26.10.0000:30

ОТЧЕТ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РОССИЙСКО-ШВЕДСКОЙ РАБОЧЕЙ ГРУППЫ ПО ВЫЯСНЕНИЮ СУДЬБЫ РАУЛЯ ВАЛЛЕНБЕРГА (1991-2000 ГОДЫ)

ОТЧЕТ

о деятельности российско-шведской рабочей группы по выяснению судьбы Рауля Валленберга

(1991-2000 годы)

Российско-шведская (первоначально - советско-шведская) рабочая группа по выяснению судьбы Рауля Валленберга была учреждена в 1991 году по решению руководства двух государств.

Рауль Густав Валленберг (1912. - 1947 гг.) - член влиятельной шведской семьи, пользовавшейся авторитетом в правительственных, политических и финансовых кругах не только в своей стране, но и за рубежом, в том числе в США и Германии. 9 июля 1944 года прибыл в Будапешт с дипломатическим паспортом секретаря дипломатической миссии Швеции в Венгрии, заняв пост начальника ее гуманитарного отдела (хотя и не был карьерным дипломатом).

Шведская миссия в Будапеште, помимо обычной деятельности как дипломатическое представительство своей страны, представляло в годы войны интересы ряда других государств, включая СССР. Швеция в то время осуществляла защиту интересов СССР в фашистской Германии, Венгрии, Финляндии и других странах, воевавших против Советского Союза.

В то же время она также оказывала содействие лицам еврейской национальности в организации их выезда из Венгрии. Этим вопросом занимался в основном гуманитарный отдел миссии и отделение шведского Красного Креста. С целью активизации этого направления работы в Будапешт и был направлен Р.Валленберг. Наиболее интенсивно помощь евреям начала осуществляться с марта 1944 года, когда возникла угроза их депортации в Германию.

По прибытии в Будапешт Р.Валленберг установил деловые и личные связи с ответственными сотрудниками правительственных кругов Венгрии, а также со спецслужбами Германии (Эйхман, Шелленберг и др.). Он имел тесные контакты с американским «Советом по делам беженцев от войны», штаб-квартира которого находилась в Вашингтоне и который тесно сотрудничал с американской разведкой. Финансирование деятельности Р.Валленберга по спасению евреев осуществлялось, по словам шведского дипломата Л. Берга в публикации «Потерянная книга», в основном за счет средств американской еврейской общины. С декабря 1944 года оказание помощи венгерским евреям уже не ограничивалось лишь теми, которые имели деловые или родственные связи со Швецией, но приобрело массовый характер - охватило около 20 тыс. человек. Суть состояла в том, что им выдавались так называемые шведские «охранные паспорта», их поселяли в специально приобретаемые «шведские дома», им предоставлялись продовольствие, медицинская и иная помощь.

При таком большом объеме помощи, оказываемой евреям, Р.Валленберг, судя по свидетельствам его коллег по миссии, возможно, вынужден был идти на ряд нарушений инструкций о порядке выдачи шведских охранных паспортов (они выписывались отделом Р.Валленберга). В результате такие документы получили и некоторые немецкие и венгерские фашисты, которые занимались враждебной деятельностью против СССР, причем часть из них попали под категорию военных преступников.

13 января 1945 года, несмотря на продолжающиеся ожесточенные бои, Р.Валленберг отправился вместе со своим шофером В.Лангфельдером навстречу советским войскам, не поставив об этом в известность руководство миссии.

Достоверной информации о причинах такого шага Р.Валленберга не имеется. Однако его поступок достаточно логичен и показывает его характер - мужественный, но не без авантюристичности. Ведь гуманная миссия по спасению евреев на этом этапе осуществлялась в сложной политической обстановке - в условиях жестоких боев за город. Швеция не признала пришедшее к власти в декабре 1944 года правительство Салаши, которое продолжало тесно сотрудничать с Германией. Дипломатический статус шведских дипломатов в Будапеште был под угрозой. Под интенсивным огнем немецкой и советской артиллерии район шведской миссии, оказавшийся между противоборствующими войсками, являлся далеко не безопасным. Не исключено, что цель Р.Валленберга была в том, чтобы заручиться поддержкой советских войск.

I. Предыстория линии советской стороны в «деле Валленберга» до конца 80-х годов

В связи с нотой шведской миссии в Москве от 31 декабря 1944 года, содержавшей просьбу к советским властям взять под защиту персонал дипломатической миссии в Будапеште, заместитель народного комиссара иностранных дел СССР В.Г.Деканозов в ноте НКИД СССР от 16 января 1945 года сообщил шведской стороне, что «произошла встреча с секретарем шведской миссии Раулем Валленбергом на улице Бенцур» и советскими военными властями приняты меры «по охране г-на Р.Валленберга и его имущества».

Спустя пару месяцев шведы начали интересоваться судьбой своего дипломата, вопрос был поставлен официально и затем повторялся непрестанно. Вплоть до высшего государственного уровня: - при беседе посланника С.Седерблума с И.В.Сталиным 15 июня 1946 года. В личной ноте первого заместителя наркома иностранных дел А.Я.Вышинского посланнику Р.Сульману от 18 августа 1947 года полностью отрицался факт нахождения Р.Валленберга на территории Советского Союза и выдвигалась версия его гибели в Будапеште во время боев за город. Ссылаясь на официальное сообщение НКИД от 16 января 1945 года, о том, что шведский дипломат был в расположении советских войск, нота, в частности, утверждала, что информировавший об этом командир войсковой части основывался на косвенных данных и впоследствии не был найден. При этом подчеркивалось, что тогдашнее сообщение было трудно проверить из-за боев, так как армия овладела городом только 12 февраля 1945 года.

Во второй половине 50-х годов, в новой обстановке, а также в результате настойчивости официального Стокгольма и международной общественности 6 февраля 1957 года первый заместитель министра иностранных дел СССР А.А.Громыко вручил послу Р.Сульману памятную записку о результатах проверки материалов относительно Р. Валленберга. В ней приводился текст рапорта начальника санитарной части Внутренней (Лубянской) тюрьмы полковника медицинской службы А.Л.Смольцова на имя министра государственной безопасности СССР В.С.Абакумова. В этом документе, датированном 17 июля 1947 года, говорилось, в частности, что «известный Вам заключенный Валленберг сегодня ночью в камере внезапно скончался предположительно вследствие наступившего инфаркта миокарда».

Памятная записка от 6 февраля 1957 года вошла в историю советско-шведских отношений как «меморандум Громыко». Советское правительство впервые признало, что Р.Валленберг находился в Советском Союзе, был заключен в тюрьму и умер там.

В ответной ноте от 19 февраля 1957 года шведская сторона выражала недоумение по поводу бесконтрольных действий бывшего министерства государственной безопасности и высказывала недоверие к утверждению, что «все другие документальные материалы относительно пребывания Р.Валленберга в советских тюрьмах кроме рапорта, указанного в памятной записке советского правительства, уничтожены». Ответственность за случившееся с Р.Валленбергом возлагалась в ноте на советское правительство.

Дальнейшие официальные обращения шведской стороны, как правило, мотивировались появлением новых свидетельств, в которых утверждалось, что Р.Валленберг якобы не умер в Лубянской тюрьме, а был переведен во Владимирскую тюрьму, затем - в различные тюрьмы или в другие места содержания преступников.

В целом за период 1945-1989 годов шведская сторона передала советскому правительству более 50 официальных запросов. Однако Москва во всех ответах, касающихся судьбы Р.Валленберга, неизменно давала стандартные ответы в духе «меморандума Громыко», заявляя, что вопрос считается исчерпанным.

II. Начало советско-шведского сотрудничества в вопросе о Р.Валленберге.

После произошедших в конце 80-х годов демократических преобразований в стране «проблема Валленберга» широко обсуждалась в советских и иностранных средствах массовой информации. Появились десятки статей, в которых рассказывалось о гуманной деятельности шведского дипломата в Венгрии, высказывались различные версии о его дальнейшей судьбе.

Первый существенный шаг к сотрудничеству со шведской стороной был сделан 16 октября 1989 года - в МИД СССР состоялась встреча заместителя министра иностранных дел В.М.Никифорова и заместителя председателя КГБ СССР В.П.Пирожкова с родственниками дипломата и членами «Общества Рауля Валленберга». Шведам были переданы хранившиеся в архиве КГБ СССР дипломатический паспорт на имя Р.Валленберга, два удостоверения венгерских властей на его же имя, его телефонная и записная книжки, иностранная валюта, изъятая при аресте, предметы личной гигиены, а также копии карточки Внутренней (Лубянской) тюрьмы на арестованного и рапорта А.Л.Смольцова о его

смерти. Эти документы и вещи были обнаружены в конце августа 1989 года в ходе работы по замене стеллажей в подсобном помещении архива, где хранились старые бланки, папки, картонные ящики, черновики, коробки для дел и канцелярские принадлежности. Позже, в 1991 году, когда началась работа совместной советско-шведской группы, представители ее шведской части посетили помещение Центрального архива Федеральной Службы Безопасности России на Лубянской площади, где осмотрели место обнаружения личных документов и вещей Р.Валленберга, переданных шведам в 1989 году.

25 октября 1989 года при очередной встрече В.М.Никифорова и представителей КГБ СССР с родственниками Р.Валленберга им были переданы копии 14 архивных документов, в том числе 2 документа из Архива Внешней политики Российской Федерации – записи бесед профессора А.Л.Мясникова с послом Г.Яррингом и профессором Н.Шварц в 1965 году, в которых опровергалось утверждение г-жи Шварц, что советский профессор будто бы говорил ей, что шведский дипломат жив.

6 февраля 1990 года советник-посланник посольства Швеции в Москве Х.Магнуссон в беседе с экспертом Управления по гуманитарным делам и правам человека МИД СССР В.С. Бабенковым подчеркнул желательность проведения экспертизы «рапорта Смольцова», в том числе анализа бумаги, на которой он составлен, и чернил, которыми был написан. Дипломат обратил внимание на отсутствие отпечатков пальцев Р.Валленберга на переданной шведам его учетной карточке, тогда как такая процедура для заключенных была обязательной. В завершение Х.Магнуссон предложил образовать группу экспертов из советских и шведских историков, которой можно было бы поручить изучение соответствующих архивных материалов. 7 марта 1990 года председатель КГБ СССР В.А.Крючков принял посла Э.Бернера и выразил готовность провести экспертизу «рапорта Смольцова», а также выделить офицера КГБ для контактов со шведами по архивным вопросам.

В развитие этого разговора по инициативе КГБ СССР в августе 1990 года ВНИИ судебных экспертиз Министерства юстиции СССР в присутствии шведских специалистов провел графологическое и технико-криминалистическое исследование «рапорта Смольцова» о смерти Р.Валленберга и подтвердил его подлинность. Позже, в июне 1992 года, российской стороне был передан отчет Государственной криминологической технической лаборатории Швеции о почерковедческом и техническом исследовании «рапорта Смольцова». В нем отмечалось, что «сделанные в ходе исследования наблюдения говорят в пользу того, что текст так называемого «рапорта Смольцова» исполнен тем же лицом, что и приписываемый Смольцову текст сравнительного материала», а вывод советских исследователей «является полностью приемлемым выводом и собственные исследования лаборатории не опровергают его».

Представители «Общества Рауля Валленберга»», ссылаясь на показания ряда свидетелей, по-прежнему продолжали придерживаться мнения, что «Рауль жив и сейчас» (газета «Комсомольская правда», 19 января 1990 года). Такое же мнение разделяли и члены «Международной комиссии по поиску сведений о судьбе Р.Валленберга», они утверждали, что он мог находиться во Владимирской тюрьме и после 1947 года. При этом количество людей, «якобы» видевших шведского дипломата или слышавших какие-либо сведения о нем, росло.

В этой связи в Советском Союзе были приняты члены «Международной комиссии по поиску сведений о судьбе Р.Валленберга». При содействии МВД СССР в августе-октябре 1990 года они посетили Владимирскую тюрьму, совместно с представителями московского общества "Мемориал" Общественная организация, занимающаяся вопросами политических репрессий и установлением судьбы незаконно осужденных в эти годы граждан. им была предоставлена возможность побеседовать с бывшими сотрудниками этого учреждения периода 1947-1972 годов, просмотреть регистрационные карточки заключенных тюрьмы, содержавшихся в те годы в корпусе 2 (около. 80 000 карточек). Кроме того, они получили возможность отсканировать для дальнейшей

компьютерной обработки отобранные ими 6000 регистрационных карточек заключенных тюрьмы. Работа международных экспертов с этими карточками продолжается и по настоящее время. Параллельно органы МВД через Отдел записи актов гражданского состояния администрации города Владимира провели проверку регистрации смерти лиц, содержавшихся во Владимирской тюрьме за период с 1945 по 1958 год. Никаких данных о Р.Валленберге обнаружено не было. Шведским экспертам были созданы условия для изучения архивных уголовных и личных дел нескольких десятков заключенных, граждан СССР и иностранцев, содержавшихся в этой и других тюрьмах в 1940-1950-е годы.

Ш. Создание и деятельность рабочей группы

20 октября 1990 года министр иностранных дел СССР Э.А.Шеварднадзе направил Президенту СССР М.С.Горбачеву записку (документ был подготовлен с активным участием КГБ СССР) «О дальнейших шагах в вопросе о Р.Валленберге». Предлагалось наметить перечень необходимых совместных со шведами действий, чтобы снять данную проблему с повестки дня советско-шведских отношений, в частности, - провести переговоры по этому делу с послом Э.Бернером и сводным братом Валленберга Ги фон Дарделем на уровне заместителей руководителей МИД СССР, КГБ СССР и МВД СССР.

Такая встреча состоялась в Москве 24 апреля 1991 года. С советской стороны ее вел заместитель министра иностранных дел В.М.Никифоров при участии заместителя председателя КГБ В.Ф.Лебедева и заместителя министра внутренних дел Л.Г.Сизова. «Суть советского подхода к делу Р.Валленберга, - как было подчеркнуто В.М.Никифоровым, - мы считаем и это наше общее мнение - что факт смерти Валленберга в 1947 году неопровержим, и что дальнейшее расследование его судьбы бесперспективно. Мы высоко ценим героические поступки и в целом гуманистическую деятельность Валленберга». Учитывая

имеющиеся у шведской стороны вопросы относительно Р.Валленберга, дальнейшую работу было предложено проводить совместно в рамках рабочей группы. Посол Э.Бернер поддержал эту идею, и в ноте посольства от 16 мая 1991 года шведская сторона официально дала согласие на такое предложение. В ходе контактов МИД СССР с Посольством Швеции было условлено, что в состав рабочей группы будут включены ответственные сотрудники министерств иностранных и внутренних дел, органов государственной безопасности и других правоохранительных ведомств обеих сторон.

По итогам поездки Президента СССР М.С.Горбачева в Норвегию и Швецию в июне 1991 года было издано Распоряжение о мерах по развитию отношений с этими странами. МИД СССР, КГБ СССР, МВД СССР поручалось «продолжить работу по делу о Р.Валленберге, имея в виду последовательное снятие всех возникающих сомнений шведской стороны для внесения окончательной ясности в этот вопрос».

После прекращения существования СССР и провозглашения Российской Федерации деятельность рабочей группы - теперь уже как российско-шведской - была продолжена.

Распоряжением Президента России Б.Н.Ельцина от 11 апреля 1992 года

МИД России поручалось «с участием заинтересованных ведомств продолжить работу в рамках российско-шведской рабочей группы с целью внесения окончательной ясности в дело Р.Валленберга».

Руководство обеих стран уделяло пристальное внимание работе этой группы. В российско-шведской декларации, подписанной Б.Н.Ельциным и К.Бильдтом 4 февраля 1992 года, говорилось в связи с «делом Валленберга», что стороны намерены «интенсифицировать свое тесное сотрудничество» путем изучения «материалов в архивах обоих государств».

Деятельность группы обсуждалась в ходе регулярных встреч министров иностранных дел обеих стран, а также на российско-шведских межмидовских

консультациях. На встрече министра иностранных дел И.С.Иванова с его

шведской коллегой А.Линд в августе 2000 года было условлено завершить работу группы в 2000 году.

Первое официальное заседание рабочей группы состоялось 26 сентября 1991 года. В мае 1991 г. шведская сторона назначила советника-посланника посольства Швеции в СССР Ханса Магнуссона сопредседателем группы, который оставался на этом посту до завершения ее работы. С советской стороны сопредседателем стал заместитель начальника 2 Европейского управления МИД СССР С.Е.Журавлев, в состав группы вошли также помощник председателя КГБ СССР В.А.Никонов, заместитель начальника архива КГБ СССР В.К.Виноградов, начальник управления МВД СССР В.А.Гуляев.

Ко второму заседанию - в октябре 1991 г. состав группы значительно расширился: в нее вошли заместитель начальника Историко-дипломатического управления МИД СССР В.В.Соколов, начальник отделения Отдела Главного управления КГБ СССР А.Е.Зиборов, сотрудник Инспекции КГБ СССР А.А.Козлов, а также в качестве независимых экспертов военный историк В.П.Галицкий и заместитель председателя Комитета Верховного Совета РСФСР Н.М.Аржанников.

Шведы привлекли в качестве независимых экспертов профессора Чикагского университета М.Макинена (еще будучи студентом западноберлинского университета, он был арестован по обвинению в шпионаже, отбывал наказание во Владимирской тюрьме, в 1963 году досрочно освобожден и выдворен из СССР), председателя американского фонда «Рашин релиф фанд» г-жу С.Месинай и историка российского общества «Мемориал» А.Б.Рогинского.

В начале 1992 г. сопредседателем рабочей группы с российской стороны стал заместитель директора Историко-документального департамента МИД РФ В.В.Соколов. В связи с ликвидацией КГБ В.А.Никонов перестал входить в рабочую группу. От Министерства безопасности России в группе оставался заместитель начальника Управления В.К.Виноградов, от МВД - начальник Центра по реабилитации жертв политических репрессий и архивной информации Главного информационного центра К.С.Никишкин, а от Вооруженных Сил России – заместитель начальника Историко-архивного отдела историко-архивного и военно-мемориального центра Генштаба ВС РФ В.А.Филиппов. Российскими сопредседателями впоследствии были руководитель отдела Швеции 2 Европейского департамента МИД РФ В.И.Татаринцев, заместитель директора 2 ЕД МИД РФ К.И.Косачев и начальник отдела 2 ЕД МИД РФ В.В.Тучнин.

В общей сложности проведено около двух десятков пленарных заседаний, а также большое количество рабочих встреч в более узком составе - между сопредседателями группы и на экспертном межведомственном уровне.

Принципы работы группы. О совместном «мандате» группы вопроса не возникало. Единое понимание было выражено такими словами сводного брата Валленберга Ги фон Дарделя на первом заседании группы: «Не оставить ни одного камня не перевернутым, под которым мог бы скрываться след судьбы Рауля Валленберга». Советская, а затем российская сторона исходили из задач, поставленных сначала Президентом СССР, затем Президентом России, - совместно со шведской стороной объективно разобраться в судьбе Р.Валленберга, очистив тем самым отношения между нашими странами от «пятен истории».

Была согласована структура и принципы работы группы: заседания проводились по мере необходимости и взаимной договоренности (фактически - по пожеланию любой из сторон); каждая из сторон выносила на обсуждение любой вопрос, который, как она считала, мог помочь выяснению судьбы Р.Валленберга; стороны имели право приглашать на заседания экспертов, в том числе независимых; исследования в архивах проводились на основании национального законодательства, где возможно - совместно; опросы свидетелей осуществлялись предпочтительно «двойками», то есть представителями обеих сторон и т.д. В «межсессионный» период поддерживалась постоянная связь между сопредседателями обеих частей группы, а также прямые контакты между представителями государственных органов и учреждений. Публикация новых, обнаруженных в ходе работы группы материалов в принципе была возможна при условии предварительного ознакомления с ними другой стороны, а фамилии лиц, опрашиваемых в контексте «дела Валленберга», предавались гласности только при их согласии.

Общие направления работы группы определились самого начала:

первое - изучение архивных материалов высших государственных и партийных органов, в первую очередь Политбюро ЦК КПСС, руководящих

органов государственной безопасности, обороны и внешней политики;

второе - выявление лиц, которые в силу своего должностного положения или каких-то иных обстоятельств должны были иметь связь с «делом Валленберга», опрос их или их родственников;

третье - проверка сведений, поступавших по различным каналам, в том числе содержащихся в письмах, обращениях граждан, а также в публикациях в средствах массовой информации и др.

В газетах и по телевидению неоднократно публиковались обращения ко всем гражданам страны с просьбой откликнуться, кто что-либо знает о Р.Валленберге. По телевидению были показаны документальные материалы о шведском

дипломате и даже портрет, выполненный специалистами, каким бы он был в 90-х годах, если бы остался жив.

Сопредседатели группы направили письма бывшим государственным и партийным деятелям СССР, имевшим отношение к данному делу - Ф.Д.Бобкову (заместитель председателя КГБ СССР), В.С.Семенову (заместитель министра иностранных дел СССР), В.Е.Семичастному (председатель КГБ СССР), Д.Н.Суханову (помощник Г.М.Маленкова), Б.Н.Пономареву (заведующий Международным отделом ЦК КПСС), А.Н.Шелепину (председатель КГБ СССР) - с просьбой рассказать, что им известно о судьбе Р.Валленберга. К некоторым из них еще в 1991 году через российскую часть группы были сделаны устные обращения

с аналогичной просьбой. Были получены ответы от В.Е.Семичастного, Б.Н.Пономарева и А.Н.Шелепина.

Одновременно эксперты МИД России изучили фонды архива министерства, уделив особое внимание документам секретариатов министров В.М.Молотова, А.Я.Вышинского, Д.Т.Шепилова и А.А.Громыко, а также их заместителей В.Г.Деканозова, В.А.Зорина, С.А.Лозовского, Я.А.Малика, А.Е.Богомолова, Ф.Т.Гусева, А.И.Лаврентьева, Б.Ф.Подцероба, В.В.Кузнецова, Г.М.Пушкина и В.С.Семенова. В фондах хранились копии записок МИД в ЦК КПСС, другие государственные учреждения.

В 1994 году представители Федеральной Службы Контрразведки России провели беседы на эту же тему с бывшими руководителя КГБ СССР В.А.Крючковым, В.Е.Семичастным и Ф.Д.Бобковым. В это же время российская часть группы содействовала передаче писем шведского сопредседателя группы Х.Магнуссона бывшим руководящим работникам КГБ СССР В.М.Чебрикову, В.А.Крючкову, Ф.Д.Бобкову и В.П.Пирожкову.

Каких-либо сведений, представляющих интерес для работы группы, от упомянутых лиц получено не было.

По просьбе шведской стороны сопредседатель российской части группы В.В.Соколов 12 апреля 1993 года имел беседу по телефону с бывшим начальником ГРУ Вооруженных Сил СССР П.И.Ивашутиным, запись беседы с которым была предоставлена шведским коллегам.

Поиск материалов и свидетельств, касавшихся судьбы Р.Валленберга, приобрел системный характер после создания группы.

Большую помощь оказывала Администрация Президента Российской Федерации, содействуя выявлению документов, хранящихся в Архиве Президента Российской Федерации. В результате рабочая группа получила и передала шведской стороне 68 документов на 274 листах, касавшихся рассмотрения в Политбюро ЦК КПСС вопросов советско-шведских отношений и позиции партийно-государственного руководства по «делу Валленберга».

Немало сведений, показывающих, в частности, особенности обстановки, в которой находился Р.Валленберг, получено из документов Федеральной

Архивной службы Российской Федерации и подведомственных ей архивных учреждений: Российского государственного архива социально-политической истории, Российского государственного архива новейшей истории, в которых находятся на хранении документы высших партийных органов, Совета Министров СССР, некоторых министерств, включая Наркомат внутренних дел (НКВД), Наркомат государственной безопасности (НКГБ) и др., а также Российского государственного военного архива, в который влился Центр хранения историко-документальных коллекций, содержащий т.н. трофейные фонды из Германии и других стран, в том числе фонд Управления по делам военнопленных и репатриированных НКВД-МВД СССР.

Из материалов этих фондов получена информация о немецких и других военнопленных, которые одновременно с Р.Валленбергом находились в тюрьмах Лубянки и Лефортово, а также тех, которые содержались во Владимирской

тюрьме.

Значительное количество документов, связанных с именем Р.Валленберга, выявлено МИД России - в Архиве внешней политики. Особенность этих документов в том, что они позволяют проследить всю цепочку рассмотрения вопроса - обращение шведской стороны (в виде ноты или устного запроса), рассмотрение его в МИД, дальнейший запрос министерством органов внутренних дел и государственной безопасности, соответствующий ответ из этих учреждений

и - ответ шведской стороне. Основная подборка документов по этой проблеме находилась в фондах референтуры по Швеции.

Изучены свидетельства бывших сотрудников МИД М.С.Ветрова, Г.Н.Фарафонова, ЕА.Ворожейкина, Н.МЛунькова, В.И.Ерофеева и др. К сожалению, большинство из упомянутых лиц уже умерли. Ветераны, которых опросили, рассказывали главным образом о том, в какой степени и в каком объеме им стало известно о проработке данного вопроса в аппарате министерства, об их собственном участии в подготовке тех или иных документов, связанных с судьбой шведского дипломата. К сожалению, никто из них ничего конкретного о судьбе Р.Валленберга поведать не мог.

Работа по поиску интересующих группу документов проводилась также по фондам референтур по Венгрии, Румынии, Союзной Контрольной Комиссии в Венгрии, аналогичной Комиссии в Румынии, референтур по Швейцарии, Турции, Финляндии, Германской Демократической Республике, Комитета Информации. Осуществлялся также просмотр различных архивных дел по конкретным запросам, а также документов фондов посольств в упомянутых странах.

Просмотрено в общей сложности несколько сот архивных дел, выявлены многие десятки документов, касавшихся Р.Валленберга. По мере их выявления копии документов передавались шведской стороне. Так, 20 ноября 1991 года министр внешних сношений СССР Б.Д.Панкин в ходе беседы с послом

Э.Бернером передал ему для шведского коллеги М. аф Угглас более двух десятков документов из Архива внешней политики СССР. В рамках российско-шведских

консультаций 10-11 июня 1992 года заместитель министра иностранных дел

России Б.Л.Колоколов вручил послу Э.Бернеру для передачи министру М. аф Угглас личную ноту министра иностранных дел А.В.Козырева с приложением 13 рассекреченных документов Архива внешней политики России, раскрывающих некоторые моменты предыстории подготовки «меморандума Громыко».

10 июня 1993 года первый заместитель министра иностранных дел А.Л.Адамишин принял в МИД России Ги фон Дарделя и М.Макинена, которые информировали его о деятельности международной комиссии по расследованию судьбы Р.Валленберга и поблагодарили за оказываемое содействие.

Рабочая группа изучила архивные документы, хранящиеся в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО), а также в Российском государственном военном архиве (РГВА).

Упор был сделан на документы периода Великой Отечественной войны

1941-1945 годов, в том числе документы политуправлений и шифртелеграммы 2-го и 3-го Украинских фронтов, освобождавших Будапешт. Среди них были выявлены документы, касающиеся ареста Р.Валленберга и его отправки в Москву. С целью обнаружения дополнительных сведений о шведской миссии и Р.Валленберге, были проверены документы Управления военного коменданта Будапешта. Однако этот поиск положительных результатов не дал. Параллельно велась работа по изучению документальных материалов центрального аппарата наркомата обороны, в ходе которой были выявлены документы о шведской миссии, дублирующие по своему содержанию уже известные.

Во время поездки в Румынию делегация российских военных архивистов во главе с полковником В.А.Филипповым получила возможность ознакомиться с документами военного архива румынской армии, среди них - с документами 7-го румынского армейского корпуса, который в годы войны вел бои в составе 7-й гвардейской армии. В этом архиве выявлены указания командиру упомянутого

корпуса о принятии мер по охране шведской миссии в Будапеште в случае ее обнаружения.

По просьбе шведской части группы Министерство обороны России установило судьбы военнослужащих, чьи фамилии упоминались в документах, содержащих сведения о шведском дипломате или которые по роду своей служебной деятельности контактировали с Р.Валленбергом: генерала Г.Н.Куприянова майора Д.Е.Демченко, капитана Н.М.Зенкова, старшего лейтенанта А.Л.Руженцева.

В ответ на запрос российской части группы Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации сообщило, что при изучении имеющихся у него архивных документов каких-либо сведений о Р.Валленберге не выявлено.

В связи с просьбой шведской части группы начальник 2 Европейского управления Министерства иностранных дел Ю.Е.Фокин вручил 7 октября 1993 года Х.Магнуссону неофициальный документ, в котором сообщалось, что Служба внешней разведки России и ее предшественники не имели отношения к делу Р.Валленберга. Отмечалось также, что в течение 1992 года «заместитель директора СВР В.М.Рожков провел серию встреч с советником-посланником посольства Швеции в Москве Х.Магнуссоном», в ходе которых «были даны ответы на все конкретные вопросы по этому делу». Директор СВР Е.М.Примаков информировал об этом премьер-министра К.Бильдта во время своего визита в апреле 1992 г. в Стокгольм, а в феврале 1993 г. в Москве – Г. фон Дарделя.

В 1992 году Генеральная прокуратура Российской Федерации по просьбе рабочей группы провела проверку архивных уголовных дел руководителей отдела специальных операций КГБ СССР П.А.Судоплатова и Н.И.Эйтингона, а бывший заместитель председателя КГБ СССР Е.П.Питовранов провел беседу с

с П.А.Судоплатовым. Каких-либо сведений о Р.Валленберге в указанных делах и беседе выявлено не было.

Наибольший интерес представляли материалы Федеральной Службы Безопасности России. Еще в 1991 году во все органы госбезопасности СССР была направлена телеграмма за подписью руководства КГБ о проверке Р.Валленберга по архивам и картотечным учетам, в том числе и по учетам органов внутренних дел. Но каких-либо данных о нем получено не было.

В Центральном архиве ФСБ были проверены документы следственных дел

на руководящих сотрудников МГБ В.С.Абакумова, Л.Ф.Райхмана, Г.М.Майрановского и других, материалы секретариата МГБ-КГБ СССР за 1945-1989 годы, включая протоколы Особого совещания при МГБ СССР, Главного управления контрразведки "Смерш" Народного Комиссариата Обороны СССР, а затем - 3-го Главного управления (военная контрразведка) за 1944-1953 годы, управлений "Смерш" 2 и 3 Украинских фронтов за 1945 год, Инспекции Союзной Контрольной Комиссии в Венгрии за 1945 год, 2 Главного управления (территориальная контрразведка) за 1954-1989 годы, Первого спецотдела НКВД СССР, а затем Отдела "А" НКГБ-МГБ СССР (учеты, архивы, переписка об арестованных, заключенных, в том числе военнопленных и интернированных) за 1943-1953 годы, Внутренней, Лефортовской и Сухановской тюрем НКГБ-МГБ СССР за 1945-1950 годы. Кроме того, изучались имеющиеся в архивах органов госбезопасности следственные дела на иностранных граждан, имевших отношение к Р.Валленбергу, личные дела бывших сотрудников НКВД-НКГБ, ГУКР "Смерш" НКО СССР, МГБ и КГБ СССР, принимавших участие в работе с Р.Валленбергом в 1945-1947 годах и соприкасавшихся с ним лицами. Проверены журналы Лефортовской и Внутренней тюрем МГБ, где имелись зачеркнутые места, которые при помощи технических служб были восстановлены. Некоторые из них имели отношение к Р.Валленбергу, В.Лангфельдеру и другим лицам, находившимся с ними в заключении. Кроме того, изучены следственные и личные дела

заключенных, пересекавшихся с Р.Валленбергом или, возможно, связанных с его судьбой в период пребывания в 1945-1947 годах во Внутренней (Лубянской) и Лефортовской тюрьмах, журналы регистрации и учета вызовов на допросы, например, Г.Лойда, Г.Рихтера, Х.Кичмана и др.. Просмотрены показания иностранных граждан из числа военнопленных и дипломатических работников, находившихся в плену или заключении в Советском Союзе после 1944-1945 годов. Информация, полученная в результате изучения следственных и тюремных (личных) архивных дел, передана шведской стороне.

Эти сведения помогли восстановить картину, где и когда Р.Валленберг содержался в Лубянской и Лефортовской тюрьмах, в каких камерах и т.д..

ФСБ России провела опросы бывших сотрудников органов госбезопасности

и внутренних дел, сотрудников других советских ведомств: генералов П.А.Судоплатова, Е.П.Питовранова, П.И.Ивашутина, С.А.Кондрашова и Н.Н.Селивановского, следователей Д.Г.Копелянского, Б.А.Соловова,

П.И.Гришаева и других, руководителей Центрального архива КГБ И.М.Смирнова

и А.А.Зюбченко, помощника Г.М.Маленкова - Д.Н.Суханова.

По поручению группы российский военный историк, доктор юридических наук профессор В.П.Галицкий в течение 1992 года провел исследование документов закрытого фонда Оперативного управления Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) НКВД-МВД СССР. Особое внимание было уделено материалам об иностранных гражданах из числа военнопленных. Просмотрены 983 архивных дела общим объемом ок.98 тыс. документов. Документы охватывают период с января 1945 года по декабрь 1950 года, т.е. даже больший период, чем документально подтвержденное время пребывания Р.Валленберга на территории СССР.

Документы содержат ориентировки НКВД, НКГБ, МВД, МГБ по оперативной работе среди военнопленных и интернированных, докладные записки наркоматов Правительству СССР и главных управлений руководству, указания и

распоряжения руководства НКВД-МВД СССР в лагеря для военнопленных и интернированных, контрольные дела по направлениям работы, переписка с МИД СССР, а также внутренняя переписка подразделений НКВД-МВД СССР, включая препроводительные письма к протоколам допросов. В делах также имеются спецсообщения, отчеты о проделанной работе, переписка между заинтересованными ведомствами по военнопленным и интернированным, содержавшихся в тюрьмах органов внутренних дел и госбезопасности, в т.ч. по их жалобам и заявлениям, списки иностранных граждан, включая подвергшихся уголовному наказанию.

Для отработки версий о зашифровке данных о Р.Валленберге применялся метод аналогии - были изучены факты применения в то время практики т.н. "номерных заключенных". Установлено, что иностранцам и советским гражданам присваивались номера (или изменялись их фамилии) в целях обеспечения особой конспирации только в процессе оперативной и следственной работы. Во время

суда они фигурировали под своими фамилиями. Что касается Р.Валленберга и В.Лангфельдера, то в журналах регистрации перемещения заключенных Лефортовской и Лубянской тюрем, они также записаны под своими фамилиями.

Сравнительное исследование содержания информации, полученной от всех лиц, подвергшихся официальному опросу в рамках работы группы, а это более 70 человек, а также сообщений СМИ показало, что никто из них не сообщил достоверных и убедительных доказательств того, что после июля 1947 года Р.Валленберг был жив.

Нет сведений, касающихся судьбы Р.Валленберга, в материалах конвойных войск НКВД, хранящихся в РГВА. Сотрудники ФСБ также изучили материалы войск по охране тыла Красной Армии, дислоцировавшихся в районе Будапешта в 1945 году. Обнаруженные в РГВА документы по шведской миссии переданы сопредседателю группы Х.Магнуссону.

С целью проверки версии о пребывании Р.Валленберга в психиатрических клиниках СССР осуществлены проверки в архивах ВНИИ общей и судебной психологии им.В.П.Сербского и в Психиатрической больнице № 1 им. П.П.Кащенко в Москве.

Проводилось исследование с целью установления возможной кремации

трупа Р.Валленберга. При этом учитывалось, что единственным местом кремации

в Москве в 1947 году являлся крематорий Донского кладбища. Репрессированные лица в книгах крематория и кладбища не регистрировались и, как показала проверка, Р.Валленберг и В.Лангфельдер в них не были записаны. Проводился полистный просмотр переписки, где сосредоточены предписания Военной коллегии Верховного Суда СССР, Особого совещания при МГБ СССР, трибуналов и других органов о приведении смертных приговоров в исполнение и направлении трупов для захоронений или кремации (фонд N 7). И по этим материалам Р.Валленберг и В.Лангфельдер не значатся.

В целом выявлен значительный объем информации, которая помогла более детально увидеть отдельные стороны деятельности Р.Валленберга в Будапеште до момента ареста, а также установить отдельные моменты его пребывания в тюрьмах НКГБ-МГБ СССР. Но главных сведений, документов в связи с его допросами и гибелью, не обнаружено.

МВД России по просьбе группы по своим каналам провело повторную (после ФСБ, см. стр.16) проверку по учетам и архивных подразделений органов внутренних дел субъектов Российской Федерации, а также по архивам всех действующих и упраздненных мест лишения свободы, содержания арестованных и задержанных страны. Сведений о пребывании Р.Валленберга в подведомственных МВД России учреждениях выявлено не было.

Специальной проверке были подвергнуты архивные документы Бутырской тюрьмы в Москве, содержащие сведения об умерших в ней заключенных (ведется с 1942 года), а также журнал учета медицинского обслуживания этой тюрьмы

(сохранился за период с 1947 года). Проведена также работа в архивах Бутырской тюрьмы и Главного Управления внутренних дел Москвы по выявлению лиц, работавших в санчасти этой тюрьмы в 1945 - 1965 годах, и членов их семей, которые, возможно, могли располагать какими-то сведениями, если бы Р.Валленберг находился там. Шведской стороне передан список этих лиц с их адресами.

Особое место в работе заняла проверка версии о пребывании Р.Валленберга во Владимирской тюрьме после 1947 года (см. выше стр.7).

Органами МВД проверены свидетельства граждан Н.И.Шинкаренко и В.Ф.Безродного, проживавших на Украине, о якобы имевших место их встречах с Р.Валленбергом в 50-х годах в местах лишения свободы, соответственно, в Нижегородской и Магаданской областях, а также сведения шведской стороны о возможном пребывании Р.Валленберга в конце 1940-х - начале 1950-х годов в тюрьме на территории Иркутской области. Каких-либо подтверждений указанных ею данных в архивных документах этих областей не обнаружено.

По просьбе шведской стороны и в связи со свидетельскими показаниями уроженца Польши А.Калинского органами МВД найдены члены семьи Г.Н.Куприянова, который будто бы знал об аресте и местонахождении Р.Валленберга. Беседы с его родственниками шведская сторона провела самостоятельно."

Осуществлялась и другая поисковая работа, результаты которой рассматривались на заседании группы или сообщались непосредственно шведской стороне.

Такова вкратце канва деятельности российской части рабочей группы. Намеренно ограничена - в основном перечислением главных мероприятий - конкретная деятельность каждого из российских ведомств-участников группы, весьма объемная и требовавшая массу времени. Она включала организацию поиска документов в архивах Президента Российской Федерации, системы Росархива, МИД, ФСБ, МО, МВД, организацию совместных со шведами заседаний и рабочих встреч; обеспечение проведения посещений тюрем и возможностей знакомства иностранных представителей с картотеками и другими документами. Особая статья - сложные, скрупулезные расследования экспертов ФСБ, поиски бывших сотрудников МИД, КГБ и МВД, которые имели отношение к «делу Валленберга».

Всего в российских архивах просмотрено более 10 тыс. архивных дел. Шведской стороне передано более 200 документов. К сожалению, просмотр многочисленных документов и итоги опросов не принесли ясности в причины ареста и обстоятельства смерти Р.Валленберга: документы, достоверные сведения, где бы говорилось об этом, обнаружены так и не были.

В связи с многочисленными обращениями российских и иностранных организаций о реабилитации Р.Валленберга Главная военная прокуратура Российской Федерации в 1998 году информировала российскую часть группы о проведении ею соответствующей проверки, а также запросила итоговые

документы по ее работе. Российский сопредседатель сообщил Главной военной прокуратуре о положительном отношении российской части группы к данному предложению и предложил вернуться к его практической проработке по завершении работы группы. В соответствии с договоренностью настоящий отчет будет направлен в Управление реабилитации ГВП Российской Федерации.

IV. Итоги изучения архивных документов и материалов, а также иных свидетельств, связанных с судьбой Рауля Валленберга

В связи с нотой шведской миссии в Москве от 31 декабря 1944 года, содержащей просьбу к советским властям взять под защиту персонал дипломатической миссии в Будапеште, помощник начальника Генштаба Красной Армии генерал-майор Н.В.Славин сообщил 2 января 1945 года командующим 2 Украинским фронтом Р.Я.Малиновскому и 3 Украинским фронтом

Ф.И.Толбухину, что «шведская миссия в Будапеште осталась в окруженном городе». Перечислив фамилии сотрудников миссии, он писал: «При обнаружении прошу дать указания принять меры охраны и сообщить в ГШКАГШКА - Генеральный Штаб Красной Армии

».

Как известно, Р.Валленберг 13 января 1945 года вместе со своим шофером В.Лангфельдером отправился навстречу советским войскам. В тот же день оба были задержаны и доставлены советскими разведчиками в расположение 151 стрелковой дивизии 7 гвардейской армии 2 Украинского фронта, которая вела бои за освобождение города (конкретные обстоятельства выяснены, в «пленении» и сопровождении участвовали майор Д.Е.Демченко, капитан Н.М.Зенков, старший лейтенант А.Л.Руженцев, их судьба установлена).

14 января генерал Г.Н.Куприянов направил шифртелеграмму командиру 30 стрелкового корпуса ( в копии начальнику штаба 2 Украинского фронта), в

которой предписывалось «проводить» «секретаря шведской миссии»

Р.Валленберга немедленно к командиру 18 стрелкового корпуса генерал-майору Афонину, обеспечив его сохранность и удобством передвижения; однако его связь с внешним миром «воспретить».

По показаниям немецких военнопленных (Х.Хубер, Х.Китчман и др.), Р.Валленберга и В.Лангфельдера доставили 15 января в штаб упомянутого

корпуса, где « с ними любезно обращались».

Всего лишь через день после ноты В.Г.Деканозова от 16 января 1945 года с сообщением, что Р.Валленберг находится под защитой Красной Армии, уже 17 января 1945 года заместитель наркома обороны Н.А.Булганин направляет шифртелеграмму командующему 2-м Украинским фронтом Р.Я.Малиновскому с указанием об аресте Р.Валленберга и отправке его в Москву. Копия шифртелеграммы адресуется также начальнику ГУКР "Смерш" В.С.Абакумову.

Начальник штаба 2-го Украинского фронта М.В.Захаров доложил Н.А.Булганину: «Арестованный Рауль Валленберг отправлен 25.I.45 года, старший конвоя капитан Зенков Николай Матвеевич».

Основанием для «ареста», судя по имеющимся в распоряжении российско-шведской группы документам, в том числе и показаниям бывших военнопленных, явились имевшиеся в отношении Р.Валленберга подозрения в шпионаже и связях со спецслужбами Германии и США, а также факты выдачи дипломатом шведских «охранных документов» лицам, занимавшимся враждебной СССР деятельностью.

В феврале-марте 1945 года, по свидетельству шведских дипломатов П.Ангера, Л.Берга и др., весь основной состав шведской миссии и шведского Красного Креста в Будапеште был опрошен сотрудниками комендатуры Будапешта, военной разведкой и контрразведкой, сотрудниками войск НКВД по охране тыла 2-го Украинского фронта. Большинство вопросов касалось деятельности, личной жизни, круга друзей шведских дипломатов Ставились вопросы о причастности Р.Валленберга и работавшего вместе с ним Л.Берга к руководству шпионской сетью немцев и т.п. Наибольшее внимание уделялось, по свидетельству Л.Берга, выяснению характера деятельности Р.Валленберга и его связей с высокопоставленными чиновниками Венгрии и Германии. По мнению работавшего вместе с Р.Валленбергом сотрудника миссии Л.Берга, подозрительное отношение советских военных властей к деятельности шведской миссии и прежде всего Р.Валленберга в определенной степени было обоснованным. Широкий характер его личных связей с сотрудниками административных, контрразведывательных и разведывательных органов Венгрии и Германии, а также сотрудничество с находящимся в Вашингтоне Советом по делам помощи беженцам войны, могли дать основание советским военным властям подозревать Р.Валленберга в шпионаже в пользу немцев или США. В то же время каких-либо первичных документов, объясняющих причины ареста Р.Валленберга, в российских архивах не обнаружено.

О «пленении» Р.Валленберга было известно с самого начала очень узкому кругу советского руководства (Сталин, Булганин, Абакумов и др.). НКИД СССР (возможно, за исключением Молотова и Деканозова), тем более на уровне территориального отдела в те дни об аресте Р.Валленберга не был информирован. В последующие годы НКИД СССР, получив очередное обращение шведской стороны относительно Р.Валленберга, добросовестно направлял свои запросы в НКГБ СССР, ГУКР "Смерш", а затем в МГБ и МВД СССР, но эти запросы по существу игнорировались. Как показали более поздние исследования, отдел "А" МГБ СССР, ответственный за регистрацию арестованных, давал сведения по запросам оперативных подразделений внутри МГБ, что дипломат числился за военной контрразведкой "Смерш". Поэтому официальные ответы органов госбезопасности на запросы НКИД-МИД были ложными. Соответственно и официальные ответы советской стороны на шведские обращения, начиная с первого обращения от 25 апреля 1945 года о судьбе Р.Валленберга и последующие ноты о проверке всех данных о его судьбе, не соответствовали действительности.

25 января 1945 года Р.Валленберг и В.Лангфельдер в сопровождении офицера "Смерш" и четырех солдат были направлены в Москву. По словам немецкого военнопленного Э.Хубера, сидевшего в одной камере с В.Лангфельдером, Р.Валленбергу во время остановки поезда в Яссах дали возможность посетить ресторан «Лютер». Точной даты их доставки в Москву установить не удалось. По свидетельству Э.Хубера, шведскому дипломату и его шоферу в Москве показали метро и они «пешком шли на Лубянку», где их разлучили и арестовали. Это произошло 6 февраля 1945 года.

В журнале регистрации заключенных Внутренней (Лубянской) тюрьмы

НКГБ СССР имеется соответствующая запись о Р.Валленберге под его собственным именем. В тот же день на него была заполнена карточка Внутренней (Лубянской) тюрьмы, в которой его статус был определен как «военнопленного».

Содержание Р.Валленберга во Внутренней (Лубянской) и в Лефортовской тюрьмах также подтверждается документально - восстановленными (см. стр.17) записями в журналах этих тюрем, в которых учитывались вызовы заключенных на допросы. Установлено, что шведский дипломат находился с 6 февраля по 29 мая 1945 года - во Внутренней, с 29 мая 1945 года по 1 марта 1947 года в Лефортовской, а с 1 марта по 11 марта 1947 года - снова во Внутренней тюрьме НКГБ - МГБ СССР. Этими же записями зафиксированы его вызовы на допросы к следователям военной контрразведки сначала «СМЕРШ» НКО, а затем центрального аппарата МГБ СССР.

За весь период содержания Р.Валленберга в тюрьмах зафиксировано пять его официальных допросов:

№№

Дата вызова

Время допроса

Фамилии сотрудников, за которыми был записан Р.Валленберг

1

08.02.1945 г.

1.05 - 4.35

Сверчук

2

28.04.1945 г.

15.35 -17.10

Кузьмишин

3

17.07.1946 г.

10.30 -13.00

Копелянский

4

30.08.1946 г.

10.40 -12.20

Копелянский

5

11.03.1947 г.

14.15 -16.00

Кузьмишин

Протоколы его допросов не обнаружены. Равным образом не выявлены документальные свидетельства о том, существовали ли они или были уничтожены. Все архивы, проштудированные в рамках работы группы, не дали ответа на эти вопросы.

Как отмечалось, негативным был и результат обращений к бывшим руководителям и сотрудникам органов госбезопасности. Особое внимание

вызывал бывший следователь Д.Г.Копелянский, за которым в соответствующем журнале Лефортовской тюрьмы «был записан» Р.Валленберг как вызванный к

нему на допросы 17 июля и 30 августа 1946 года. Он - единственный, живущий из трех сотрудников, которые были зарегистрированы как занимавшиеся «делом Валленберга». Д.Г.Копелянский, однако, настаивает, что он никакого касательства к вызовам Р.Валленберга на допросы вообще не имел, никаких допросов шведа никогда не вел и не знает, каким образом его, Копелянского, фамилия появилась в упомянутом журнале учета. Использовались различные подходы к этому человеку, вплоть до «разговора» с ним на официальном заседании группы. У всех

участников этой встречи сложилось твердое впечатление, что Д.Г.Копелянский

мог бы рассказать больше, но это дело его совести.

В тоже время группа не могла сбрасывать со счета и свидетельств бывших сотрудников госбезопасности, рассказавших, что в работе НКВД-МГБ существовала практика, когда прямой начальник, тем более первый руководитель, мог давать устные приказы любому сотруднику, в том числе в тюрьме - «записать» на кого-нибудь из следователей вызов на допрос интересующего руководство заключенного, хотя на самом деле такого допроса или не было, или он проводился другим лицом.

С определенной уверенностью можно сказать, что Р.Валленберг с 6 февраля по 6 марта 1945 года находился в 121-й, а затем в 123-й камере Внутренней тюрьмы совместно с военнопленными Я.Лойда, В.Шоером и Г.Рихтером.

Почти постоянным его сокамерником и во Внутренней тюрьме, и в Лефортове примерно с середины марта 1945 года и, возможно, до марта 1947 года являлся В.Редель. С 29 мая 1945 года по 26 февраля 1947 года Р.Валленберг находился вместе с ним в 203-й камере Лефортовской тюрьмы. В последующем (с

1 марта 1947 года) он мог содержаться вместе с В.Ределем в 7-й камере

Внутренней тюрьмы. Возможное перемещение Р.Валленберга из камеры № 7 Внутренней тюрьмы на основании имеющихся архивных материалов установить

не удалось.

Группа не исключает, что у Р.Валленберга были и другие сокамерники. Так, упомянутый Ян Лойда в одной из жалоб администрации тюрьмы писал, что давал работникам госбезопасности обязательство не разглашать своего нахождения в одной камере с Р.Валленбергом и В.Ределем. По свидетельским показаниям

других военнопленных - Г.Рихтера, Э.Хубера и Э.Хилле - всем заключенным, которые каким-либо образом общались или могли общаться с шведским дипломатом, было дано понять, что необходимо сохранять эту информацию в тайне.

Вместе с тем, согласно показаниям бывших военнопленных, сделанным после возвращения из заключения в СССР, они «перестукивались» с Р.Валленбергом и В.Лангфельдером и обменивались с ними информацией тайком от администрации тюрем.

Первые месяцы после январской ноты В.Г.Деканозова шведы активно не поднимали вопроса о Р.Валленберге. Тем более что в феврале 1945 года советский посланник в Швеции А.М.Коллонтай личным письмом заверила мать Р.Валленберга, г-жу фон Дардель, что ее сын находится в безопасности под покровительством советских властей.

В то же время, в марте 1945 года через венгерское радио и от различных свидетелей, находившихся в Будапеште, к шведам стали поступать сведения, что Р.Валленберг погиб от рук агентов гестапо, салашистов или в результате автомобильной катастрофы.

25 апреля 1945 года, когда все члены шведской миссии в Будапеште отправились на родину, посланник в Москве С.Седерблум вручил В.Г.Деканозову ноту с просьбой прояснить судьбу Рауля Валленберга. 18 мая он повторил это обращение, высказав в то же время предположение, что дипломат погиб в автомобильной катастрофе.

Было бы преувеличением утверждать, что «дело Р.Валленберга» в то время каким-то образом выделялось из ряда других вопросов в отношениях СССР со Швецией. В отношениях со Стокгольмом обсуждался тогда важный для Москвы вопрос - о торговом соглашении и кредитах, переговоры шли с трудом. К тому

времени возникла еще одна проблема - упорные отказы шведской стороны выдать военных преступников: финских контрразведчиков, сбежавших от советской

армии из Финляндии в Швецию, латышских «легионеров», которые – как

«больные» - нашли защиту у шведской стороны. Раздражение вызывала и

шведская линия в вопросах, связанных с репатриацией несовершеннолетней девочки Макаровой, выдачей т. н. «моряка» Грановского.

В то время, когда в советских тюрьмах сидели тысячи людей, в том числе и высокопоставленные иностранцы, вопрос о судьбе Р.Валленберга не вписывался в «большую» политику, он был одним из целого ряда «ординарных» дел и подход к нему был соответствующим.

В июне 1946 года, когда Р.Валленберг находился в Лефортовской тюрьме, произошло событие, которое, по мнению российских экспертов, могло повлиять на судьбу заключенного. Посланник С.Седерблум 6 июня на прощальной аудиенции с В.М.Молотовым поставил вопрос о личной встрече с И.В.Сталиным. Хотя в дипломатической практике того времени такие просьбы были весьма редки, ответ В.М.Молотова был, однако, позитивным: «такая встреча возможна».

Какие аргументы В.М.Молотов приводил И.В.Сталину в пользу приема С.Седерблума, неизвестно. Логично предположить, что среди них была ссылка на трудности с переговорами по торговому соглашению и по другим нерешенным со шведской стороной вопросам. Не исключено, что вопрос о Р.Валленберге даже не упоминался. С.Седерблум, судя по сохранившейся записи беседы министра, его не затрагивал.

13 июня 1946 года у И.В.Сталина, за полтора дня до назначенной беседы с посланником, проводилось заседание, на котором присутствовали главные члены Политбюро: В.М.Молотов, заместитель председателя Совета министров, министр иностранных дел; Л.П.Берия, заместитель председателя Совета министров, курировавший органы госбезопасности; А.И.Микоян, министр внешней торговли;

А.А.Жданов, председатель Союзной Контрольной комиссии в Финляндии; Г.М.Маленков, занимавшийся в Политбюро оргвопросами, а также приглашенные от МИД первый заместитель министра А.Я.Вышинский и заместитель министра В.Г.Деканозов, курировавший Северную Европу. Состав участников дает основание предположить, что И.В.Сталину надо было обсудить вопросы,

связанные с политикой в отношении Финляндии и, возможно, Швеции.

Что касается самой беседы 15 июня 1946 года, то, как видно по записи дежурных секретарей И.В.Сталина, она длилась всего пять минут, тогда как очередная встреча Сталина была назначена через час. То есть времени было зарезервировано достаточно, чтобы подвести итоги отношений в связи с отъездом посланника, посмотреть на их перспективы. Заместитель министра иностранных дел С.А.Лозовский, единственный присутствовавший на беседе с советской стороны, после ухода С.Седерблума оставался наедине со Сталиным 55 минут. Без оценки только что завершившейся беседы, видимо, не обошлось.

Беседа, скорее всего, вызвала у И.В.Сталина недоумение, а может быть и раздражение - ни одного крупного вопроса поставлено не было. Обращала на себя двусмысленность подхода к вопросу о Р.Валленберге: с одной стороны, просьба разобраться, с другой - ремарка в порядке «личного мнения», что дипломат скорее всего погиб в Будапеште.

В российских архивах записи этой беседы И.В.Сталина не найдено. Из шведской версии ее записи видно, что советскому руководителю имя Валленберга было хорошо известно (только не Рауля, а «дома Валленбергов», в первую очередь по роли Маркуса Валленберга при налаживании советско-финских контактов, которые привели в 1940 году к завершению «зимней войны», а затем - еще раз - к выходу Финляндии в 1944 году из второй мировой войны). И.В.Сталин обещал лично заняться этим делом и дать ответ. С.Седерблум, отвечая на его реплику, заметил, что лично убежден, что Р.Валленберг погиб в Будапеште.

Для советской стороны того времени никаких «личных мнений» на политическом уровне и быть не могло. Такова была азбука советской дипломатии: высказываемые представителями СССР «личные мнения» могли появляться только, если имеется соответствующая санкция руководства. Представить себе нечто иное, даже для дипломата другой страны, «вождь» просто не мог. Поэтому логично предположить, что и ремарка С.Седерблума была воспринята им по своей мерке, - беседа была нужна только ради сообщения этого «личного мнения»: шведское руководство дает понять таким образом, что считает своего дипломата погибшим, а запросы о его судьбе делает «ради очистки совести» перед родственниками и общественностью.

Российская часть группы склоняется к выводу, что, беседа 15 июня 1946 года, такая редкая возможность встречи с И.В.Сталиным, была упущена, чтобы заинтересовать советского руководителя судьбой Р.Валленберга. Более того, могло возникнуть впечатление, что шведское руководство принимало к сведению сложившуюся ситуацию.

В такое видение укладывалась и беседа министра иностранных дел Э.Ундена на сессии Генеральной Ассамблеи ООН 21 ноября 1946 года с В.М.Молотовым. Из сохранившейся советской записи беседы видно, что идет обмен поздравлениями

по поводу согласования торгового соглашения, высказываются надежды на благоприятное развитие торгово-экономического сотрудничества и т.д. В итоге же выходит, будто бы вопроса о Р.Валленберге в советско-шведских отношениях не существовало, шведский министр о нем вообще никак не упоминал.

Примечательно, что генеральный секретарь МИД Швеции Вестман в беседе

с посланником И.С.Чернышовым 24 ноября - реагируя на настояния советской стороны по сбежавшему советскому моряку Грановскому - бросил реплику, что «и ответа Москвы о местонахождении Валленберга все еще нет». Весьма к месту

была бы официальная постановка вопроса, но ее не было.

Более того, новый запрос о Р.Валленберге - в форме напоминания об обещанном 15 июня И.В.Сталиным ответе - спускается на советника миссии в Москве Барк-Хольста. Тот обращается к С.А.Лозовскому, присутствовавшему на беседе 15 июня, но уже переведенному из НКИД в Совинформбюро (на «промежуточную остановку» перед арестом в 1948 году и расстрелом в 1952 году).

О своей беседе 13 декабря 1946 года с Барк-Хольстом С.А.Лозовский в тот же день докладывает в ЦК ВКП(б) - другими словами И.В.Сталину. Советник напоминает об обещании И.В.Сталина поручить выяснить, где находится Р.Валленберг. Прошло полгода, а никакого ответа нет, отмечает дипломат и обращает внимание, что семья и родственники дипломата осаждают шведский МИД, в дело уже вмешивается печать, возможен запрос в парламенте. Премьер сделал сообщение риксдагу о контактах с советской стороной. Не хотелось бы, - отмечает Барк-Хольст, - «чтобы после заключения шведско-советского торгового соглашения в шведской прессе или парламенте был поднят вопрос о Валленберге». С.А.Лозовский предупреждает советника, что обращение по такому поводу делается не по адресу, надо связываться с НКИД. Но там такого обращения нет.

Бросается в глаза: на уровне министров иностранных дел Швеции и СССР имя Р.Валленберга не упоминалось вообще, на уровне генерального секретаря МИД Швеции имела место всего лишь реплика относительно ответа о дипломате, но в контексте совершенно другого вопроса, а советник в Москве обращает внимание только на опасности негативной реакции со стороны шведской прессы и парламента. Другими словами, ничего неожиданного пока не происходит. Шведское руководство, видимо, пока мирится со сложившимся положением

вещей. Важнейшая проблема с торговым соглашением к этому времени решена, наметилось нужное движение по прочим существенным вопросам. Очевидно, было решено, что пришло время поставить точку и под «висящим» делом Р.Валленберга.

По мнению российских экспертов, тогда и было принято окончательное, фатальное для Р.Валленберга, решение.

Документально установлено, что в феврале 1947 года начальник управления МГБ СССР П.В.Федотов «устно» сообщил члену коллегии МИД СССР К.В.Новикову о нахождении Р.Валленберга в распоряжении МГБ СССР и его намерении доложить В.М.Молотову о причинах задержания дипломата, а также внести предложения о «дальнейших мероприятиях» в этом вопросе.

После упомянутой информации заместитель заведующего 5 Европейским отделом МИД М.С.Ветров прорабатывает вопрос в МГБ и 2 апреля 1947 года докладывает об этом письменно А.Я.Вышинскому с припиской - «вопрос еще не докладывался, но подготовлен».

В числе ключевых документов в архиве МИД России обнаружена записка А.Я.Вышинского (№ 312-В от 14 мая 1947 года) В.М.Молотову, в которой высказывается соображение: «поскольку дело Валленберга до настоящего времени продолжает оставаться без движения, я прошу Вас обязать тов. Абакумова представить справку по существу дела и предложения о его ликвидации». 18 мая 1947 года В.М.Молотов, который одновременно был заместителем главы советского правительства, на этом документе написал резолюцию: «Тов.Абакумову. Прошу доложить мне».

Вскоре появляется очередной такой документ: 7 июля 1947 года А.Я.Вышинский направляет письмо В.С.Абакумову, в котором просит дать ответ для подготовки реакции на очередное обращение шведской стороны. При этом А.Я.Вышинский «подсказывает» содержание ожидаемого ответа - версию о гибели Р.Валленберга в Будапеште. Как юрист с прокурорским стажем он советует не забыть привести сведения, уточняющие «место взятия под охрану советскими военными властями Валленберга, где помещался в это время Валленберг, куда перемещался Валленберг, и были ли в этих местах бои или бомбардировки, имел

ли Валленберг возможность свободно передвигаться или он находился под непрерывной охраной, а также имел ли в это время Валленберг связи или свидания с членами шведской миссии в Вене (прим. - явная опечатка исполнителя, не знавшего суть дела) или с какими-либо другими иностранцами».

При анализе этой ситуации наши специалисты обратили внимание на письмо Абакумова на имя Молотова от 17 июля 1947 года. Оно зарегистрировано в журналах регистрации документов секретариатов МГБ СССР и МИД СССР, но не обнаружено в архивах ни одного из ведомств. Сам документ в Архив внешней политики на хранение не поступал, но в архиве МИД России сохранилась пометка, что он был передан лично В.М.Молотову. В то же время бросается в глаза «странное» совпадение: и письмо Абакумова, и рапорт А.Л.Смольцова помечены одной датой - 17 июля 1947 года. Наши эксперты пришли к выводу, что и это совпадение дат, и «несохранение» письма Абакумова не случайно. И их вывод: письмо Абакумова от 17 июля 1947 года и есть именно тот документ, в котором, возможно, содержался ответ на резолюцию В.М.Молотова и вносилась ясность в судьбу Р.Валленберга.

Советская нота от 18 августа 1947 года идет в целом по канве, предложенной А.Я.Вышинским: отрицание нахождения Р.Валленберга на территории СССР и более того - утверждение о его гибели в Будапеште. Ссылка на слова неизвестного, «ненайденного» командира войсковой части, как источника «косвенных данных» в качестве основы официальной ноты, говорит само за себя.

На том этапе позиция советской стороны могла, видимо, выглядеть более

или менее правдоподобной - ведь шведская сторона располагала тогда лишь противоречивыми сведениями об обстоятельствах исчезновения Р.Валленберга и, в том числе, была вынуждена считаться и с информацией о его гибели в Будапеште.

Но настойчивость Стокгольма нарастала. В начале 1952 года заместитель министра иностранных дел А.А.Громыко направил в МГБ письмо-запрос о возможности изменения характера ответа шведской стороне по Р.Валленбергу. Однако министр госбезопасности С.Д.Игнатьев в ответе от 3 марта 1952 года подчеркнул, что целесообразно придерживаться версии, изложенной в ноте А.Я.Вышинского от 18 августа 1947 года.

Тогда А.А.Громыко в письме председателю КГБ при СМ СССР И.А.Серову от 13 октября 1954 года запросил информацию для доклада в ЦК КПСС, поставив вопрос конкретно: "Когда и при каких обстоятельствах Р.Валленберг скончался".

В ответе со ссылкой на письмо своего предшественника от 3 марта 1952 года МИДу И.А.Серов подтвердил, что считает целесообразным отстаивать версию, изложенную в ноте А.Я.Вышинского, и продемонстрировал, что руководство госбезопасности придерживается неизменной позиции.

В середине 50-х годов некоторые военнопленные, возвратившиеся из СССР, дали официальные показания, что Р.Валленберг находился в Лефортовской и Лубянской тюрьмах в Москве по обвинению в шпионаже. Эти новые свидетели сидели в одних камерах вместе с дипломатом или его шофером, слышали о них от других заключенных или же получали информацию путем перестукивания через стенки. Такие сведения, содержавшие мелкие фактические подробности нахождения Р.Валленберга в заключении, опровергнуть было все труднее.

8 ноября 1955 года министр иностранных дел Э.Унден в беседе с послом К.К.Родионовым в Стокгольме детально изложил содержание упомянутых свидетельств. Вскоре затем последовали официальные шведские ноты с соответствующими запросами. Однако советская сторона продолжала реагировать по-прежнему.

30 марта 1956 года министр внутренних дел Г.Хедлунд по поручению премьер-министра Швеции Т.Эрландера вручил лично В.М.Молотову копии показаний бывших немецких военнопленных, содержащих сведения о Р.Валленберге. «Отмахнуться» от них было невозможно.

Буквально через три дня - 2 апреля 1956 года - В.М.Молотов подписывает записку МИД СССР в ЦК КПСС с предложением поручить КГБ при Совете министров СССР и МВД СССР в двухнедельный срок рассмотреть материалы о Р.Валленберге и совместно с МИД представить предложения о характере ответа правительству Швеции.

МИД СССР и КГБ СССР за подписями В.М.Молотова и И.А.Серова в записке в ЦК КПСС от 28 апреля 1956 года подтверждают: «Показания этих свидетелей, а также представленные шведской стороной показания других лиц во многом совпадают с фактическими обстоятельствами ареста и содержания Р.Валленберга в тюремном заключении в СССР». И дополняют, что шведский дипломат находился в Советском Союзе и умер в заключении.

Суть предлагаемого ответа шведской стороне сводилась к следующему: Р.Валленберг был задержан в Будапеште в январе 1945 года и доставлен в Москву по распоряжению В.С.Абакумова без уведомления правительства и в нарушение советских законов, содержался в особых условиях, обслуживающему персоналу не был известен по фамилии, обвинялся в шпионаже в пользу немцев против Советского Союза и союзников (использовалась «подсказка» из предложенного еще 19 декабря 1955 года КГБ МИДу варианта ответа объяснить отсутствие

данных о Р.Валленберге тем, что тот «якобы находился в СССР с первых дней после войны и до своей смерти под другой фамилией»). В июле 1947 года он умер

в тюремном госпитале, тело предано кремации; по указанию В.С.Абакумова

принимались меры по уничтожению улик незаконного содержания шведа, а МИДу давались ложные ответы об отсутствии Р.Валленберга в СССР.

Руководство МИД считало целесообразным сделать заявление шведскому правительству об окончательных результатах проверки данных о судьбе Р.Валленберга в сентябре 1956 года - после парламентских выборов в Швеции. А до этого предлагалось по существу потянуть время - просить шведскую сторону предоставить дополнительные данные о Р.Валленберге (приметы, фотографии и другие сведения) и более подробную информацию о свидетелях из числа его сокамерников, Тем временем уведомить Стокгольм, что тщательная проверка обстоятельств исчезновения Р.Валленберга продолжается.

3 мая было принято соответствующее решение ЦК КПСС по записке В.М.Молотова и И.А.Серова от 28 апреля 1956 года. Таким образом вопрос затягивался снова.

После ухода В.М.Молотова со своего поста новый министр иностранных дел Д.Т.Шепилов и председатель КГБ И.А.Серов 23 октября 1956 года представили в ЦК КПСС записку, в которой впервые называлась дата смерти Р.Валленберга - 17 июля 1947 года и предлагалось сообщить об этом шведской стороне. Однако это предложение не было принято.

12 января 1957 года Д.Т.Шепилов и И.А.Серов направили в ЦК КПСС еще один проект ответа правительству Швеции в форме памятной записки. Во всем существенном он повторял то, что было предложено предыдущим министром иностранных дел в апреле 1956 года. Появилось одно новое, но существенное дополнение - «обнаружение» известного «рапорта А.Л.Смольцова», текст которого приводился дословно.

После длительного обсуждения упомянутый выше «рапорт Смольцова» был положен в основу памятной записки шведскому правительству, переданной А.А.Громыко 6 февраля 1957 года.

В ней советское руководство впервые открыто сказало правду о трагической судьбе Р.Валленберга.

С самого начала работы российско-шведской рабочей группы наши эксперты исходили из того, что конечным пунктом судьбы Р.Валленберга скорее всего является дата 17 июля 1947 года, которой помечен «рапорт Смольцова». До настоящего времени он является единственным документом, удостоверяющим этот факт.

Рапорт А.Л.Смольцова от 17 июля 1947 года, как указывалось в памятной записке, был обнаружен «при тщательном просмотре архивов тюрем» в 1957 году. Сам документ не является стандартным официальным свидетельством о смерти, а представляет собой «внутреннюю» докладную записку, исполненную от руки и сделанную с учетом правил делопроизводства. В нарушение

существовавшей служебной субординации докладная врача адресована не начальнику тюрьмы, как полагалось, а прямо министру. Обратило на себя внимание и отсутствие записи о смерти важного заключенного в специальном тюремном журнале регистрации происшествий. Это говорит об особом характере данного случая.

Сам А.Л.Смольцов умер в 1953 году. Его сын, проходивший в то время службу в органах безопасности, в беседах с сотрудником Министерства безопасности - членом группы А.Е.Зиборовым 29 мая и 2 июня 1992 года сказал, что отца перед увольнением в 1947 году вызывали - срочно, несмотря на его болезнь, - в Министерство. По возвращении он якобы сказал сыну, что в тюрьме скончался некий швед.

Выше говорилось о бытовавшей в МГБ практике дачи устных персональных поручений руководства в обход нижестоящих начальников. Можно предположить, что это произошло и в случае с Р.Валленбергом.

Графологическое и технико-криминалистическое исследования «рапорта Смольцова», проведенное российскими экспертами в 1990, а шведскими - в 1992 году подтвердили его подлинность (см. стр. 7).

Причина смерти Р.Валленберга, указанная в рапорте А.Л.Смольцова, с учетом кремирования его тела без вскрытия, а также неясностей с обнаружением этого документа, всегда вызывала сомнения, причем не только у шведских экспертов. По свидетельству бывшего сотрудника КГБ СССР А.В.Бачурина, готовившего ответ этого ведомства на очередной запрос МИД о причинах смерти Р.Валленберга, «руководство того времени не хотело называть истинную причину кончины шведского дипломата».

Если сомнения в отношении причины смерти Р.Валленберга, указанной А.Л.Смольцовым, у российских экспертов усугубились, то время гибели

шведского дипломата получило дополнительные, хотя и косвенные свидетельства.

Такими косвенными свидетельствами российские эксперты считают упомянутое выше (стр.34) совпадение по дате - 17 июля рапорт А.Л.Смольцова и

17 июля 1947 года «исчезнувшее» письмо Абакумова на имя Молотова - а также свидетельства немецких военнопленных Г.Рихтера, Э.Хилле и Э.Хубера (последнего для допроса специально привезли из Ивлиевского лагеря).

По показаниям последних, 27 июля 1947 года их с пристрастием допрашивали, что они знают о Р.Валленберге. И хотя только Г.Рихтер сидел с Р.Валленбергом в одной камере Лубянской тюрьмы, а остальные - с В.Лангфельдером в разное время и в других камерах, всех допрашивали примерно в одно и то же время и порознь. Когда кто-либо из них в процессе допроса упоминал Р.Валленберга, разговор сразу сосредотачивался вокруг его имени. Затем все они сразу же попадали в карцер, чтобы «хорошо подумали» о том, что они должны знать, а что забыть. Это была, пожалуй, первая попытка органов безопасности скрыть преступление. Вряд ли случайна и смерть сокамерника

Р.Валленберга В.Ределя вскоре после этого - 15 октября 1947 года от «паралича сердца» при перемещении в Красногорский лагерь № 7 МВД.

Подтверждают гибель дипломата и три сотрудника бывшего 2 Главного управления КГБ, рассказавших, что располагали информацией о расстреле Р.Валленберга в 1947 году в связи с обвинением в шпионаже в пользу Германии.

Член рабочей группы А.Е.Зиборов, ссылаясь на свои беседы с двумя бывшими сотрудниками КГБ СССР, в 1991 году отмечал, что Р.Валленберг был

без суда расстрелян 17 июля 1947 года по такому же обвинению, и большинство документов по данному делу было тогда же уничтожено.

Таким образом все относящиеся к этому вопросу документы и свидетельства российские эксперты рассматривают в качестве косвенных улик, свидетельствующих об однозначном исходе в судьбе Р.Валленберга.

РЕЗЮМЕ

За годы почти десятилетней работы российская часть совместной российско-шведской группы внимательно проверила и изучила все наиболее важные архивы Российской Федерации и выявила немало новых документальных данных, имеющих отношение к судьбе Рауля Валленберга, опросила живущих и родственников умерших свидетелей. Учитывая временной фактор, возможность розыска каких-либо новых свидетелей, которые располагали бы заслуживающими внимания сведениями, касающимися судьбы Рауля Валленберга, фактически сведена к нулю. Появление документов, которые могли бы открыть

принципиально новые, неизвестные моменты, группе представляется крайне маловероятным.

По итогам работы российская часть группы сделала следующие выводы:

Первое. Все косвенные свидетельства подтверждают, что Рауль Валленберг умер или, скорее всего, погиб 17 июля 1947 года.

Практически все прямые улики были в свое время уничтожены. В ходе тщательной поисковой работы были выявлены свидетельства о его задержании и аресте, некоторые аспекты пребывания в тюрьмах тогдашней системы госбезопасности СССР. Более достоверную информацию обнаружить не удалось.

Второе. Ответственность за гибель Рауля Валленберга лежит на тогдашнем высшем государственном руководстве СССР, поскольку никакая другая инстанция в то время не могла распорядиться судьбой шведского дипломата, представителя нейтрального государства, члена «дома Валленбергов», хорошо известного как за рубежом, так и советскому руководству, конкретно - Сталину.

Особую вину как «соавторы» этого преступления несут Абакумов - исполнитель и ключевая фигура в организации физического устранения

Р.Валленберга и сокрытия всех его улик, и Молотов, Вышинский и Деканозов, обеспечивавшие внешнеполитическое прикрытие дела.

Более того, имеются веские основания предполагать, что Молотов знал об аресте и гибели дипломата, а позже, занимая руководящие посты, тормозил процесс раскрытия совершенного преступления.

Третье. Следует констатировать, что советское руководство в целом не проявляло желания идти на откровенный разговор со шведской стороной. Нельзя не признать, что в условиях «холодной войны» недоверие было взаимным. Обеим сторонам пришлось пройти сложный путь, прежде чем недоверие друг к другу стало уходить в прошлое.

Начало процессу раскрытия преступления положили процессы демократизации в России. В этом - первооснова начавшейся в конце 80-х годов расчистки завалов лжи.

Четвертое. Российская часть совместной российско-шведской группы считает задачу, поставленную перед группой, исчерпанной, и представляет руководству Российской Федерации и Швеции итоги своей работы. Мы полагаем, что проделанная работа может представлять интерес для общественности.

---*---

Российская часть группы приносит благодарность всем ведомствам и организациям, а также частным лицам, которые оказывали содействие в ее работе, персонально - тем шведским и российским членам группы и экспертам, которые в течение многих лет - в силу служебного долга и по призванию - работали над выяснением судьбы Р.Валленберга.

Российская часть совместной рабочей российско-шведской группы по выяснению судьбы Рауля Валленберга

« 25 » октября 2000 года

В.В.Тучнин - начальник отдела Второго европейского департамента МИД России, председатель группы

В.К.Виноградов - ведущий инспектор аппарата заместителей директора ФСБ России,

С.Е.Журавлев - главный советник Второго европейского департамента МИД России

К.С.Никишкин - заместитель начальника управления региональных и общественных связей МВД России

В.В.Соколов - старший инспектор Историко-документального департамента МИД России

В.А.Филипов - заместитель начальника военно-мемориального центра Вооруженных Сил Российской Федерации

__________________________________________

* 1 . Швеция в то время осуществляла защиту интересов СССР в фашистской Германии, Венгрии, Финляндии и других странах, воевавших против Советского Союза.

* 2. Общественная организация, занимающаяся вопросами политических репрессий и установлением судьбы незаконно осужденных в эти годы граждан.

* 3. В мае 1991 г. шведская сторона назначила советника-посланника посольства Швеции в СССР Ханса Магнуссона сопредседателем группы, который оставался на этом посту до завершения ее работы. С советской стороны сопредседателем стал заместитель начальника 2 Европейского управления МИД СССР С.Е.Журавлев, в состав группы вошли также помощник председателя КГБ СССР В.А.Никонов, заместитель начальника архива КГБ СССР В.К.Виноградов, начальник управления МВД СССР В.А.Гуляев.

Ко второму заседанию - в октябре 1991 г. состав группы значительно расширился: в нее вошли заместитель начальника Историко-дипломатического управления МИД СССР В.В.Соколов, начальник отделения Отдела Главного управления КГБ СССР А.Е.Зиборов, сотрудник Инспекции КГБ СССР А.А.Козлов, а также в качестве независимых экспертов военный историк В.П.Галицкий и заместитель председателя Комитета Верховного Совета РСФСР Н.М.Аржанников.

Шведы привлекли в качестве независимых экспертов профессора Чикагского университета М.Макинена (еще будучи студентом западноберлинского университета, он был арестован по обвинению в шпионаже, отбывал наказание во Владимирской тюрьме, в 1963 году досрочно освобожден и выдворен из СССР), председателя американского фонда «Рашин релиф фанд» г-жу С.Месинай и историка российского общества «Мемориал» А.Б.Рогинского.

В начале 1992 г. сопредседателем рабочей группы с российской стороны стал заместитель директора Историко-документального департамента МИД РФ В.В.Соколов. В связи с ликвидацией КГБ В.А.Никонов перестал входить в рабочую группу. От Министерства безопасности России в группе оставался заместитель начальника Управления В.К.Виноградов, от МВД - начальник Центра по реабилитации жертв политических репрессий и архивной информации Главного информационного центра К.С.Никишкин, а от Вооруженных Сил России – заместитель начальника Историко-архивного отдела историко-архивного и военно-мемориального центра Генштаба ВС РФ В.А.Филиппов. Российскими сопредседателями впоследствии были руководитель отдела Швеции 2 Европейского департамента МИД РФ В.И.Татаринцев, заместитель директора 2 ЕД МИД РФ К.И.Косачев и начальник отдела 2 ЕД МИД РФ В.В.Тучнин.

* 4. ГШКА - Генеральный Штаб Красной Армии

Общие сведения

  • Флаг
  • Герб
  • Гимн
  • Двусторонние
    отношения
  • О стране

Горячая линия

+46 76 318-70-75
Телефон горячей линии для граждан за рубежом, попавших в экстренную ситуацию.

Загранучреждения МИД России

Представительства в РФ

Фоторепортаж