10.02.2110:20

О перипетиях вопроса о т.н. "колониальных владениях" Италии в Африке

 

Член совета Ассоциации российских дипломатов, кандидат исторических наук, А.Н. Сизов подготовил аналитический комментарий по вопросу бывших колониальных владений Италии в Африке.

Ровно 75 лет назад, 5 февраля 1946 г., министр иностранных дел СССР Молотов В.М. направил за собственной подписью срочную телеграмму советскому послу в Италии Костылеву М.А., содержавшую срочное поручение встретиться без промедления с Генеральным Секретарем ИКП Пальмиро Тольятти и передать ему дословно следующее: «Цель нашего предложения в том, чтобы  Советский Союз получил возможность вклиниться в Средиземное море, где Англия пытается занять чуть ли не монопольное положение против интересов других средиземноморских государств. Если Советский Союз вклинится в Средиземное море и войдет в соприкосновение с Италией, это только будет полезно демократической Италии» (Архив Президента РФ, ф. 45, оп. 1, д.319, л.1ц). Эта не совсем обычная депеша имеет свою неординарную, интересную и поучительную предысторию.

Еще на Потсдамской (Берлинской) Конференции летом 1945 г. делегация СССР поставила вопрос о дальнейшей судьбе колониальных владений Италии в Африке, фактически уже утраченных ею в ходе боевых действий минувшей войны. Советский проект решения этой актуальной проблемы, предусматривавший возможность установления опеки отдельных государств или совместной опеки СССР, США и Великобритании над бывшими итальянскими колониями, подробно  обсуждался  в ходе конференции, в том числе и на высшем уровне, но, поскольку к единому мнению прийти не удалось, участники  конференции договорились  передать эту проблему на рассмотрение СМИД - Совета  Министров Иностранных Дел трех союзных держав (к ним позднее присоединилась и Франция), поручив  ему выработать компромиссный, взаимоприемлемый  вариант.

На проходившей в Лондоне в сентябре - октябре 1945 г. I сессии СМИД советская делегация активно настаивала на передаче СССР в качестве подопечной территории Триполитании - одной из трех исторических провинций Ливии. По мнению министра иностранных дел Франции Жоржа Бидо и его британского коллеги Эрнеста Бевина «Молотов хотел торговаться с Соединенными Штатами, чтобы иметь свободу рук на Балканах, получить признание правительства Грозу в Румынии и приобрести что-нибудь в Африке» (Archives Nationales (Paris). Papiers prive’s de Georges Bidault – Fonds 457, carton AP – 6).  Здесь следует подчеркнуть, что вопреки точке зрения его западных партнеров СССР был готов рассматривать проблему итальянских колоний исключительно как важнейшую составную и неотъемлемую часть проекта Мирного Договора с Италией. Поэтому далеко не случайно на Лондонском совещании заместителей  Министров иностранных дел  4-х держав, посвященном вышеназванному Проекту,  советская делегация четко и неукоснительно руководствовалась, строго их придерживаясь, директивами  политбюро  ЦК  ВКП (б), утвержденными 7 января 1946 г. и гласившими: «При обсуждении вопроса об  итальянских колониях в качестве первой позиции отстаивать установление индивидуальной опеки и предоставление Советскому Союзу опеки над  Триполитанией на срок в  10 лет» (Архив  Президента  РФ, ф. 3, оп. 65, д. 284, л. 29). В то же время, демонстрируя незаурядную гибкость, советская сторона была готова охотно перейти на свою «запасную» позицию: дать согласие на установление над бывшими итальянскими колониями коллективной опеки 5-ти держав – США, СССР, Великобритании, Франции  и Италии с  предоставлением  Советскому Союзу поста  администратора над одной из территорий (в Триполитании или  Киренаике).  А вышеупомянутые директивы ПБ ЦК ВКП(б) шли еще дальше: «Свое согласие на установление коллективной опеки советская делегация должна поставить в зависимость от предоставления Советскому Союзу небольшой базы для торгового и военного флота в одном из портов Триполитании или Киренаики» (Там же). Кроме того, СССР энергично добивался получения на арендных условиях базы для торговых судов на одном из Додеканезских островов, отходивших - согласно Проекту Мирного Договора – к Греции.  Естественно, невольно возникает напрашивающийся сам собой законный вопрос: откуда и почему такая очевидная перманентная «зацикленность» на этой географической зоне, т.е. акватории Черного, Мраморного, Эгейского и Средиземного морей? Истинные мотивы и глубинные причины позиции СССР легко объяснимы и восходят к очень давним временам, это – «дела давно минувших дней». Еще Аскольд и Дир, княжившие в древней Киевской Руси, исходя из конкретных военно- стратегических соображений, проявляли неподдельный и вполне оправданный интерес к  этому региону и пытались поначалу мирно, по хорошему договориться с  двуличной, изощренно-коварной, вечно и подло интригующей против славян Восточной Римской Империей – Византией, а потом  в 860 г. победно дошли с дружиной  до  Царьграда, чьи властители благоразумно  сочли  уместным  щедро откупиться  от этих «храбрых и отчаянных  русичей». Князь Олег сумел дважды – в 907 и 911 гг. – проучить «строптивых греков», совершив со своим войском удачные походы на Константинополь, который в Киеве, а затем в Москве и Санкт-Петербурге, стали с тех пор все чаще и чаще называть   преимущественно Царьградом. Заполучить его, равно как и Черноморские проливы Босфор и Дарданеллы, т.е. «завладеть ключами от собственного дома», всегда было вековой сокровенной, более того – вожделеннейшей мечтой и правивших Московским Царством Рюриковичей, и осевших в России на 300 лет Романовых. Однокашник Пушкина А.С. по Царскосельскому  Лицею, выдающийся русский дипломат эпохи царствования  Александра II канцлер Горчаков А.М. высказался на этот счет достаточно откровенно: по его мнению, важнейшая задача русской внешней политики во второй половине XIX века – это, во-первых, во что бы то ни стало воспрепятствовать Западу, в первую очередь,  Великобритании и Франции и в какой-то мере Австро-Венгрии, «…наложить руку на проливы» (АВПРИ - Архив  внешней политики Российской Империи, ф. Канцлера, 1879г., д.42, л.138) и, во-вторых, активно противостоять их  непрекращающимся закулисным попыткам  «…втягивать Россию в осложнения, которые могут помешать  нашей внутренней работе» (Указ. соч., фонд Канцлера, 1866 г., д.51, л.196).  Впоследствии, уже в годы Первой Мировой войны, будучи союзниками России, официальный Лондон, да и правительственный Париж, остро и постоянно нуждаясь в «русском пушечном мясе», не скупились на щедрые обещания в отношении причитающейся России части турецкого «наследства» – Стамбула и проливов. Так, например, британский король Георг V, кузен Николая II, в начале ноября 1914 г. прямо заявил российскому послу в Лондоне Бенкендорфу А.К., что Константинополь «должен быть Вашим» (История дипломатии, т. III. Политиздат, М., 1965 г., с. 17). В официальной английской ноте от 14 ноября 1914 г., адресованной русскому правительству, содержалось заверение в том, что вопрос о Константинополе и проливах «должен быть разрешен в согласии с Россией» («Международные отношения в эпоху империализма. Документы из архивов царского и Временного правительств. 1878 – 1917 гг.». Серия III, т. VI, ч. II. М. – Л., 1935 г., №№ 484, 506, 511, с. 42 – 46, 73 – 74, 77 – 79).  Заключенное в 1915 г. Тройственное (англо-франко-русское) секретное Соглашение о проливах предусматривало включение Константинополя (Стамбула) и проливов Босфор и Дарданеллы в состав Российской Империи. Оно было призвано, по словам видного русского дипломата, министра иностранных дел России в 1910 – 1916 гг. Сазонова С.Д., яркой, незаурядной, трагической фигуры, родственника Премьер – Министра Столыпина П.А. (они были женаты на родных сестрах), разрешить вопрос о проливах «окончательно и сообразно вековым стремлениям России» (Дипломатический Словарь в трех томах. Том I, М., Госполитиздат, 1960 г., с. 104). Крах самодержавия в феврале 1917 г. и совершившаяся под  руководством большевиков Великая  Октябрьская революция  окончательно поставили жирный крест на этих договоренностях:  знаменитый Декрет о мире,  собственноручно написанный  Предсовнаркома  Лениным (Ульяновым) В.И. и принятый 8 ноября  1917 г. II Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских депутатов, аннулировал все тайные договоры царского  и  Временного правительств, а в «Обращении Совета  Народных  Комиссаров РСФСР ко всем трудящимся мусульманам  России и Востока» от 3 декабря 1917 г.  специально отмечалось, что «тайные договоры свергнутого царя о захвате Константинополя, подтвержденные свергнутым Керенским, ныне порваны и уничтожены» (Указ. соч., с. 105).

Ситуация постепенно стала меняться в 30-х годах. По-видимому, далеко не случайно Сталин И.В., все больше и больше ощущая себя полноправным   и достойным наследником   былой   славы и имперского величия прежней России, вынашивал амбициозные, далеко идущие планы в отношении сильно и давно привлекавшего его бассейна Средиземноморья в целом и Черноморских проливов в частности. И здесь его взор далеко не случайно упал именно на Италию как вполне подходящего (так считали в Москве), перспективного и эффективного партнера. И действительно в 30 - х годах, особенно их первой половине, советско-итальянские отношения, базировавшиеся на принципах мирного сосуществования, развивались весьма успешно. Заметно интенсифицировались взаимовыгодные и оживленные торгово-экономические связи, включая разностороннее военно-техническое сотрудничество.  Италия строила и поставляла нам первоклассные военные корабли, оснащенные по последнему слову передовой военно-морской инженерной мысли, – знаменитый лидер «Ташкент» по прозвищу «Голубой дьявол» вписал славную страницу в историю боевых действий советского Черноморского Флота в годы Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг.  Новый весомый импульс  получил  и незатухающий насыщенный политический диалог – значительной позитивной  вехой  явился  договор о дружбе, ненападении и нейтралитете, заключенный в Риме  2 сентября 1933 г., официально подтвержденный  Италией – что далеко не случайно  и  очень симптоматично! – в день  мирного воссоединения с СССР Бессарабии и Северной  Буковины, т.е. 28 июня 1940 г., когда Южная Группировка советских войск под командованием генерала армии Жукова Г.К. перешла реку Днестр, и формально просуществовавший вплоть до  22 июня 1941 г.   Выступая с отчетным докладом на XVII съезде ВКП(б) 26 января 1934 г., Сталин И.В. обоснованно и с нескрываемым удовлетворением констатировал: «… фашизм, например, в Италии не помешал СССР установить наилучшие отношения с этой страной» (XVII съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М., 1934 г., с.13 – 14; И. В. Сталин. Соч., т.13 (июль 1930 – январь 1934). Госполитиздат, М., 1951 г. Отчетный доклад XVII съезду ВКП (б) 26 января 1934 г., с. 302).

К сожалению, мрачно-зловещий трагический  альянс с нацистской Германией, начавший складываться со второй половины 30-х годов (возникшая в октябре  1936 г. «ось  Берлин-Рим»)  и нашедший  свое наивысшее итоговое  воплощение в  «Стальном пакте» - агрессивном военно-политическом блоке, оформленном в Берлине в мае 1939г. и символизирующем  тесный личный союз  двух  диктаторов и почти абсолютное «родство душ» обоих тоталитарных режимов – фашизма  и нацизма, не мог, естественно, не повлиять сугубо отрицательно на взаимоотношения СССР и Италии. Но…

Весьма показательно, что нарком иностранных дел СССР Молотов В.М. в ходе заявления, сделанного им от имени Советского Правительства послу Итальянского Королевства Аугусто Россо 25 июня 1940 г., многозначительно подчеркнул: «Что касается Средиземного моря, то СССР считает вполне справедливым, чтобы Италия имела преимущественное положение в этом море. При этом СССР надеется, что Италия учтет интересы СССР как   главной черноморской державы» (АВП РФ, ф. 06, оп.2, п.20, д.230, л.4).  Как видно, Москва прозрачно давала понять, что отнюдь не намерена захлопывать дверь, скорее наоборот.  А спустя несколько месяцев, в ноябре 1940 г., Сталин И.В. в беседе с Генеральным Секретарем Исполкома Коминтерна Георгием Димитровым недвусмысленно и угрожающе  заявил: «Мы еще выгоним турок в Азию. Какая это Турция?  Там 2 млн. грузин, полтора млн. армян, один млн. курдов и т.д.  Турок только 6 - 7 млн.» (Г. Димитров. Дневник (9 марта 1933 – 6 февраля 1949). София, 1997, с.203). «Зуб» на Турцию  тогдашние руководители  СССР  имели  давно: правящие круги  этой страны уже далеко не первый год цинично осуществляли  «политику качелей», ловко балансируя между двумя воюющими  группировками и с завидной, граничившей с беззастенчивым  шантажом  наглостью   выторговывая более выгодные с их точки зрения условия будущей сделки, т.е. продажи их  шаткого, призрачного, двусмысленного нейтралитета, который они  сами ничтоже сумняшеся квалифицировали как  «равноудаленный», за военно-политический союз с тем, кто больше заплатит  и будет действительно готов содействовать реализации их агрессивных экспансионистских планов.  А такие планы, особенно в отношении советского Закавказья, отнюдь не являлись досужим вымыслом или плодом болезненной, извращенной фантазии – они реально существовали. Секретная докладная записка НКВД СССР в  ЦК ВКП(б) от 5 ноября 1940 г., озаглавленная  «О положении в  Турции и Ближний  Восток»,  не оставляла ни малейших сомнений на этот счет: «в случае предполагаемого возникновения  военных действий между Германией и СССР турки намерены выступить против Советского Союза с целью отторжения Кавказа и образования на его территории Второй  Кавказской Федерации» (Старков Б. Панисламская идея в  Советской России и авантюра Энвер – паши. Ислам, Балкан и Велике силе (XIV – XX вв.). Београд, 1997, с. 441). В конечном итоге, Турция, терпеливо и расчетливо выжидавшая, в  чью же, наконец, сторону окончательно «качнется маятник», и к тому же щедро подпитываемая широкой военной помощью США и Великобритании (только за 1943год  стоимость  англо – американских поставок оружия, снаряжения и боевой техники составила  20 млн. ф. ст. – История международных отношений и внешней политики СССР, т. II – 1939 – 1945 гг. Издательство ИМО, М., 1962 г., с. 229), сделала решающий финальный  выбор в пользу держав антигитлеровской  коалиции, но только после  сокрушительного поражения нацистского Вермахта под  Сталинградом в декабре 1942 г. – феврале 1943 г. Это наглядно подтвердила состоявшаяся в Адане в конце января 1943 г. встреча Премьер – Министра Великобритании У.Л.С. Черчилля с президентом Турции Исметом Инёню, подтвердившим готовность без колебаний примкнуть к «без пяти минут» будущим победителям в смертельной мировой схватке.

Но вернемся к бывшим итальянским колониям. На II (1 – й Парижской) сессии СМИД, проходившей в столице Франции в апреле – мае и июне – августе 1946 г., делегация СССР предложила установить над  ними коллективную опеку двух государств, одним из которых должна была быть  великая союзная держава, а другим – Италия.           Предполагалось, что именно великая союзная держава назначит официальное должностное лицо  администратора, при котором предусматривалось создание особого консультативного совета из 5 человек, из которых 3 являлись бы представителями союзных держав, а 2 от местного населения. К сожалению, советские предложения вызвали откровенно негативную реакцию западных держав, заранее настроившихся их отвергнуть и преследовавших собственные империалистические цели в отношении бывших африканских владений Италии. Однако, между Вашингтоном, Лондоном и Парижем существовали весьма большие и острые разногласия относительно судьбы Сомали, Ливии и Эритреи. Если США активно выступали за коллективную опеку над ними под контролем Совета по опеке ООН, то Великобритания, напротив, настойчиво добивалась поглощения итальянского Сомали английским Сомали, включения в состав последнего некоторых провинций Эфиопии и образования на этой основе так называемого «Большого Сомали» под британским протекторатом.  Кроме того, министр иностранных дел Эрнест Бевин потребовал на парижской сессии СМИД расширения сети британских военных и военно-воздушных баз в Ливии и дополнительного значительного увеличения численности английских воинских контингентов во всех бывших итальянских колониях. Против этого резко возражало французское правительство. Правящие круги Франции не без  веских оснований всерьез опасались  нового ощутимого усиления политических, военно – стратегических и экономических позиций Великобритании в этом районе Африки, так как это ставило под  угрозу их собственное  колониальное  господство в  Алжире, Марокко и Тунисе,  и так уже порядком пошатнувшееся  после  войны вследствие   весомого уменьшения роли французского империализма в мировом капиталистическом лагере и нового подъема национально – освободительной борьбы народов этих стран.

Что же касается итальянских официальных представителей, то они пытались не отставать от своих западных коллег, предъявляя собственные колониалистские претензии.  В ходе парижской Мирной Конференции 1946 г. заместитель руководителя делегации Италии Иваноэ Бономи (в недавнем прошлом дважды возглавлял итальянское правительство: в июне – декабре 1944 г. и декабре 1944 г. – июне 1945 г.), выступая 23 сентября 1946 г. в комиссии по политическим и территориальным вопросам для Италии, всячески восхвалял «гуманитарную» и «цивилизаторскую» миссию Италии в Африке.  Он прямо заявил, что итальянское правительство возражает против того, чтобы в проекте Мирного Договора был зафиксирован отказ Италии от ее прав на колонии. Во время дальнейшего обсуждения вопроса делегация СССР решительно настаивала на отклонении многочисленных и зачастую явно надуманных поправок западных держав и скорейшем принятии конструктивных компромиссных предложений, выработанных СМИД.  В конце концов, после длительных переговоров 25 сентября 1946 г. была опубликована Совместная Декларация четырех великих держав: СССР, США, Великобритании, Франции по вопросу о бывших итальянских колониях.  Согласно ей окончательную судьбу этих территорий надлежало определить совместным решением правительств четырех великих держав в течение года с момента вступления в силу Мирного Договора с Италией. Если же согласованное решение не будет достигнуто, тогда вопрос передается на рассмотрение ООН, причем правительства 4-х держав заранее обязуются   согласиться с вынесенным ею решением. В итоге в соответствии со статьей 23 Мирного Договора Италия отказывалась от «всех прав и правооснований на итальянские территориальные владения в Африке, а именно: на Ливию, Эритрею и итальянское Сомали» («Мирный договор с Италией». М., 1947 г., с. 28).

В дальнейшем, хотя и имелись все возможности для быстрого разрешения вопроса о будущем устройстве бывших итальянских колоний, прийти к соглашению, увы, не удалось, главным образом, вследствие откровенно преднамеренного саботажа западных держав. В ноябре 1949 г. США удалось, опираясь на послушное им в ООН большинство и вовсю используя «машину голосования», протащить собственный проект относительно судеб Ливии, Эритреи и Сомали. Согласно его положениям, Ливия получала независимость в декабре 1951 г., а до этого она разделялась: провинции Киренаика и Триполитания передавались под временное управление Великобритании, а провинция Феццан – Франции. Эритрея включалась на федеративных началах в состав Эфиопии, а в 1952 г. полностью вошла в ее состав. Что до Сомали, то в ноябре 1950 г.  V сессия Генеральной Ассамблеи ООН одобрила резолюцию о передаче этой территории под опеку Италии сроком на 10 лет.  В 1960 г. Сомали обрело независимость.

Так завершилась «колониальная африканская сага» сталинского СССР. Как тут не вспомнить знаменитое изречение великого Отто-Леопольда-Эдуарда Бисмарка: «Политика – это искусство возможного».  Впрочем, по большому счету и строго говоря, мы не так уж много потеряли, но зато очень многому научились. А это - главное.