Публикатор

1.04.1610:35

Выступление Постоянного представителя Российской Федерации при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве А.Н.Бородавкина на пленарном заседании Конференции по разоружению, Женева, 29 марта 2016 года

01-04-2016

  • en-GB1 ru-RU1

Уважаемая госпожа Председатель,

Хотел бы поприветствовать Вас на ответственном посту председателя Конференции и пожелать успехов в работе. Не сомневаюсь, что под Вашим руководством совместными усилиями участников КР удастся выйти на взаимоприемлемые развязки по программе работы.

 

Уважаемая госпожа Председатель,

Позвольте выразить Вам и через Вас Правительству и народу Пакистана искренние соболезнования в связи с террористическим актом, в результате которого погибли более 70 и ранены свыше 300 человек.

Решительно осуждаем эту варварскую акцию, которой не может быть оправдания. Убеждены, что организаторы преступления будут найдены и понесут суровое наказание.

Произошедшее в Лахоре, как и ранее в Брюсселе и многих других регионах мира, подтверждает один непреложный факт. Эффективно противостоять глобальной террористической угрозе можно лишь объединив усилия международного сообщества. Конференция по разоружению способна внести свой вклад в решение этой общей для всех задачи.

 

Уважаемая госпожа Председатель,

Уважаемые коллеги,

Сегодня российская делегация распространила на Конференции по разоружению проект элементов Конвенции по борьбе с актами химического терроризма и пояснительную записку к нему. Прежде чем представить эти документы хотелось бы отметить, что мы в целом удовлетворены тем, как была встречена российская инициатива, хотя она для многих оказалась неожиданной.

Интенсивные контакты, состоявшиеся в течение марта в Женеве и по столицам государств-участников, позволяют отфиксировать два принципиально важных момента. Во-первых, все без исключения партнеры признают чрезвычайную актуальность тематики противодействия химтерроризму. Это и не удивительно в свете трагических событий в ряде ближневосточных стран, где уже не сотни, а тысячи людей пострадали от террористических атак с применением химических веществ. Во-вторых, никто не сказал, что наша инициатива каким-либо негативным образом затрагивает национальные интересы его страны и потому при любых обстоятельствах не может служить основой для достижения консенсуса. Этим, на наш взгляд, предложенная Россией новая тематика выгодно отличается от традиционных пунктов повестки дня Конференции, у каждого из которых на сегодняшний день есть свои оппоненты. С учетом этого расцениваем промежуточные итоги обсуждения нашей инициативы как в целом обнадеживающие.

Весьма признательны тем странам, которые уже поддержали российские предложения. Подавляющее большинство других партнеров говорят, что восприняли эти предложения с большим интересом и продолжают их внимательно изучать. Поступают уточняющие вопросы. По большому счету, их, хотя и в разных вариациях, всего два. Во-первых, действительно ли в современном международном праве имеются такие пробелы, которые диктуют необходимость выработки нового международного соглашения, или же было бы достаточно ограничиться усовершенствованием применения имеющихся инструментов? И, во-вторых,  является ли женевская Конференция по разоружению наиболее подходящей площадкой для переговоров по данной тематике? В своей пояснительной записке мы постарались дать ответы на эти вопросы.

Содержащийся в этом документе анализ свидетельствует, что, конечно же, переговоры начнутся не с «чистого листа». В современном международном праве есть отдельные элементы, которые можно использовать для борьбы с актами химтерроризма. Положения антитеррористической направленности содержатся, в частности, в Конвенции о запрещении химического оружия, Международной конвенции по борьбе с бомбовым терроризмом и Резолюции 1540 СБ ООН. В то же время анализ показывает, что в них есть и существенные пробелы. Одним из ярких примеров является то, что КЗХО не распространяется на нестандартные, но очень тревожные с точки зрения безопасности ситуации, которые могут возникать в ходе конфликтов. Исполнительный совет ОЗХО единодушно признал данное обстоятельство еще в 2009 году. Поскольку «вскрывать» химическую Конвенцию никто не готов, тогда было принято решение о разработке неких «основных принципов», которые учитывались бы вместе с Конвенцией, т.е. существовали бы параллельно с ней. Однако это сделано так и не было. К тому же, вызывает сомнение оправданность попыток решить столь важные и чувствительные вопросы через политические договоренности. Правильнее сделать это через предложенную нами новую  юридически обязывающую конвенцию, одновременно «закрыв» и другие имеющиеся пробелы в международном праве, на которые указывается в пояснительной записке. Это позволило бы противостоять угрозам химтерроризма гораздо более эффективным и всеобъемлющим образом.

Говоря о пробелах, хотели бы привлечь внимание к тому, что несколько делегаций, включая прежде всего китайских и итальянских коллег, высказались за расширение сферы охвата нового соглашения на борьбу с актами не только химического, но и биологического терроризма. Мы сразу же взяли эту идею в проработку и сегодня можем сообщить, что решили ее поддержать. В самом деле, Конвенция о запрещении биологического оружия, разработанная более 40 лет назад, еще в меньшей степени, чем КЗХО, приспособлена для противодействия терроризму. В ней, в частности, нет прямого запрета на применение биологического оружия, в т.ч. негосударственными субъектами, отсутствует и квалификация актов биологического терроризма как преступления, а ее положения по национальной имплементации составлены без всякого учета террористических угроз. Пришло время устранить эти изъяны. Тем более, что биологические угрозы со стороны террористов носят все более реальный характер. Буквально несколько недель назад пришли сообщения о том, что в одной из ближневосточных стран была пресечена подготовка акта биотерроризма.

Непреодолимых препятствий для совмещения в рамках одного документа химических и биологических аспектов террористических угроз мы не видим, поскольку это смежные темы. В целом ряде случаев достаточно будет дополнить соответствующие статьи представленного нами проекта элементов Конвенции указанием на террористические акты с использованием биологических веществ. Но одновременно потребуются, наверное, и какие-то дополнительные положения, учитывающие особенности биологической тематики и еще меньшую степень ее проработанности в международном праве применительно к террористической деятельности.

Пользуясь случаем, хотели бы высказать признательность китайским и итальянским партнерам за творческий подход и ценную «подсказку», позволяющую придать российской инициативе еще большую «добавленную стоимость».

По поводу имеющихся у некоторых стран сомнений относительно оправданности проведения переговоров по новой Конвенции именно на женевской площадке, можно ответить, что, конечно, это можно было бы сделать и где-то еще, например, в Нью-Йорке под эгидой Генеральной Ассамблеи ООН. Об этом прямо сказал 1 марта в своем выступлении на КР Министр иностранных дел России С.В.Лавров. Но мы отдаем предпочтение Конференции, имея в виду, прежде всего, необходимость вывести ее из состояния летаргического сна. Считаем совершенно ненормальным тот факт, что на протяжении  двух десятков лет КР не может приступить к переговорам ни по одному вопросу, оказавшись хронически неспособной соответствовать своему изначальному предназначению. Рассчитывать на то, что в скором времени удастся выправить эту ситуацию через согласование переговорной программы работы строго на основе традиционной повестки дня не приходится – слишком глубоки разногласия по каждому из ее пунктов. Весь предшествующий опыт и текущие дискуссии, к сожалению, не дают ни малейших оснований ожидать, что эти разногласия удастся преодолеть в обозримом будущем. Остается либо смириться с таким положением дел, продолжая бесплодные препирательства и «хождение по кругу», либо искать выход путем включения в повестку дня новой тематики, которая до сих пор не принималась в расчет, но была бы способна сыграть объединяющую роль. Таковой, хотелось бы надеяться, может стать предлагаемая нами Конвенция. При этом необходимо особо подчеркнуть, что мы не преследуем никаких узконациональных или сиюминутных интересов. Российская инициатива нацелена исключительно на то, чтобы дать адекватный ответ на растущие вызовы терроризма и одновременно преодолеть застой на Конференции по разоружению, что отвечает интересам всех. Ради этого мы готовы даже не настаивать на переговорах по российскому приоритету – предотвращению размещения оружия в космосе.

В пользу переговоров на женевской площадке говорит и то обстоятельство, что как КБТО, так и КЗХО разрабатывались именно здесь. Было бы абсолютно логичным устранить имеющиеся в них пробелы в части, касающейся терроризма, также в Женеве. В этом контексте, учитывая, что не все представленные на КР государства являются участниками упомянутых конвенций, важно акцентировать, что мы ведем речь об отдельной, совершенно самостоятельной договоренности, которая никоим образом не затрагивала бы целостности двух действующих соглашений. Убеждены, что все государства на КР вполне могут участвовать в разработке и имплементации новой конвенции даже не будучи участниками КБТО и КЗХО, причем без всякого ущерба для своей позиции.

Некоторые партнеры обращают внимание на то, что предложенная нами тематика не является сугубо разоруженческой. Это правда, но разоруженческий аспект в ней, несомненно, есть, и мы показываем это в пояснительной записке. В действительности российская инициатива лежит на стыке разоружения, нераспространения и антитеррора. Не видим причин, по которым Конференция не могла бы ею заняться.

Несколько делегаций высказали сомнения в том, что в Женеве наличествует необходимая для этого экспертиза. Нам этот аргумент не представляется убедительным. Когда в конце 80-х годов на Конференции начались предметные переговоры по химической конвенции, поначалу никакими необходимыми для этого знаниями не располагала практически ни одна из делегаций. Но этот недостаток был быстро восполнен в ходе коллективной работы. В результате на свет появилась высокопрофессиональная, тщательно проработанная договоренность, которая вошла в «золотой фонд» международного сообщества. Другой пример – ДЗПРМ. Реальной экспертизой по этой сложнейшей в техническом отношении проблематике располагает только венская площадка, но это не мешает соответствующему пункту фигурировать в повестке дня КР. Так что давайте не будем недооценивать способность нынешнего поколения женевских разоруженцев справляться не хуже, чем наши предшественники, с актуальными проблемами современной международной повестки дня. Не стоит перекладывать ответственность на другие международные форумы, в условиях, когда мы можем справиться с задачей собственными силами. Надеемся, с этим согласятся все, кому небезразлична судьба КР.

Несколько слов о проекте элементов предлагаемой конвенции. Он составлен на основе имеющихся наработок в международном праве. В нем использован, в частности, целый ряд статей из Международной конвенции по борьбе с актами бомбового терроризма и Международной конвенции по борьбе с актами ядерного терроризма. Естественно, соответствующие положения адаптированы нами под нужны борьбы с химическими угрозами. Потребуется дальнейшая адаптация и в том случае, если мы достигнем согласия по распространению сферы охвата на биологию. Особо хотели бы обратить внимание на статьи 15 и 16 проекта, которые касаются чрезвычайно сложной темы конфликтных ситуаций. Мы лишь обозначили эту проблематику, воздержавшись от развернутых формулировок. Исходим из того, что здесь требуются коллективные усилия непосредственно в ходе переговоров.

Важно подчеркнуть, что мы не рассматриваем проект элементов конвенции в качестве исчерпывающего документа. Убеждены, что в ходе переговорной работы многие делегации предложат существенные дополнения, как это уже сделали китайские и итальянские партнеры. Мы будем это только приветствовать, поскольку эффективную договоренность можно разработать только совместными усилиями.

В заключение я хотел бы заверить, что мы, конечно же, не предлагаем сфокусировать работу КР исключительно на предлагаемой конвенции. Наши соображения по программе работы, переданные норвежскому председательству в начале марта, предусматривают создание четырех рабочих групп с дискуссионными мандатами – по ядерному разоружению, космосу, ДЗПРМ и негативным гарантиям. Готовы рассматривать и другие варианты в рамках сбалансированной программы работы при том понимании, что она обязательно должна предусматривать и переговорную составляющую.