поле стали фигурировать многочисленные примеры её проявления, а сами жители и власти открыто признали ее и заговорили о ней.

Согласно данным последнего официального соцопроса (2017 г.), 16,5 % рожденных в Новой Зеландии сталкивались с проявлением расизма, в то время как среди иммигрантов этот показатель составляет 25,7 %. Среди наиболее распространенных случаев – травля в обществе (включая Интернет), проблемы при трудоустройстве, съеме жилья, а также в сфере обслуживания.

Договорные органы ООН по правам человека подвергали критике отсутствие в Новой Зеландии статистических данных о случаях уголовного преследования и привлечения к ответственности за ненавистнические высказывания расистского толка и насилие на почве расизма. В частности, на это обращали внимание Комитет по правам человека (акцентировав внимание на отсутствии всеобъемлющей национальной стратегии по борьбе с расизмом, расовой дискриминацией, ксенофобией и другими формами нетерпимости, включая ненависть на расовой и религиозной почве)[384] и Комитет по ликвидации расовой дискриминации[385].

КЛРД с обеспокоенностью отмечал также множество жалоб на дискриминацию по признаку расы, в том числе более 400 жалоб, касающихся дискриминации при приеме на работу и на рабочем месте, торговли людьми и преследований, направленных в Комиссию по правам человека в последние годы.[386]

КПЧ также упоминал о практике расового профилирования в отношении представителей народности маори и лиц африканского происхождения, распространенной среди новозеландских правоохранительных органов.[387]

Комитет по экономическим, социальным и культурным правам отмечал широкое распространение издевательств и надругательств в школах применительно к сохраняющейся стигматизации и дискриминации детей маори и тихоокеанских народов.[388]

В целях борьбы с проявлением дискриминации в новозеландском правительстве существуют должности министров по делам этнических сообществ, по вопросам развития маори, по вопросам отношений Короны и маори, а за его пределами – министров по делам тихоокеанских народов и по вопросам социальной политики в отношении маори «фанау ора». Функционирует Комиссия по правам человека, назначен государственный Комиссар по межрасовым отношениям. Более того, правительство находится в постоянном контакте с пятью основными этническими организациями, с которыми консультируется по вопросам своей социальной политики: «Мультикультурная Новая Зеландия», Китайская ассоциация, Центральная индийская ассоциация, Федерация исламских ассоциаций и Форум африканских сообществ.

В целом, несмотря на сохранение определенных сложностей, вопрос бытового расизма в настоящий момент не ставится на национальном уровне. Можно констатировать некоторые локальные его проявления, однако правительство со всей серьезностью относится к пресечению и недопущению их повторения. В свою очередь, куда более глубокой и комплексной является проблема структурной дискриминации по отношению к маори, к решению которой новозеландскому руководству приблизиться пока не удается.

Правозащитное сообщество обращало внимание на имеющиеся в Новой Зеландии проблемы чрезмерно широких полномочий правоохранительных органов. В частности, указывается, что система надзора и отчетности в разведывательной службе остается фрагментарной, а надзорная роль судебных органов в этой конкретной области ограничена. В существующей нормативно-правовой системе Бюро безопасности правительственной связи имеет весьма широкие полномочия. В Новой Зеландии также довольно ограничена существующая судебная процедура для получения разрешения на перехват коммуникаций при полном отсутствием законодательно прописанного требования о получении разрешения на перехват коммуникаций лиц, не являющихся гражданами Новой Зеландии.[389] В дополнение к этому Комитет против пыток отмечал, что мандат Независимого органа по контролю за поведением сотрудников полиции не допускает возбуждения им полноценного расследования и судебного преследования виновных в нарушениях.[390]

Фиксируются проблемы в пенитенциарной системе. Основным недостатком является переполненность мест лишения свободы. Кроме того, в ряде тюрем отмечены неблагоприятные условия содержания и отсутствие надлежащих служб медицинской помощи, включая психиатрическую помощь. Отмечено и повышенное число случаев проявления насилия в отношениях между заключенными и нападения заключенных на охрану. Наиболее ярким примером такого рода стали волнения в частной тюрьме в Маунт Иден.[391] Комитет по правам человека в этой связи высказывал обеспокоенность, что политика приватизации тюрем может оказать негативное влияние на эффективное управление тюрьмами и на соблюдение и поощрение прав заключенных.[392]

Назад к оглавлению

 

 

 

НОРВЕГИЯ

Норвегия провозглашает поощрение и защиту прав человека в качестве одного из основных приоритетов государственной политики.

Несмотря на то, что ситуацию с правами человека в Норвегии можно считать относительно благополучной, сформированное в мире представление об этой стране как «эталоне» в области защиты прав человека не всегда соответствует действительности. Беспокойство правозащитников вызывают действия органов опеки по изъятию детей, принудительное психиатрическое лечение, дискриминация мигрантов, распространенность бытового и сексуального насилия, рост числа ненавистнических высказываний, безнаказанность правоохранительных органов и спецслужб. Вместе с тем, благодаря системе взаимодействия государства и финансируемых им институтов гражданского общества, правительством принимаются меры по исправлению ситуации.

В Норвегии действует разветвленная сеть правозащитных институтов, работает ряд национальных омбудсменов – по гражданским делам, по правам детей, военных, по равноправию и недопущению дискриминации, по защите прав пациентов и потребителей (в его ведение планируется включить права пожилых людей). Жалобы граждан на случаи дискриминации со стороны государственных органов рассматриваются Комиссией по равноправию и недискриминации. С 2015 г. при Стортинге (парламенте) функционирует Норвежский национальный институт по правам человека (NIM) в качестве независимого национального правозащитного учреждения.

По оценкам норвежских властей, международных структур и НПО ситуация на правозащитном направлении на протяжении последних лет относительно благополучная. Вместе с тем наличие нарушений прав человека со стороны Норвегии признается профильными национальными и международными институтами. В качестве наиболее проблемных областей правозащитниками выделяются следующие.

В стране распространено бытовое и сексуальное насилие, которому наиболее подвержены дети, пожилые люди, а также представители коренного народа саамов.

Согласно докладу NIM о ситуации с соблюдением прав человека в Норвегии за 2018 г., среди саамов от насилия страдают до 49 % женщин и 40 % мужчин.

В отдельном докладе по ситуации с соблюдением прав пожилых людей, представленном в марте 2019 г., NIM выражает озабоченность не только в связи с насилием, но и оказанием этой категории лиц принудительной медицинской помощи, недостаточным питанием и неправильным использованием лекарств, ограниченным доступом к информационно-коммуникационным услугам, возрастной дискриминацией при приеме на работу.

По данным НПО «Amnesty International», несмотря на рост числа поступающих в полицию сообщений об изнасилованиях, только в 14,3 % случаях принимаются решения в пользу пострадавшего, остальные дела закрываются из-за отсутствия доказательств.

В феврале 2019 г. ряд норвежских СМИ (в том числе гостелерадиокомпания «НРК», газеты «Aftenposten», «VG») сообщили, что опросы военнослужащих выявили высокий уровень насилия в норвежских Вооруженных силах. Из 8805 опрошенных за последний год были изнасилованы 24 женщины и 20 мужчин, в отношении 123 были предприняты попытки изнасилований, 35 – были принуждены к «нежелательным действиям сексуального характера». При этом за этот же период в правоохранительные органы были поданы всего два заявления о таких инцидентах.

Сохраняются серьезные нарекания правозащитников в адрес органов опеки «Барневерн» в связи с чрезмерным числом изъятия детей, дискриминационным подходом в отношении детей ненорвежского происхождения (при населении 5,3 млн. человек более 15 тыс. детей, с которыми работает «Барневерн», имеют иностранные корни), неудовлетворительной квалификацией персонала, высоким уровнем насилия в отношении приемных детей. Только за последнее время в ЕСПЧ было принято 9 исков против Норвегии, касающихся практики изъятия органами опеки детей из «проблемных семей», по одному из них, касавшемуся изъятия в 2012 г. малолетней дочери у норвежской гражданки (представляет народность рома) органами опеки «Барневерн», в 2018 г. решение принято в пользу заявителей.

По данным проведенного НПО «Фабрика изменений» в 2018 г. опроса среди 55 подростков, находившихся на попечении норвежских органов опеки, выяснилось, что все они подвергались принудительным действиям со стороны персонала «Барневерн», имевшим во многих случаях серьезные последствия для их психики.

По итогам рассмотрения объединенных 23-го-24-го периодических докладов Норвегии о выполнении Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации в декабре 2018 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации отметил, что в стране «расистские и неонацистские организации стали более видимы в социальных СМИ и через демонстрации», и что «Норвегия в соответствии со своими обязательствами не объявила незаконными организации, продвигающие и призывающие к расовой ненависти». При этом норвежские власти, комментируя указанные выводы Комитета, по сути оправдывали беспрепятственную деятельности расистских организаций, ссылаясь на то, что в Норвегии в соответствии с Уголовным кодексом запрещаются не организации, а противоправные действия.

Правозащитники отмечают, что в стране наблюдается рост числа высказываний, направленных на возбуждение ненависти или вражды, в том числе размещаемых в сети Интернет. Нередки проявления антисемитизма и исламофобии.

Одновременно под влиянием исламизации, вызванной миграционным притоком населения, и роста антиимигрантских настроений ужесточается религиозное законодательство и в целом отношение к различным религиям. Так, в июне 2018 г. парламент одобрил поправки в Закон об образовании 1998 г., в соответствии с которыми вводится запрет на ношение закрывающих лицо головных уборов персоналом детских садов и преподавателями учебных заведений во время занятий.

Согласно опросам, проведенным Центром изучения Холокоста в 2017 г., 75 % норвежцев еврейского происхождения опасаются дискриминации и враждебных действий, с предубеждением к евреям относятся 8,3 %, в среде норвежских мусульман этот показатель составляет 28,9 %.

По данным доклада Полицейского управления Осло, рост числа высказываний, разжигающих ненависть, в 2015-2018 гг. составил 66 %. Из них 57 % связаны с этнической принадлежностью, 17 % – религией, 3 % – инвалидностью и 3 % – антисемитизмом.

В докладе Норвежского института исследований по вопросам труда, профсоюзного движения и публичной политики (Fafo) «Отношение к дискриминации, равноправию и высказываниям, разжигающим ненависть» (март 2019 г.) по результатам опросов отмечается, что 25 % норвежцев считают представителей отдельных рас «более интеллигентными», 39 % полагают, что выходцы из Сомали никогда не станут «полноценными норвежцами», 22 % то же самое говорят о шведах, 16 % – о представителях негроидной расы. 33 % респондентов опасаются проходить мимо группы лиц мусульманской внешности, 35 % полагают, что женщина, носящая хиджаб, не может рассчитывать на равноправное отношение. 38 % опрошенных не хотели бы иметь соседями цыган, 16 % – мусульман.

Полицейская служба безопасности отмечает рост правоэкстремистких настроений (во многом обусловлен всплеском притока беженцев несколько лет назад) и расширение сотрудничества между представителями неонацистской среды Норвегии, Швеции и Финляндии.

По данным правоохранительных органов (доклад Минюста Норвегии «Правый экстремизм в Норвегии: черты развития, конспирологические теории и стратегии профилактики», 22 октября 2018 г.; доклад Полицейской службы безопасности «Сторонники правого экстремизма в Норвегии, кто они?», 1 марта 2019 г.), в Норвегии действует ряд праворадикальных группировок, исповедующих идеи национальной и расовой исключительности. Однако норвежские ультраправые достаточно разрознены, количество активных членов составляет не более 50 чел.

Наиболее организованной националистической группой считается Североевропейское движение сопротивления (СДС), зарегистрированное в Норвегии в 2011 г., но координируемое из Швеции. В основе его идеологии лежит вера в «мировой еврейский заговор», а его сторонники считают себя «национал-социалистами». Активисты участвуют в неонацистских демонстрациях (в основном, в Швеции и Финляндии), занимаются расклеиванием плакатов, распространением листовок. При этом они действуют публично и не скрывают свою личность, избегают явно насильственных методов борьбы (хотя и не отказываются от них полностью «при необходимости»). По аналогии с политическими партиями СДС организует «образовательные» мероприятия, летние лагери для молодёжи, «семейные» мероприятия и празднования.

Другие действующие праворадикальные группировки в основном маргинализированы и представлены «филиалами» европейских организаций, таких как «PEGIDA», «Солдаты Одина», «Остановим исламизацию Норвегии», Лига норвежской обороны, Партия отечества, Норвежская народная партия, партии «Остановим миграцию», «Белый избирательный альянс», «Патриоты Норвегии», «Демократы», «Альянс». В то же время отмечается рост популярности в Норвегии (особенно среди молодёжи) международных идеологических движений, таких как «идентаристы» («новые правые») и «альтернативные правые».

В то же время можно констатировать, что в силу исторических причин (Норвегия была оккупирована нацистской Германией в 1940-1945 гг., в стране развернулось, пусть и ограниченно, движение сопротивления, «прививка» от нацизма действует до сих пор) потенциал популярности национал-социалистической идеологии в Норвегии низок. Отношение к проявлениям неонацизма в норвежском обществе в целом негативное. В обществе сохраняется неприятие фашизма. Власти страны не допускают героизации в любой форме нацистского движения, бывших членов СС, включая «Ваффен-СС».

В последнее время правозащитным сообществом претензии предъявляются полиции в связи с использованием и хранением частной информации о гражданах.

В докладе NIM за 2018 г. отмечается, что в июне 2018 г. Комитет по контролю за коммуникациями (Kontrollutvalget for kommunikasjons kontroll), надзирающий за полицией, обратил внимание Минюста Норвегии на систематическое нарушение правил удаления информации, полученной в результате оперативных действий по контролю за коммуникациями (такая информация хранилась дольше, чем положено). По мнению NIM, незаконное хранение информации противоречит Конституции Норвегии и ст. 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

4 марта 2019 г. газета «Aftenposten» сообщила, что полицейские в ходе учений с использованием ложных базовых станций (устройств для перехвата телефонных разговоров) незаконно собирали информацию с мобильных телефонов случайных прохожих. В частности, считывались международные идентификаторы мобильных абонентов (IMSI), позволяющие определить владельца сим-карты. Полученные данные в течение года хранились в полицейской базе данных.

В 2018 г. в фокус внимания правозащитников попали спецслужбы.

Так, например, в докладе парламентской Комиссии по контролю за службами разведки, наблюдения и безопасности (СРНБ) за 2018 г. отмечается, что PST неоднократно нарушала норвежское законодательство: предоставляла информацию для оформления допуска к секретным данным в «устном виде» (согласно действующему законодательству должна быть подтверждена документально), включала в неё описания политических пристрастий, незаконно следила за перепиской подозреваемых в «чатах».

Серьезные озабоченности у правозащитного сообщества вызывает готовящийся Закон о Военной разведке (ВР) (его основное новаторство – предоставление спецслужбам права сбора и хранения пересекающей границы страны информации). Эксперты указывают, что документ противоречит международным договорам в области прав человека – в частности, подрывается «защита» доверительных отношений представителей ряда профессий, например, адвокатов, общающихся с клиентами, журналистов, получающих информацию от «источников», по сути вводится «массовая слежка», угрожающая правовой безопасности граждан. Кроме того, отсутствуют возможности независимого контроля (формально им будет заниматься Комиссия СРНБ, однако лишь «выборочно» и без права наложения санкций), вследствие чего сотрудники ВР фактически освобождаются от любой ответственности при осуществлении служебных полномочий.

В докладе NIM также отмечается чрезмерное использование в качестве меры воздействия на заключенных изоляции в тюрьмах, а также методов принуждения, прежде всего, в отношении психически больных заключенных.

Обеспокоенность чрезмерной изоляцией заключенных в норвежских тюрьмах также высказывал в январе 2019 г. функционирующий в рамках Совета Европы Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания по итогам очередного цикла мониторинга ситуации в данной сфере в Норвегии.

14 сентября 2018 г. телерадиокомпания «НРК» сообщила со ссылкой на подготовленный в сентябре 2018 г. доклад омбудсмена по гражданским делам А.Т.Фалкангера, что заключенные в тюрьме Арендала долгое время пребывают в изоляции, вследствие чего страдают психическими расстройствами и склонны к мыслям о суициде.

В докладе омбудсмена по гражданским делам в июне 2019 г. отмечается, что 20-40 % заключенных в тюрьме Осло находятся в изоляции, как минимум, 22 часа в сутки. Заключенным также приходится неоправданно долго ожидать медицинской помощи.

Кроме того, эксперты указывают на затягивание судебных процессов из-за нехватки персонала и недофинансирования судебных органов, что может сказаться на независимости судов и чревато подрывом правовой безопасности граждан.

По-прежнему имеют место нарушения прав пациентов с психическими расстройствами (применение механических мер усмирения пациентов без должной регистрации причин, добавление в пищу лекарств без уведомления об этом пациента, «лечение» электрическим током, отсутствие доступа к прогулкам на свежем воздухе на внутренней территории больниц и др.).

Сохраняются нарекания в адрес норвежских миграционных властей, связанные с положением беженцев.

Зачастую в центрах приема беженцы сталкиваются с ненадлежащими условиями содержания. В январе 2019 г. ЕКПП вновь критиковал условия размещения в центре временного содержания беженцев «Трандум» (предназначен для выдворяемых лиц, условия в нем схожи с тюремными), назвав «однозначно непропорциональной и неприемлемой» практику систематического использования наручников и обысков. Комитет призвал норвежские власти установить временные ограничения нахождения в «Трандуме» отбывших тюремное наказание мигрантов, подлежащих высылке, прекратить практику содержания в Центре несовершеннолетних лиц, а также расширить возможности общения находящихся там с внешним миром (например, разрешить пользоваться мобильными телефонами). С января 2018 г. в центре не размещаются семьи с детьми.

В представленном в марте 2018 г. докладе ЮНИСЕФ, посвященном анализу действий североевропейских стран в отношении детей-беженцев, отмечается, что малолетние соискатели убежища в Норвегии (в 2017 г. насчитывалось 1055 человек) получают ограниченную по объёму социальную и врачебную помощь, не имеют полноценной возможности посещать детские сады или получить полное среднее образование.

В Норвежской организации соискателей убежища (NOAS) считают, что Директорат по делам иностранцев (ДДИ) незаконно отказал в пересмотре дел 95 афганских беженцев – «октябрьских детей» (одинокие подростки из Афганистана, прибывшие в Норвегию на «пике» миграционного кризиса в октябре 2015 г. и получившие право на временное пребывание до достижения совершеннолетия). В ноябре 2017 г. Стортинг принял предписание, обязывающее норвежские миграционные органы заново рассмотреть все дела, касающиеся одиноких соискателей убежища из Афганистана. На пересмотр было принято 395 заявок. 95 подросткам было отказано со ссылкой на то, что обращения от них поступили после установленного предписанием срока – 2 мая 2018 г.

Вызывает вопросы правозащитников и методы проверки миграционными органами информации о заявителях. По данным Института общественных исследований (ISF), ДДИ при принятии решений о лишении иностранцев вида на жительство в связи с предоставлением ложных сведений зачастую основывается только на информации, полученной из соцсетей. По мнению правозащитников, нельзя считать подобные сведения фактологическими и отталкиваться от них при принятии таких важных решений, как лишение вида на жительство.

26 ноября 2018 г. гостелерадиокомпания «НРК» сообщила, что после получения отказа несовершеннолетние беженцы зачастую лишаются права посещения школ. Предложение Социалистической левой партии о внесении поправок в законодательство, позволяющих всем несовершеннолетним беженцам посещать школы, было отклонено парламентом.

Жесткая миграционно-интеграционная политика властей нередко приводит к дискриминации мигрантов, в том числе на рынке труда, жилья, а также со стороны полиции и органов опеки «Барневерн».

В докладе «Глобальный индекс рабства 2018 г.» («The Global Slavery Index 2018») правозащитной организации «Walk Free Foundation» отмечается, что в Норвегии около 9 тыс. человек являются «рабами, которые подвергаются эксплуатации на рынке труда». Речь в документе идёт о мигрантах, которые получают мизерную зарплату, живут в непригодных для проживания помещениях, работают по 12 часов в день, осуществляют трудовую деятельность «под воздействием угроз или в результате обмана со стороны работодателя».

По результатам исследования, проведённого в марте 2018 г. Университетом Агдера (Южная Норвегия), норвежки с иммигрантскими корнями подвергаются систематической дискриминации на рынке труда (в 25 % случаях их анкеты даже не рассматриваются работодателем).

По данным Норвежского института исследований по вопросам труда, профсоюзного движения и публичной политики (Fafo), шансы лиц с иностранными фамилиями быть вызванными для собеседования при устройстве на работу на 25 % меньше, чем с норвежскими.

Дискриминации подвергаются и выходцы из других европейских стран, особенно из Восточной Европы. В самой многочисленной – польской диаспоре (150 тыс. чел., главным образом, трудовые мигранты, заняты в строительной отрасли и сфере обслуживания) – указывают на дискриминацию на рынке труда (отмечают, например, что как только на стройке появляется коренной норвежец, общие условия труда меняются в лучшую сторону), предвзятое отношение со стороны органов опеки. При этом в качестве причин указывается, что проблемы поляков во многом обусловлены плохим владением норвежским языком, социально-культурными различиями и слабой интегрированностью в норвежское общество.

В то же время власти предпринимают шаги для преодоления дискриминации на рынке труда. В апреле 2019 г. Министерство коммунальных дел и модернизации объявило, что в «тестовом режиме» ряд государственных органов будет рассматривать резюме соискателей должностей в анонимном порядке. Также сообщалось о планах правительства представить к концу 2019 г. стратегию по интеграции, направленную на обеспечение равноправия мигрантов в трудовой и общественной жизни.

В стране осуществляются меры по поддержке языков, культур и уклада саамов и нацменьшинств. В 2018 г. Стортингом создана Комиссия по расследованию «норвегизации» (или ассимиляции) квенов/норвежских финнов и саамов, которая должна представить отчет к 1 сентября 2022 г. Правительством готовится новый доклад Стортингу по национальным меньшинствам (предыдущий и единственный представлен в 2001 г.).

Непросто складывается ситуация с реализацией прав коренного населения страны – саамов, компактно проживающих в пределах трех северных губерний – Финнмарк, Тромс, Нурланд. В июне 2019 г. Министерство коммунальных дел и модернизации Норвегии представило на рассмотрение Стортинга (парламента) доклад, посвященный положению саамского языка, культуры и общественной жизни.

Документ был подготовлен в соответствии с договоренностью между правительством и Саметингом (саамский парламент) о ежегодном информировании норвежского парламента о политике в отношении коренного саамского населения Норвегии взамен ежегодных докладов о деятельности Саметинга.

Доклад выявил многочисленные негативные тенденции в саамской среде, которые властям пока не удается преодолеть. Так, численность населения в районах компактного проживания саамов остаётся относительно стабильной (около 55,6 тыс. чел. с 2011 г., при этом в неофициальных списках Саметинга значатся около 17 тыс. саамов). Однако в этих районах выше, чем в остальной Норвегии, доля пожилых лиц, и численность поддерживается в основном за счет притока мигрантов несаамского происхождения (увеличилась вдвое с 2011 г.). По прогнозам, в период до 2030 г. чисто саамское население продолжит сокращаться.

Среди саамов, особенно мужчин, ниже процент лиц с высшим образованием, чем в среднем по стране. Те же тенденции характерны для сферы среднего образования (не все саамы завершают обучение).

В саамском обществе высок уровень насилия – по опросам, до 45 % саамов когда-либо подвергались насилию (против 29 % по остальной Норвегии).

Еще хуже выглядят показатели, характеризующие уровень дискриминации саамов в различных сферах, – саамские источники указывают на 10-кратное превышение по сравнению с дискриминацией среди норвежского населения (35 % против 3,5 %). Отмечается негативное отношение к саамам в социальных сетях и СМИ.

Отдельная глава доклада посвящена состоянию и тенденциям развития саамского языка (включает шесть диалектов – северо-саамский, южно­саамский, луле-саамский, пите-саамский, уме-саамский, сколто-саамский; все занесены в списки ЮНЕСКО как исчезающие). Констатировано ослабление его позиций – языки постепенно размываются норвежскими «вкраплениями» (особенно были подорваны в период «норвегизации» саамов). Отмечается малое количество носителей саамского языка. Из доклада также следует, что языковая проблема затрагивает и социальную сферу – здравоохранение, социальный уход и др. Даже в районах с компактным проживанием саамов отмечается дефицит грамотной диагностики заболеваний в силу недостаточной подготовки медперсонала к использованию профессиональной терминологии на саамском языке.

Саметинг сделал комментарии по большей части доклада (возможность  публикации и размещения комментариев к разделам и подразделам документа была изначально предусмотрена). В большинстве случае саамский представительный орган отметил недостаточность предлагаемых в докладе мер по поддержке саамов. В первую очередь это относится к усилиям по развитию саамского языка, но также и к мерам по подготовке студентов и преподавателей для обучения на саамском языке, развитию социальной сферы в саамских районах, поддержке искусства и культуры, культурного наследия саамов, сельского хозяйства, развитию «саамской статистики» (общенациональная статистика не учитывает саамский компонент).

В отношении общей ситуации правозащитники отмечают, что, несмотря на предпринимаемые властями значительные усилия по «искуплению» вины перед саамами и национальными меньшинствами (квены/норвежские финны, евреи, лесные финны, цыгане/рома, татеры/романи), ставшими «жертвами» политики Осло по их ассимиляции, нередки случаи нарушения прав саамов, в последнее время – в связи с реализацией промышленных проектов на территориях их традиционного проживания.

В феврале 2019 г. Министерством промышленности и рыболовства Норвегии принято решение разрешить добывающей компании «Нуссир» добычу медной руды в коммуне Квалсунд (губерния Финнмарк) с депонированием отходов во фьорде. При этом местные активисты указывают на то, что планирующееся производство представляет угрозу для оленеводства в регионе и морской экологии.

Норвежские власти также отказались приостановить строительство госкомпанией «Статкрафт» ветряного парка на полуострове Фосен (губерния Трёнделаг, район традиционного саамского оленеводства) на время рассмотрения Норвежского управления по оленеводству по югу Фоссена, несмотря на то, что обеспокоенность сложившейся ситуацией выразил в декабре 2018 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации в ходе рассмотрения объединенных 23-го-24-го периодических докладов Норвегии по Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации.

В докладах NIM неоднократно отмечалось, что представители нацменьшинств, особенно женщины и дети, по-прежнему сталкиваются с проявлениями дискриминации. Цыгане чувствуют себя обделенными на рынке жилья и труда, жалуются на недостаточные возможности изучения родного языка. Для евреев основной проблемой являются высказывания, разжигающие ненависть и иные проявления антисемитизма. Квены/норвежские финны испытывают трудности с обучением на родном языке и недостаточностью издаваемых на нем СМИ, лесные финны – с сохранением своей культуры в целом.

Хотя целенаправленная дискриминация в отношении соотечественников отсутствует, в условиях постоянного нагнетания антироссийских настроений в стране отмечаются случаи проявления негативного восприятия выходцев из России, предвзятого отношения к ним со стороны норвежских правоохранительных органов.

Так, в 2018 г. стало известно об отказах в предоставлении «допуска» призванным на службу в армию норвежским гражданам, имеющим российское происхождение – Даше Карлсен, Антоне Нильсене.

Из-за чрезмерной подозрительности администрации Стортинга (парламента) в сентябре 2018 г. в Осло был арестован сотрудник Аппарата Совета Федерации М.А.Бочкарев по бездоказательному обвинению в шпионаже. Россиянин был освобожден в октябре 2018 г. В апреле 2019 г. его дело было закрыто за «недостаточностью доказательств», однако извинений не последовало.

Зачастую имеют место случаи оскорбительного отношения к россиянам в аэропортах, необоснованных обысков, задержаний и депортаций.

Имеются случаи принудительных изъятий из семей детей российских соотечественников (число изъятых детей достигло 60), хотя в последние годы острота проблемы несколько снизилась.

Пик указанного явления пришелся на 2015-2016 гг., когда по решению норвежской службы опеки были принудительно изъяты 19 и 24 ребенка соответственно.

Назад к оглавлению

 

 

 

ПОЛЬША

Последние несколько лет ситуация с соблюдением прав человека в Польше имеет тенденцию к ухудшению в связи с продолжающейся широкомасштабной перестройкой институционально-правовой системы, инициированной победившей на парламентских выборах в октябре 2015 г. нациoнaл-кoнcepвaтивнoй партией «Право и справедливость» (ПиС). На этом фоне в польском обществе наблюдается рост нетерпимости в отношении мигрантов, представителей национальных и религиозных меньшинств.

Выполнение Польшей обязательств в правозащитной сфере обстоятельно рассматривалось в мае 2017 г. в ходе прохождения Польшей очередного цикла процедуры Универсального периодического обзора в рамках Совета ООН по правам человека. Среди основных проблем были упомянуты расовая дискриминация, ксенофобия, переполненность тюрем, несоблюдение положений международных договоров в отношении беженцев. Значительное внимание было уделено нарушению Польшей принципа верховенства права и вмешательству правительства в редакционную политику государственных и частных СМИ.

В частности, правозащитники указывают, что польская сторона по-прежнему затягивают следствие по делу о секретных тюрьмах ЦРУ, которое тянется с 2008 г. Краковская апелляционная прокуратура заявляет о невозможности закончить расследование ввиду отсутствия необходимых данных с американской стороны, которая постоянно отказывает в предоставлении правовой помощи. Во второй половине 2014 г. Европейский Суд по правам человека признал польские власти виновными в нарушении Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и обязал Варшаву выплатить компенсации трем пострадавшим, находившимся в тюрьмах ЦРУ на территории Польши. Озабоченность в связи с отсутствием прогресса в расследовании о причастности польских должностных лиц к содержанию под стражей в секретных тюрьмах, об актах пыток и жестокого обращения, а также чрезвычайной выдаче (в том числе на военной базе «Старе Киежкуты» в период 2003–2005 гг.) выразил в октябре 2016 г. Комитет по правам человека в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 7-го периодического доклада Польши.[393] На отсутствие прогресса в расследовании возможного участия польских органов к пыткам, жестоко