6.08.2111:49

Интервью директора ДНВ МИД России В.Е.Тарабрина МИА «Россия сегодня»

1. Как отразится вывод войск США из Афганистана на наркотрафике? Какие меры предпринимает Россия, чтобы не допустить притока наркотиков? Сотрудничает ли Россия с Ираном и Пакистаном в этих направлениях, каковы плоды такого сотрудничества? Как обстоит сотрудничество с Таджикистаном, Узбекистаном и Казахстаном в вопросе борьбы с наркотрафиком?

Уходя из Афганистана, американцы констатируют, что их инициативы по борьбе с наркотиками, по сути, провалились. На долю ИРА приходится сейчас порядка 84 % мирового производства опиатов. Помимо этого, Афганистан в последние годы превратился в крупную лабораторию по производству метамфетамина. Примечательно, что достижение пиковых показателей в афганской наркоиндустрии совпало с присутствием американцев и их союзников по НАТО на территории этой страны.

За последние 20 лет Афганистан превратился в наркогосударство: по разным оценкам, объем незаконного производства опиатов возрос от 17 (по самым скромным подсчетам) до 40 раз по сравнению с уровнем 2001 г., когда войска США вторглись в ИРА. Доходы от культивации опийного мака составляют до трети афганского ВВП. Управление ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН) и Международный комитет по  контролю над наркотиками констатируют рост незаконной наркокультивации в Афганистане в 2020 г., что является одним из основных препятствий для реализации программ развития в этой стране. В ИРА сформировалась устойчивая наркоконъюнктура, действует отлаженная схема наркобизнеса – вне зависимости от присутствия или отсутствия там иностранных войск.

Российская Федерация находится в авангарде противодействия исходящему из ИРА нарковызову, оказывает неизменную политическую и донорскую поддержку международным усилиям по решению афганской наркопроблемы, в том числе в рамках реализуемой по линии УНП ООН инициативы «Парижский пакт», которую мы активно поддерживаем. Этой осенью планируем стать принимающей стороной заседания Рабочей группы экспертов Парижского пакта по укреплению трансграничного сотрудничества в борьбе с афганскими опиатами.

Российская Федерация имеет многолетнее и отлаженное антинаркотическое сотрудничество как с партнёрами из Центральной Азии, так и с Ираном и Пакистаном, которое реализуется на основе межправительственных и межведомственных соглашений. Параллельно ведется выстраивание и укрепление комплексной системы региональной антинаркотической безопасности по линии ОДКБ, СНГ и ШОС, в том числе через проведение на регулярной основе имеющих реальную «добавленную стоимость» совместных мероприятий. Только за прошедший 21-25 июня 2021 г. первый этап антинаркотической операции ОДКБ «Канал» – «Гранитный бастион» из незаконного оборота изъято более 5,5 тонн наркотических средств, почти 2 тонны прекурсоров, выявлено около 800 наркопреступлений. До конца года также планируется проведение антинаркотической операции ШОС «Паутина».

В качестве нашего содействия наиболее затронутым афганским наркотрафиком странам, помимо оказания двусторонней помощи, Российская Федерация с 2007 г. под эгидой УНП ООН занимается подготовкой антинаркотических кадров для центральноазиатских стран, Пакистана, и, конечно же, самого Афганистана. Можем с гордостью отметить, что за эти годы подготовлены тысячи борцов с наркотиками. Осенью 2021 г. планируем запустить тренинг для иранских наркополицейских под «зонтиком» УНП ООН.

Кроме того, совместно с Японией реализуем проект по строительству кинологического центра МВД ИРА в Кабуле и обучению афганских профильных специалистов.

Продвигаем линию на расширение взаимодействия с нашими партнёрами по Центральноазиатскому региональному информационному координационному центру по борьбе с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров (ЦАРИКЦ), а также через механизмы Евразийской группы по противодействию легализации преступных доходов и финансированию терроризма.

 

2. Радикальное движение «Талибан» (запрещено в РФ) на пресс-конференции в Москве заявило, что будет противодействовать контрабанде наркотиков из Афганистана. Есть ли у России понимание, как они собираются это делать? Можно ли доверять таким заявлениям при условии, что талибы, по многочисленным сообщениям, получают доходы с наркотиков?

УНП ООН с 2016 г. рассматривает незаконный оборот наркотиков в качестве одного из важных источников доходов талибов, а в последние годы и закрепившихся на территории Афганистана террористических ячеек ИГИЛ. Но есть и другие примечательные факты, которые также нельзя сбрасывать со счетов. Так, в 2000 г., когда талибы по религиозным соображениям начали войну с наркотиками, в стране производилось 4500 тонн опиатов. И менее чем через год, к моменту ввода американских войск и падения режима, им удалось снизить культивацию опийного мака в девять раз. Но уже в 2002 г. международные структуры забили тревогу, потому что наркопроизводство вновь «подскочило» до 3400 тонн, а в 2017 г. и вовсе был достигнут «антирекорд» афганской наркоиндустрии в 9000 тонн. По последним оценкам УНП ООН, в Афганистане в 2020 г. произведено не менее 6300 тонн в опийном эквиваленте.

Безусловно, для решения такой сложной многоплановой проблемы требуются в первую очередь политическая воля и целенаправленные действия афганского правительства, чего мы добиваемся от него уже не первый год.

 

3. Какие основные потоки наркотрафика в РФ существуют на сегодняшний день, как Россия пресекает их? Активизировался ли транзит наркотиков через РФ в 2021 году? С чем это может быть связано? Прогнозируете ли Вы, что с уходом коалиции из Афганистана объемы могут увеличиться в разы?

Как я уже отметил ранее, афганский наркотрафик – это разветвленный мегабизнес, который, по сути, был сформирован за 20 лет присутствия контингента государств-членов НАТО на территории ИРА. И этот огромный поток опиатов будет пробивать себе дорогу прежде всего через те страны, где есть проблемы с безопасностью границ, взаимодействием органов правопорядка и т.д. На протяжении последних лет фиксируется существенное снижение уровня задействования «Северного маршрута» афганского наркотрафика, который идет через центральноазиатские государства в Россию. Крупные поставки опиатов по территории нашей страны носят единичный характер. Данная тенденция подтверждается и в публикациях УНП ООН. Такой результат стал возможным благодаря слаженной работе вовлеченных в борьбу с наркотрафиком правоохранительных структур Российской Федерации и наших партнёров по ОДКБ и ШОС. В то же время отмечается рост контрабанды наркотиков из Афганистана по «Южному маршруту» и кавказскому ответвлению «Балканского маршрута» – через Северное Причерноморье.

 

4. Увеличивает ли выход США из Афганистана террористическую угрозу для России? Как можно это предотвратить? Активизировала ли Россия контакты с США на фоне их ухода из Афганистана для совместной борьбы с террористами? Есть ли опасность раскола среди талибов в Афганистане и перехода большого количества боевиков к ИГИЛ?

Как сказал Президент Российской Федерации В.В.Путин в октябре прошлого года, вывод войск из Афганистана содержит в себе дополнительные риски, в том числе связанные с необходимостью поддержания стабильности в регионе и, соответственно, финансированием этих усилий.

Предотвращение террористической угрозы, исходящей из Афганистана, безусловно, тесно связано с достижением политического урегулирования. В этих целях мы взаимодействуем со всеми сторонами конфликта в ИРА, стимулируя их к достижению соответствующих внутренних договоренностей. Не секрет, что внутри Движения талибов существуют расхождения во взглядах на Дохийские соглашения – не все их поддерживают и готовы двигаться в направлении их реализации. Это, как вы правильно заметили, создает предпосылки для возможного раскола внутри Движения и перетока наиболее радикальной части боевиков в ИГИЛ. Активная работа по оценке террористических рисков и угроз проводится по линии ОДКБ и ШОС, ряд стран-членов которых соседствует с Афганистаном. Более того, в рамках ОДКБ у нас есть определенные обязательства по обеспечению коллективной безопасности, в том числе в случае проявления в отношении какой-либо из стран-членов Организации внешней агрессии.

Что касается контактов с американцами по линии контртеррора, в том числе в контексте афганских дел, мы открыты к такому взаимодействию, но не можем быть в нем заинтересованы больше, чем наши партнеры. Ранее, в 2018-2019 гг. у нас был налажен полноценный межведомственный диалог с Вашингтоном по всему спектру вопросов антитеррора. Под руководством заместителя Министра иностранных дел О.В.Сыромолотова и первого заместителя Госсекретаря США Дж.Салливана состоялись две встречи. Однако работа в этом формате была приостановлена по инициативе США под надуманным предлогом.

Тем не менее продолжаем прагматичное взаимодействие с Госдепартаментом по контртеррору там, где это соответствует нашим практическим интересам, в частности, на международных площадках. Совместные усилия российской и американской делегаций способствовали принятию 30 июня консенсусом резолюции Генеральной ассамблеи ООН по обзору выполнения Глобальной контртеррористической стратегии ООН.

Со своей стороны, при условии взаимной заинтересованности, готовы к продолжению антитеррористического сотрудничества, в том числе обмену мнениями по афганскому вопросу, как на двусторонней основе, так и в рамках многосторонних форматов.

При этом мы озабочены тиражируемыми в американских СМИ сообщениями о продолжающейся активности американских частных военных компаний (ЧВК). Ранее The Washington Post уже сообщал о попытках венесуэльской оппозиции нанять американскую ЧВК для подготовки государственного переворота в Каракасе и свержения легитимного венесуэльского президента Н.Мадуро. На днях издание Time сообщило о планах основателя известной ЧВК Blackwater Э.Принца набирать ветеранов боевых действий на Донбассе для создания новой ЧВК. Для каких именно задач – остается только догадываться.

 

5. СМИ ранее сообщали, что во время саммита в Женеве президент РФ Владимир Путин предложил президенту США Джо Байдену совместную с Москвой координацию действий на афганском направлении с возможностью задействования в практических целях российских баз в Таджикистане и Киргизии. Соответствует ли эта информация действительности? Обсуждается ли возможность использования российских баз в Средней Азии с США?

На днях Министр иностранных дел Российской Федерации С.В.Лавров уже ответил на этот вопрос, подчеркнув, что базы в Таджикистане и Киргизии являются частью коллективных сил ОДКБ, соответственно приглашать другие иностранные государства на эти базы без ведома наших союзников мы не можем. Готовы продолжать контакты по Афганистану в формате «тройки» Россия-Китай-США и «расширенной тройки» (с подключением Пакистана).

 

6. Какие очаги терроризма представляют наибольшую опасность на сегодняшний день? В каких регионах сегодня может вспыхнуть новый потенциальный кризис?

После военного поражения ИГИЛ в Сирии и Ираке мы наблюдаем процессы расползания террористической угрозы из региона Ближнего Востока и Северной Африки в соседние страны и регионы с конфликтогенным потенциалом, прежде всего вглубь Африки.

Причинами тому служат, в частности, «пористость» границ, ухудшение социально-экономических условий, слабость центральной власти на местах в ряде африканских стран. Необходимость отвлечения правительственных ресурсов на борьбу с распространением  коронавируса только обнажило эти проблемы. Этим умело пользуются террористы, расширяя свою пропагандистскую и вербовочную деятельность, попутно стремясь заменить центральную власть в предоставлении госуслуг для лиц, недовольных действиями национальных правительств.

В западной части континента уязвимыми остаются пограничные районы между Мали, Нигером и Буркина-Фасо. Наибольшую активность при этом проявляют региональные «филиалы» ИГИЛ – «Исламское государство в Западной Африке» и «Исламское государство в Великой Сахаре».

Опасения вызывает и активность в ДР Конго «Исламского государства в Центральной Африке», а также возможность распространения террористической идеологии на соседние страны – Кению, Танзанию, Уганду и ЦАР.

В Восточной Африке продолжает терроризировать местное население одна из наиболее враждебных группировок этого региона – Аш-Шабаб. От террористической угрозы сегодня не застраховано ни одно государство. При этом необходимо отметить, что большинство террористических группировок чувствует себя вольготно в странах, где происходят различные локальные конфликты, гражданские войны, а также там, где в результате внешнего вмешательства был привнесен хаос и упадок власти и экономики. Достаточно вспомнить примеры  Ирака, Ливии и Сирии. Именно эти страны стали поставщиками новых рекрутов в ряды террористических группировок, которые сегодня  активно занимаются экспортом своей идеологии и боевиков в другие страны, создавая там «спящие ячейки», которые могут «выстрелить» в любой момент.

Такого рода риски сегодня особенно актуальны и для европейских стран, куда боевики ИГИЛ и Аль-Каиды перемещаются под видом беженцев, передислоцируя свои силы с потерянных ими территорий в регионе Ближнего Востока и Северной Африки. В дальнейшем эти лица используются для ведения пропагандистской и вербовочной деятельности, организации сбора и доставки финансовых средств, а также проведения резонансных акций, направленных на демонстрацию сохраняющегося боевого потенциала незаконных вооруженных формирований.

 

7. Пандемия вынудила террористов и других преступников перенести значительную часть своей деятельности в Интернет. Планирует ли Россия расширять международное сотрудничество в борьбе с терроризмом в цифровом пространстве?

Действительно, на фоне пандемии коронавируса наблюдается ускоренная трансформация террористических угроз в онлайн-пространстве, обусловленная все более активным использованием террористами социальных сетей и других интернет-платформ для вербовки новых сторонников, финансирования и проведения террористических атак и пропагандистских акций.

Это осознают многие государства, которые ужесточают свое национальное законодательство в области противодействия противоправному контенту в Интернете. По этому пути идет Россия, Китай и многие другие государства. В то же время на международном уровне отсутствуют какие-либо согласованные и одобренные всеми участниками международного общения правила или стандарты в этой сфере, взаимодействие осуществляется в основном на двусторонней основе в рамках имеющихся правовых механизмов.

В свою очередь, очевидно, что масштаб проблемы требует объединения усилий всех государств совместно с гражданским обществом и ИТ-индустрией в борьбе с использованием Интернета в преступных целях.

К сожалению, усилия России вывести зарубежных партнеров на обсуждение этой темы наталкиваются, с одной стороны, на публичные лозунги о неприкосновенности принципа свободы общения в Интернете, с другой – на фактическое стремление ряда государств договориться с ИТ-компаниями на своих условиях и обеспечить безопасность в первую очередь своих граждан.

Попытка выйти на общее понимание данной проблемы, но уже на более универсальной основе, была предпринята в ходе саммита «Группы двадцати» в Осаке в 2019 г., по итогам которого было принято «Заявление о предотвращении использования Интернета в целях терроризма и насильственного экстремизма, ведущего к терроризму». Однако, как представляется, этого далеко не достаточно. Востребован более универсальный и комплексный подход, выработке которого на международном уровне мешают пресловутые «двойные стандарты», неготовность ряда государств отказаться от политизации международной антитеррористической и антиэкстремистской повестки дня и от эгоистичного продвижения узкокорыстных интересов.

В отличие от такого неконструктивного подхода Россия и ее партнеры последовательно отстаивают линию, нацеленную на строгое соблюдение принципов Устава ООН, резолюций СБ ООН, положений универсальных антитеррористических Конвенций и Глобальной контртеррористической стратегии ООН. Примерами эффективной международной работы на этом направлении можно считать Антитеррористическую стратегию БРИКС и Заявление Совета глав государств-членов ШОС «О противодействии распространению террористической, сепаратистской и экстремистской идеологии, в том числе в сети Интернет», одобренные в рамках российского председательства в 2020 г.

 

8. Как РФ относится к идее некоторых экспертов по созданию международной конвенции, легализующей вооруженную частную охрану на судах, которые проходят через «горячие точки» (например, Гвинейский залив) для борьбы с пиратством? Как Россия укрепляет механизмы борьбы с пиратством?

Проблематика использования частной вооруженной охраны на коммерческих судах в настоящее время не имеет четкого международно-правового регулирования. С одной стороны, такая практика рассматривается мировым сообществом, как вынужденная мера для обеспечения безопасности судоходства в некоторых «зонах высокого риска» (северо-западная часть Индийского океана, Гвинейский залив, ряд акваторий в Юго-Восточной Азии), с другой – большинство стран Азии и Африки категорически против такого рода деятельности.

В ряде профильных резолюций Совета Безопасности ООН по ситуации в Сомали, резолюциях Международной морской организации (ИМО), циркулярах ее Комитета по безопасности на море обосновано применение вооруженной охраны на гражданских судах. Кроме того, ИМО и Межрегиональный институт ООН по противодействию преступности и уголовному правосудию выпустили имеющие строго рекомендательный характер специализированные руководства  по задействованию вооруженного персонала на судах.

Коммерческие услуги предоставления вооруженной охраны судовладельцам в основном предоставляют ЧВК с учетом необходимой боевой подготовки и возможности применения определенного оружия и снаряжения, что доступно далеко не всем обычным частным охранным организациям (ЧОО).

В части, касающейся региона Гвинейского залива, большинство прибрежных государств не разрешает деятельность иностранных ЧВК и ЧОО, а также хранение огнестрельного оружия на коммерческих судах. В качестве альтернативы власти Нигерии, на территории которой базируются все местные пираты, предлагают судовладельцам на возмездной основе услуги своих военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов. Однако, по имеющейся информации, подготовка нигерийских силовиков оставляет желать лучшего.

В ходе обсуждения данного вопроса на профильных международных площадках, включая ООН, какого-либо консенсуса достичь пока не удалось. Единственным многосторонним документом, устанавливающим минимальные стандарты использования и регистрации ЧВК, является, так называемый «документ Монтрё», который подписали около 60 государств (в основном страны Запада, Россия не участвует). Однако данный акт является, скорее, сводом рекомендаций и деклараций о намерениях, а не полноценной многосторонней конвенцией. Ввиду отсутствия единой позиции по ЧВК перспектива создания узкоспециализированной универсальной конвенции по частной охране коммерческих судов пока не просматривается.

Что касается международного сотрудничества в борьбе с морским пиратством, то здесь Россия действует сразу на нескольких направлениях – противодействие сомалийским пиратам в рамках Контактной группы по борьбе с пиратством у берегов Сомали (КГПС) и Международных встреч по организации взаимодействия в области борьбы с пиратством в районе Африканского Рога (SHADE), а также проводимых с 2018 г. под эгидой Комиссии Индийского океана ежегодных региональных конференций по морской безопасности; борьба с пиратами в Юго-Восточной Азии – по линии межсессионных встреч по морской безопасности при Региональном форуме АСЕАН по безопасности, Совета министров обороны АСЕАН++ и ежегодных конференций по морской безопасности при Восточноазиатском Саммите.

Отдельно хотелось бы затронуть проблематику обеспечения морской безопасности в Гвинейском заливе. Здесь взаимодействие идет главным образом по линии субрегиональных африканских объединений (в рамках, так называемой «Архитектуры морской безопасности Яунде») и с нерегиональными партнерами – по линии «Группы друзей Гвинейского залива», однако не имеющей мандата ООН на свою работу (оба формата созданы в 2013 г.).

Нашу серьезную озабоченность вызывают непрекращающиеся акты морского разбоя, сопровождающиеся захватом в заложники российских граждан, входящих в состав экипажей иностранных судов. Основные причины безнаказанности пиратов – слабость военно-морского и правоохранительного потенциала региональных государств, высокий уровень коррупции в профильных ведомствах и неразвитое законодательство по указанной проблематике.

14 июля 2021 г. по инициативе Нигерии и Межрегионального координационного центра в г.Яунде (Камерун) был учрежден новый механизм многостороннего взаимодействия – Форум морского сотрудничества в Гвинейском заливе, являющийся по задумке инициаторов аналогом упомянутого формата SHADE в Аденском заливе. В первом заседании этого экспертного форума приняли участие российские представители, однако говорить о перспективах этой структуры пока преждевременно.

Начиная с 2018 г. продвигаем идею о создании специализированного органа системы ООН по противодействию морскому пиратству и другим видам преступности на море. Такой универсальный орган должен стать принципиально новым межправительственным механизмом, независимым от других существующих многосторонних профильных структур, привязанных к конкретным проблемным районам Мирового океана и занимающихся вопросами морской безопасности.

x
x
Дополнительные инструменты поиска