4.09.1916:43

Из интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова МИЦ «Известия», Владивосток, 4 сентября 2019 года

1764-04-09-2019

  • de-DE1 en-GB1 es-ES1 ru-RU1 fr-FR1

***

Вопрос: Можно ли говорить, что на данном этапе международные отношения так или иначе достигли баланса, пусть неустойчивого и в отрицательной зоне?

С.В.Лавров: На этот счет есть много высказываний – относительно дна, которое было достигнуто, и «со дна постучали»…

Я бы сказал, что международные отношения продолжают стабильно осложняться. Это процесс, который пока не удается остановить. Вы видите, как наши американские коллеги во главе со своими самыми близкими, преданными союзниками взяли курс, по сути дела, на подрыв всей международно-правовой системы, которая сложилась после Второй мировой войны, включая договоренности, созданные за последние десятилетия в сфере стратегической стабильности и контроля над вооружениями. В начале 2000-х гг. был разорван в одностороннем порядке Договор об ограничении систем противоракетной обороны, теперь разрушен Договор о ракетах средней и меньшей дальности, нет никакой ясности о перспективах продления Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3). В целом международно-правовые структуры, которые были созданы после Второй мировой войны и развивались на основе универсальных договорённостей, сейчас подвергаются тяжелейшим испытаниям. Сам термин «международное право» все меньше используется нашими западными коллегами. Они предпочитают говорить о неком «порядке, основанном на правилах». Как показывает практика, эти правила они изобретают каждый раз под свои нужды и пытаются убедить всех остальных, что это и есть многосторонние решения, которым все остальные должны следовать.

Наверное, сейчас нужно искать сохраняющиеся опоры, прежде всего – это Устав ООН. Его нужно всеми силами защищать. Отмечу стабилизирующее влияние «Группы двадцати», где представлены все ключевые регионы мира, центры экономического и финансового влияния. «Группа двадцати» отражает признание реалий полицентричного мира. Именно с этими реалиями пытается бороться Запад, стараясь сохранить свое доминирование, которым он пользовался последние лет 500, «заказывая музыку» во всех международных делах. Сам факт того, что Запад заинтересован в деятельности «Группы двадцати», показывает, что он вынужден признавать эту новую реальность. В «двадцатке» разговор идет не через ультиматумы и односторонние требования, а на основе взаимного уважения и поиска баланса интересов. Отмечу, что на этих же принципах работают такие структуры, в которых участвует Россия, как БРИКС, ШОС. В целом на евразийском пространстве, когда мы продвигаем то, что Президент России В.В.Путин обозначил как «Большое евразийское партнерство» с участием ЕАЭС, ШОС, АСЕАН, то руководствуемся теми же самыми принципами. Процессы развиваются, они противоречивые, и мы будем добиваться, чтобы они шли в русле взаимного учета интересов всех участников международного общения.

Вопрос: Мы постоянно наблюдаем, как правила, установленные международными организациями, например, ВТО, нарушаются в одностороннем порядке некоторыми нашими партнерами. Устанавливаются барьеры, пошлины. Не пришло ли время пересмотреть эти организации и внести в них определенные реформы?

С.В.Лавров: Безусловно, ни одна структура не может быть «застывшей» в своем первозданном виде, не может не реагировать на веление времени и на те реальные изменения, которые происходят в мире – будь то создание новых технологий или появление новой геополитической реальности. В этом смысле центром всей системы международных отношений является Устав ООН. Заложенные в нем базовые, «ядерные» принципы, такие как уважение суверенного равенства государств, невмешательство в их внутренние дела, мирное урегулирование споров, недопустимость угрозы силой и ее применения, уважение права каждого народа самостоятельно определять пути своего развития, – не подлежат изменениям и пересмотру, как десять заповедей. Другое дело, что все конструкции по направлениям человеческой деятельности, которые опираются на эти принципы, могут видоизменяться. Таких примеров за последнее время в той же ООН было немало. Например, в дополнение к органам, которые были созданы в соответствии с Уставом, учитывая взаимосвязь между усилиями по урегулированию конфликтов и последующим возвращением к мирной жизни, был создана специальная Комиссия по миростроительству – на стыке миротворчества и создания условий для нормализации социально-экономической обстановки в стране на этапе выхода из кризиса.

Какое-то время назад был создан Совет ООН по правам человека (до этого была Комиссия по правам человека) на принципиально новых принципах, которые обеспечивают равномерное рассмотрение ситуаций с правами человека в каждой стране. Там нет никаких привилегированных участников, которые не могли бы стать предметом разговора о том, как у них обстоят дела в этой сфере. Но создаются и многие другие структуры, в том числе в сфере борьбы с изменениями климата. Это тоже реакция на реальные природные процессы, которые происходят в мире и создают серьезные сложности для всех без исключения стран.

Самый главный орган – Совет Безопасности ООН – конечно, тоже нуждается в реформировании. Это было признано достаточно давно. Был начат переговорный процесс с участием всех государств-членов ООН, в рамках Генеральной Ассамблеи ООН создана специальная структура. Безусловно, итоговый продукт этих переговоров должен отражать изменившуюся геополитическую реальность. Она такова, что появились новые центры экономического роста, финансовой мощи. С этим приходит и политическое влияние. Они должны иметь больше возможностей вносить свой вклад в выработку общих решений по ключевым проблемам мира и безопасности. В этом контексте отмечу, что главной проблемой нынешнего состава СБ ООН является откровенная недопредставленность развивающихся регионов мира – Азии, Африки, Латинской Америки. Поэтому ключевым элементом нашей позиции является необходимость пополнить Совет Безопасности прежде всего за счет кандидатов от этих трех регионов развивающегося мира. От Азии давно есть кандидатура Индии, от Латинской Америки – Бразилия. Мы считаем, что обе эти страны имеют полное право претендовать на улучшение своего представительства в ООН, в том числе в Совбезе. Конечно, обязательно параллельно с удовлетворением чаяний азиатского и латиноамериканского регионов необходимо аналогичным образом решить вопрос о повышении представленности Африканского континента.

Всемирная торговая организация (ВТО), которую Вы упомянули, тоже подвергается сейчас серьезным испытаниям, отражающим все те же попытки навязать вместо универсально согласованных норм некие правила. Это включает в себя и нелегитимные санкции, которые противоречат обязательствам по ВТО. Как Вы знаете, санкции, которые объявили против России США, Европа, Япония, другие западные страны, не вписываются в принципы ВТО. Торговые войны, постоянное обоюдное повышение тарифов – это цепная реакция, которая тревожит не только непосредственных участников этого противостояния, но и весь остальной мир, потому что мировая экономика страдает от того, как происходит эта война в сфере торговли между крупнейшими экономиками – США и КНР. Необходимо возвращаться к тем принципам, на которых была создана ВТО. Эти принципы явились предметом многолетних переговоров о том, на каких условиях каждая страна присоединяется к этой организации. Необходимо это уважать. У ВТО есть механизм разрешения споров. По крайней мере, определенную надежду дает то, что США, лидируя в усилиях по развязыванию торговых войн, навязыванию партнерам выгодных для самих США решений, не отвергают необходимость обращаться к этому механизму по разрешению споров. Но борьба на переговорных площадках предстоит очень непростая.

Вопрос: В начале нашей беседы Вы упомянули соглашения между США и Россией о стратегических вооружениях. Какое будущее ждет эти соглашения? Присоединится ли к этим договорённостям третья сторона, как на том настаивает Вашингтон?

С.В.Лавров: Насчет того, какое будущее ждет эти соглашения, то у некоторых из них уже наступило прошлое – в частности у Договора об ограничении систем противоракетной обороны и у Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Сейчас всерьез можно говорить прежде всего о будущем Договора об ограничении стратегических наступательных вооружений. Он истекает в феврале 2021 года. Мы неоднократно, в том числе Президент России В.В.Путин, публично призывали США начать работу по продлению этого Договора на пятилетний срок, как это предусмотрено в самом тексте документа. Реакция США пока не очень внятная. То они говорят, что продление этого Договора маловероятно, то заявляют, что это невозможно сделать, учитывая новые вооружения, прежде всего гиперзвуковые, о которых В.В.Путин объявил в прошлогоднем Послании Федеральному Собранию. Хотя те, кто знают текст этого Договора, понимают, что он не охватывает эти вооружения. Если США заинтересованы в том, чтобы обсуждать выходящие за рамки договора аспекты стратегической стабильности и контроля над вооружениями, то им надо было бы давно согласиться на приглашения, которые мы многократно направляли, возобновить на постоянной и регулярной основе диалог по стратегической стабильности во всех ее аспектах – наступательных и оборонительных. Это очень важный баланс, который отражен в Договоре об СНВ, и который был подвергнут очень серьезному риску после выхода США из Договора о противоракетной обороне. Иными словами, можно обсуждать что угодно, на то он и диалог по стратегической стабильности, что в ходе него можно поднимать любые вопросы, представляющие собой угрозу этой самой стратегической стабильности, за состояние которой в мире главную ответственность несут прежде всего США и Российская Федерация.

Вы упомянули судьбу Договора СНВ-3. Мы не раз подчеркивали, что новые темы, которые не затронуты этим Договором, наверное, должны обсуждаться. Но одновременно нельзя подвергать угрозе судьбу самого Договора, потому что, если он истечет, его действие прекратится, то будет полный вакуум в сфере контроля над вооружениями, не останется никакой опорной конструкции. США предлагают подключить к этому процессу Китайскую Народную Республику. В Пекине уже не раз официально обозначали свою позицию на этот счет: они не намерены это делать. Ссылаются на несопоставимый масштаб ядерных потенциалов России, США и КНР. Но США, продолжая упоминать Китай как вероятного участника будущих переговоров, которые могут спасти Договор об СНВ, почему-то не упоминают своих союзников – тоже ядерные державы – Великобританию и Францию.

Еще раз подчеркну, наша позиция заключается в том, что, прежде, чем мы нащупаем пути развития диалога о поддержании стратегической стабильности уже в новых условиях, мы не имеем права и не можем позволить себе роскошь потерять Договор СНВ-3. Мы не можем не позволить себе сделать так, чтобы он продолжал действовать параллельно с дискуссиями, которые, конечно же, назрели в сфере стратегической стабильности по любым вопросам, которые волнуют каждую из ядерных стран.

***

 

Полный текст интервью будет опубликован 5 сентября в 00:00

x
x
Дополнительные инструменты поиска