10.02.2114:33

Интервью Посла России в Турции А.В.Ерхова газете «Комсомольская правда», 10 февраля 2021 года

 

Турция неожиданно для многих стала чуть ли не главной страной для России: она активно вмешивается в конфликт в Нагорном Карабахе, готовится поставлять Украине свои боевые беспилотники, а Путин созванивается с Эрдоганом чаще, чем со многими другими мировыми лидерами. «Комсомольская правда» побеседовала с нашим послом в Турции Алексеем Ерховым.

 

Вопрос: Как сказалась на отношениях двух стран пандемия? Ну, кроме того, что меньше наших туристов добралось до турецких курортов.

Ответ: Сократился политический диалог, обмен делегациями. Просела и торговля: по данным за 11 месяцев прошлого года, двусторонний товарооборот составил 18,5 млрд долларов, сократившись по сравнению с аналогичным периодом 2019 года на 22%. Но при этом президенты двух стран не потеряли связь: проведено три их личных встречи, плюс саммит в астанинском формате в режиме видеоконференции, состоялось 18 телефонных разговоров глав государств.

Вопрос: В российском обществе Турция все чаще предстает как геополитический противник нашей страны. Насколько, на Ваш взгляд, обосновано такое мнение?

Ответ: Что ж, давайте пофилософствуем. Один британский государственный деятель как-то сказал, что у его страны нет постоянных друзей, а есть лишь постоянные интересы. Но этот же принцип применим и ко всем другим государствам. Интересы есть у всех, и все ими руководствуются. Политика есть политика. Она может быть иногда жесткой, порой жестокой. Если две сильные державы, две империи сосуществуют веками, что называется, рубеж к рубежу, их интересы неизбежно на том или ином этапе вступают в противоречие. И тогда они воюют. Вот так и у нас с Турцией: за три века ученые насчитали двенадцать только больших войн, не считая мелких конфликтов. Не удивительно, что в умах людей сидит, что это наш соперник.

Вопрос: У турков такие же мысли?

Ответ: Кто-то доволен, что приехали российские туристы, ибо имеет от этого в своем магазине дополнительный доход. Кто-то рад русской невесте – умнице и красавице. Ну а кто-то, находясь в плену у исторических стереотипов, далеко не самых дружелюбных воззрений и даже неких военно-исторических легенд, Россию не любит, ей не доверяет. И мы с этим здесь тоже сталкиваемся нередко.

Вопрос: Вы вспомнили цитату про друзей и интересы. А у России и Турции сейчас интересы различаются?

Ответ: Да, наверное, такие случаи есть, что называется, и там и сям. Но вместе с турецкими коллегами мы ищем алгоритмы, позволяющие нам достигать компромиссов на основе баланса интересов и взаимного уважения. Это вполне возможно. Самый наглядный пример – астанинский формат, в рамках которого Россия, Турция и Иран смогли остановить крупномасштабные боевые действия в Сирии и приступить к усилиям по политическому урегулированию в этой многострадальной стране.

Вопрос: Турция планирует поставки беспилотников в Украину и даже совместное производство. Нет ли опасений, что они будут использованы против ДНР и ЛНР?

Ответ: Смотрите: два суверенных государства развивают военно-техническое сотрудничество. В принципе, против этого трудно что-то возразить. Хотя, бывает, и возражают – взять хотя бы историю с закупкой Турцией у России зенитно-ракетных комплексов С-400, вызывающую крайне негативные эмоции кое у кого на Западе; мы, конечно, относимся к подобным делам намного спокойнее. При этом надо признать, что в российских экспертных кругах, действительно, время от времени высказываются опасения относительно того, что в Киеве могут не устоять перед искушением использовать превосходство, которое, как кто-то может подумать, дает обладание турецкими «Байрактарами», для очередной попытки военного решения. Оправданы ли такие опасения? Не знаю. Мне бы не хотелось, чтобы такой сценарий реализовался. Будем работать, чтобы этого не случилось.

Вопрос: Как вы оцениваете роль Турции в конфликте в Нагорном Карабахе? Стамбул активно поддерживал Азербайджан, поставлял им те самые «Байрактары».

Ответ: Мы с Турцией с самого начала – с момента обострения ситуации в регионе – находились в тесном контакте, постоянно советовались. В итоге 31 января приступил к работе Центр мониторинга режима прекращения боевых действий, в рамках которого по 60 офицеров с российской и турецкой стороны совместно будут осуществлять наблюдение за выполнением мирных договоренностей. Помните, как «В августе сорок четвертого» – «будем действовать вместе».

Вопрос: Ваш предшественник на посту российского посла в Турции был убит — неслыханное происшествие по нынешним временам (19 декабря 2016 года Андрей Карлов был застрелен во время открытия фотовыставки в Анкаре — прим. ред.). Вы чувствуете себя в безопасности здесь?

Ответ: После этой трагедии были приняты дополнительные меры безопасности. Вдаваться в детали, говорить об их существе полагал бы ненужным, дабы не помогать тем, кто, возможно, думает сейчас о том, как их обойти.

Вопрос: Турция готова активно продвигать идею пантюркизма — союза тюркоязычных государств, явно претендуя на главенство в этом объединении. В свою орбиту Анкара включает и республики бывшего СССР, который мы привыкли считать своей зоной интересов. Как Москва относится к таким идеологическим построениям?

Ответ: Давайте рассмотрим конкретные случаи из жизни. Вот учат студенты турецкий язык и турецкую историю – это хорошо или плохо? Наверное, хорошо. Вот развивается межгосударственный и межрегиональный обмен театральными, музыкальными и танцевальными коллективами, это как? Тоже, видимо, полезно. А вот «под сурдинку» проповедуются идеи национальной исключительности с ярко выраженным шовинистическим душком – это, конечно, однозначно плохо. Только вот проблема в том, что подобная ясность встречается не так уж часто, границы и грани чаще всего очень зыбки и неопределенны, иногда очень сложно вычленить содержательное наполнение того или иного события, процесса, отделить, так сказать, зерна от плевел.

Вопрос: Но ведь делать это нужно?

Ответ: Чтобы, выражаясь словами классика, «не быть доверчивыми жертвами обмана и самообмана в политике». Потому что, если мы, забывая о собственной «мягкой силе», будем позволять, чтобы нашим гражданам, особенно нашим детям, кто-то внушал, будто завоевание Иваном IV Казани и Астрахани, покорение Ермаком Сибири – это очень плохо, это «экспансия», а чьи-то другие захваты имели исключительно прогрессивное общественно-историческое значение, все это кончится очень печально. Если в наше общественное сознание будут беспрепятственно продвигаться различные теории, в видении авторов которых во всех бедах человечества всегда виновата Россия во всех ее исторических ипостасях, вот тогда у нас настанет «разруха», по вашему определению, в «российской зоне интересов». И винить нам будет в этом некого, кроме самих себя.

Вопрос: Как можно противостоять такой идеологии?

Ответ: С идеями следует бороться идеями, иначе никакое пресечение не поможет. Надо вырабатывать четкое общественное понимание существа стоящих перед нами вызовов, их реальной цивилизационной опасности и возможных форм и методов противостояния им. Нужно учиться видеть те самые границы и грани между тем, что полезно и что вредно и даже опасно. А для этого необходимо учиться и учить, прежде всего, учить молодежь истории, которую она, к сожалению, очень плохо знает. Именно поэтому, кстати, молодые люди так просто верят в разные сказки и из прошлого, и из современной жизни.