19.01.0416:08

СТАТЬЯ МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИИ И.С.ИВАНОВА, ОПУБЛИКОВАННАЯ В «ДИПЛОМАТИЧЕСКОМ ЕЖЕГОДНИКЕ» 2003 ГОДА ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ АКАДЕМИИ МИД РОССИИ

75-19-01-2004

  • de-DE1 en-GB1 es-ES1 ru-RU1 fr-FR1

«Иракский кризис и борьба за новое мироустройство»

2003 год войдёт в историю международных отношений под знаком иракского кризиса.

Несмотря на региональный масштаб, этот кризис оказал глубокое воздействие на политический климат в мире. Причина этого кроется не только в характере самой иракской проблемы. Глобальное измерение этого кризиса обусловлено тем, что он острее, чем когда-либо со времен окончания «холодной войны», поставил перед всеми государствами вопрос о выборе пути развития международных отношений в ХХI в. Варианты урегулирования иракского кризиса, которые предлагались различными странами, стали пробным камнем для решения таких ключевых проблем современной мировой политики, как будущее ООН и международного права, легитимность применения силы и т. д. Дипломатическая борьба вокруг Ирака стала по существу борьбой за фундаментальные принципы обеспечения безопасности и стабильности в мире, борьбой за будущий мировой порядок.

Именно этим руководствовалась российская дипломатия, активно участвуя на всех этапах иракского кризиса в усилиях по его политическому урегулированию, в первую очередь в рамках Совета Безопасности ООН. Мы и сегодня продолжаем действовать, исходя из твёрдого убеждения: найти политическое решение иракской проблемы — значит сделать шаг вперёд не только к оздоровлению обстановки в одном из самых нестабильных регионов мира, но и к формированию безопасного, справедливого и демократического мироустройства.

Борьба с терроризмом или смена режима?

11 сентября 2001 г. мир был потрясён террористическими актами, унёсшими тысячи человеческих жизней в Нью-Йорке и Вашингтоне. Угроза международного терроризма, о которой давно предупреждала Россия, теперь предстала перед мировым сообществом во всех своих чудовищных масштабах.

Как известно, наша страна одной из первых продемонстрировала солидарность с Соединёнными Штатами Америки в связи с трагедией 11 сентября и пошла на самое широкое сотрудничество с ними в развёртывании глобальной антитеррористической борьбы. В своём выборе мы действовали, исходя из интересов безопасности России, наших союзников и партнёров по СНГ, международной стабильности в целом. Мы отдавали себе отчёт в том, что победу над терроризмом можно одержать только путем объединения усилий всех государств. Российско-американское взаимодействие стало одним из ключевых факторов создания глобальной антитеррористической коалиции. Сплочение мирового сообщества перед лицом общей угрозы не только обеспечило координацию действий по ликвидации преступного режима талибов и террористической инфраструктуры «Аль-Каиды» в Афганистане, но и позволило в очень короткий срок приступить к созданию многосторонних механизмов борьбы с терроризмом на базе ООН, «восьмёрки» и других международных и региональных структур. Более того, появилась определённая надежда через сотрудничество в борьбе с терроризмом выйти на формирование долгосрочной стратегии противодействия и другим глобальным угрозам и вызовам.

Появившийся тогда шанс, однако, не был в полной мере реализован вследствие развития иракского кризиса. Решение американской администрации перенести акцент с выполнения резолюций Совета Безопасности ООН по Ираку на подготовку к свержению режима С.Хусейна, — хотели того США или нет — поставило под угрозу единство глобальной антитеррористической коалиции, поскольку означало фактический пересмотр тех фундаментальных принципов, на которых она создавалась.

Свидетельство тому — отношение международного сообщества к антитеррористической операции в Афганистане и той политике, которую США избрали в отношении Ирака.

В первом случае угроза, исходившая с территории Афганистана, была совершенно реальной и очевидной. Поэтому применение силы было единодушно поддержано мировым сообществом и имело легитимную санкцию ООН. Что касается Ирака, то здесь имелась реальная альтернатива политического урегулирования конфликта, опирающаяся на широкую международную поддержку. Показательно, что даже авторитетные политические деятели США, в частности, бывший государственный секретарь Мадлен Олбрайт, были вынуждены признать, что США пошли на военные действия против Ирака в отсутствие прямой угрозы со стороны этого государства.

Военная операция в Афганистане имела ясную и разделяемую всеми цель: ликвидацию террористической сети «Аль-Каиды» и поддерживавшего её режима талибов. Иначе обстояло дело в Ираке. Международному сообществу не было предоставлено убедительных фактов, которые подтверждали бы обвинения иракского режима в поддержке международного терроризма и причастности к событиям 11 сентября 2001 г. До настоящего времени не обнаружено и явных доказательств наличия у Ирака оружия массового уничтожения.

Не случайно, что в этих условиях Вашингтон и Лондон в оправдание своей политики на силовое решение стали выдвигать на первый план вопросы, не имеющие прямого отношения к резолюциям Совета Безопасности ООН по Ираку. Под сомнение была поставлена деятельность международных инспекторов, возвращения в Ирак которых все последние годы настойчиво добивался Совет Безопасности ООН при активной роли США и Великобритании. Затем последовали заявления, что речь идёт уже не о разоружении Ирака, а о смене режима в этой стране. И, наконец, был выдвинут аргумент, согласно которому война против Ирака была якобы необходима для того, чтобы начать процесс демократических преобразований во всём исламском мире. Такого рода мотивы, разумеется, не могли быть признаны легитимными мировым сообществом и получить санкцию Совета Безопасности ООН.

Ещё одно принципиально важное различие состоит в том, что в Афганистане сразу же после завершения активных боевых действий был запущен под эгидой ООН процесс послевоенного государственного и политического обустройства страны. Другими словами, мировое сообщество сформулировало ясный план послевоенного политического урегулирования в стране, что, как показывает мировой опыт последнего десятилетия, является наиболее сложной и трудоемкой частью миротворческих операций. В Ираке США и Великобритания, действуя в качестве оккупационных сил, взяли на себя всю полноту ответственности за последующее урегулирование ситуации в стране.

В этих условиях иракский кризис не мог не стать серьезным испытанием для системы ООН, как и для международных отношений в целом.

Война не была неизбежной

Стремясь сохранить единство мирового сообщества, Россия совместно с Францией, Китаем, Германией и другими государствами-членами Совета Безопасности настойчиво стремилась направить развитие ситуации вокруг Ирака в русло политического урегулирования на базе международного права и решений ООН. Российская позиция с самого начала конфликта была открытой, честной и последовательной. Мы выступали не против США, а против военного решения иракской проблемы, которое считали ошибочным, и прямо говорили об этом американским партнерам.

В основе нашей позиции лежало наше глубокое убеждение в том, что возможности для согласованных действий мирового сообщества в отношении Ирака были вполне реальными. Одной из них было всеобщее признание необходимости ответить на главный вопрос: есть ли в Ираке оружие массового уничтожения или его там нет. Именно этой цели отвечала единогласно принятая Советом Безопасности резолюция 1441, на основе которой международные инспекторы возобновили свою деятельность в Ираке. Россия, как и другие страны, много сделала для того, чтобы Багдад дал безусловное согласие на возвращение инспекций. Благодаря единству международного сообщества и совместному давлению на иракские власти, Ирак принял практически все требования инспекторов и не чинил каких-либо серьёзных препятствий их деятельности. Им был предоставлен безоговорочный и неограниченный доступ на любые объекты в Ираке.

За четыре с половиной месяца своей работы в Ираке инспекторы ЮНМОВИК и МАГАТЭ достигли ощутимого прогресса. Их деятельность неоднократно обсуждалась в рамках Совета Безопасности ООН. В течение короткого времени состоялось четыре заседания Совета на уровне министров иностранных дел — случай беспрецедентный в истории дипломатии. С каждым таким обсуждением становилось всё более очевидным, что инспекторы располагают всем необходимым для того, чтобы успешно выполнить свою миссию — завершить процесс разоружения Ирака мирным путём.

Крайне важным в этом плане стало созванное по инициативе России 19 марта 2003 г. заседание Совета Безопасности ООН на уровне министров иностранных дел. Представленные на нём доклады руководителей ЮНМОВИК и МАГАТЭ, в которых содержался перечень конкретных вопросов, требующих прояснения, убедительно доказали эффективность действующего механизма инспекций.

К сожалению, эта работа не была доведена до конца — и не по воле Совета Безопасности ООН. Но даже тех результатов, которые были достигнуты, достаточно, чтобы ответственно утверждать: правовых оснований для применения силы против Ирака не существовало. К моменту начала войны Ирак не представлял непосредственной угрозы безопасности ни Соединённых Штатов, ни какого-либо другого государства.

Вот почему нельзя согласиться с теми политологами, которые расценили отсутствие единства в Совете Безопасности ООН по Ираку как свидетельство неэффективности Совета и Организации Объединенных Наций в целом. ООН располагала всем необходимым, чтобы решить задачу, поставленную перед ней международным сообществом — мирным путем разоружить режим в Багдаде. Вместе с тем Совет Безопасности ООН совершенно справедливо отказался поддержать заведомо нелегитимную акцию — насильственную ликвидацию режима в Ираке. Иное решение привело бы к кризису и дискредитации всемирной международной организации.

Как «выиграть мир» в Ираке

Отношение России к военной акции, развёрнутой США и их союзниками против Ирака 20 марта 2003 г., хорошо известно, и у нас нет причин менять свои оценки. Вместе с тем наши разногласия с США на этот счет уже принадлежат истории. Сегодня важно совместно искать выход из иракского кризиса, продолжение которого — и это очевидно всем — не отвечает ничьим интересам.

С военной точки зрения, исход боевых действий в Ираке был вполне предсказуем. Однако выиграть войну оказалось значительно легче, чем «выиграть мир». Как подчеркивал президент России В.В.Путин, Россия никогда не ассоциировала себя с режимом С.Хусейна и не жалеет о том, что он прекратил свое существование. Однако цена, которую пришлось заплатить за его устранение, оказалась непомерно высокой. Результаты войны в Ираке заставляют вспомнить слова Махатмы Ганди о том, что если в результате насилия получается что-то хорошее, то оно в лучшем случае недолговечно; зло же, причинённое насилием, наоборот, остаётся надолго.

Реальностями послевоенной ситуации в Ираке стали разрушение национальной государственности и связанные с этим правовой вакуум, разгул насилия и преступности. Всё это не только создаёт питательную среду для экстремизма и терроризма, но и угрожает расколом страны по этноконфессиональному признаку. Территория Ирака стала центром притяжения для представителей террористических группировок со всего Ближнего и Среднего Востока.

Можно ли в этих условиях говорить о каком-либо позитивном воздействии ситуации в Ираке на процессы демократизации в масштабах всего Ближнего Востока, что, как известно, было одним из главных идеологических мотивов войны в Ираке? Скорее, напротив, есть основания опасаться слияния внутреннего кризиса в этой стране с другими очагами нестабильности в регионе, в первую очередь с израильско-палестинским конфликтом.

В этой связи один из уроков иракского кризиса состоит в подтверждении давно проверенной жизнью истины, что демократический строй невозможно навязать, а тем более укоренить исключительно силовым путём, без учёта национальной специфики и этноконфессиональных особенностей данной страны. Прочная демократия может возникнуть только на собственной национальной почве. Помочь ей извне можно лишь путём создания благоприятных внешних условий для развития демократических процессов и оказания им необходимой политической и социально-экономической поддержки.

Обострение обстановки хаоса и насилия в Ираке требует безотлагательного запуска плана политического урегулирования, подобного тому, который мировому сообществу удалось реализовать в Афганистане.

Такой план должен открыть перед иракским народом ясную перспективу восстановления суверенитета страны. Только при таком условии появится возможность реально заняться решением вопросов безопасности и экономического восстановления. Ведь очевидно, что эффективно бороться против терроризма в Ираке можно будет лишь тогда, когда за это дело возьмутся сами иракцы.

Второе важное условие политического урегулирования — разработка четкого мандата международных сил по обеспечению безопасности в Ираке. Реалистически оценивая нынешнюю ситуацию, Россия не требует немедленного вывода коалиционных войск из Ирака и ликвидации временной американской администрации. В Ираке сегодня попросту нет таких государственных структур, которые могли бы сразу взять на себя ответственность за обеспечение безопасности. Вместе с тем принципиально важно, чтобы иракский народ изменил своё отношение к иностранному военному присутствию в стране, которое до сих пор воспринималось им не иначе, как оккупация. Вот почему Россия выступает за то, чтобы мандат Совета Безопасности ООН четко определял задачи международных сил и конкретные временные рамки их пребывания в Ираке.

Как подчеркивал президент России В. В. Путин в интервью газете «Нью-Йорк Таймс», «эффективно решить проблемы Ирака можно, только привлекая самих иракцев. Нужно решать эту задачу с их участием и их руками. Но для того, чтобы это было эффективно, они должны поверить в наши серьезные намерения, в наше желание восстановить суверенитет Ирака. Именно поэтому мы считаем, что должна быть повышена роль ООН».

К новой модели мироустройства

Иракский кризис требует сделать и более широкие выводы относительно дальнейших перспектив развития мировых дел. Речь идет о необходимости положить конец затянувшемуся переходному периоду в международных отношениях и начать строить такую модель миропорядка, которая обеспечивала бы условия для мирного устойчивого развития всех государств и регионов в глобальном и всё более взаимозависимом мире ХХI в.

Иракский кризис со всей силой обнажил противоречия нынешнего этапа международных отношений, главные черты которого — неопределённость и хроническая нестабильность. Едва ли можно назвать другой период в современной истории, когда в мире одновременно было бы столько нерешенных региональных проблем, реально угрожающих международной безопасности. Совершенно очевидно, что эти проблемы невозможно решить лишь путем реагирования на возникающие кризисы. Требуется формирование такой системы международных отношений, которая позволяла бы не только эффективно отвечать на существующие вызовы, но и предупреждать появление новых.

Главное требование к новому мироустройству — оно должно быть, прежде всего, безопасным, т. е. обеспечивать такие условия, при которых каждое государство выполняло бы соответствующие обязательства перед мировым сообществом, а то, в свою очередь, оберегало бы законные интересы каждого из своих членов.

В этой связи особое значение приобретает проблема легитимности применения силы в международных отношениях. Открывая 58-ю сессию Генеральной Ассамблеи ООН, Генеральный секретарь ООН К.Аннан справедливо обращал внимание на то, что логика использования силы в упреждающем, одностороннем порядке или в рамках созданных для этих целей коалиций, без санкции Совета Безопасности ООН, «коренным образом противоречит принципам, на которых, несмотря на какие бы то ни было недостатки, покоились международный мир и стабильность за последние 58 лет».

Россия твердо убеждена, что в современных условиях нет иного пути решения вопроса о применении силы, кроме как в рамках укрепления центральной роли ООН и международного права. Только на такой основе возможен эффективный ответ на современные вызовы и угрозы, прежде всего такие, как международный терроризм. Только на такой основе могут предприниматься упреждающие шаги по нейтрализации этих угроз. Выход же за легитимные правовые рамки способен лишь усилить дестабилизирующие тенденции в международных отношениях, подтолкнуть государства на путь обеспечения своей безопасности исключительно силовыми средствами, в том числе путем приобретения оружия массового уничтожения и средств его доставки.

В то же время, как подчеркивал Генеральный секретарь ООН, — и здесь с ним также нельзя не согласиться — «мы не выполнили бы свой долг, если, осуждая односторонние подходы, мы не были бы готовы объективно и добросовестно проанализировать проблемы, которые порождают у некоторых государств представление о своей особой уязвимости и, таким образом, подталкивают их к принятию односторонних мер. Мы должны показать, что эти проблемы могут и будут эффективно решены совместными усилиями».

Дискуссия на сессии Генеральной Ассамблеи показала, что подавляющее большинство государств видит одно из главных направлений этих усилий в реформе ООН. Многообразие стоящих перед ООН задач, несомненно, требует повышения практической отдачи от усилий Организации. ООН должна постоянно адаптироваться к новым мировым реалиям. Речь идет, в частности, о выработке действенных механизмов предотвращения кризисов, усовершенствовании миротворчества, содействии процессам многостороннего разоружения и нераспространения оружия массового уничтожения, борьбе с международным терроризмом и преступностью, активизации мер по искоренению нищеты и защите окружающей среды и т. д.

Особую остроту в свете уроков иракского кризиса приобрел вопрос о реформе Совета Безопасности ООН. Россия выступает за то, чтобы эта реформа осуществлялась на основе достижения максимально широкого согласия по всем ключевым аспектам. Совет Безопасности должен стать более представительным, но обязательно сохранить при этом свою эффективность и способность действовать быстро и оперативно. Принципиально важно, чтобы реформирование СБ ООН осуществлялось на основе общего понимания целей и задач, которые мировое сообщество ставит перед этим органом на перспективу. Только в этом случае модернизация ООН и Совета Безопасности будет укреплять, а не подрывать их авторитет и центральную роль в мировых делах.

Будущее мироустройство также должно быть справедливым, т.е. предусматривать создание для всех государств таких внешних условий существования, которые в наибольшей степени способствовали бы их устойчивому социально-экономическому развитию. Необходимо найти ответ на все более широко и настойчиво выражаемую озабоченность международного сообщества по поводу углубляющегося раскола мира на богатый «центр» и бедную «периферию», что создаёт питательную среду для экстремизма, политического насилия и конфликтов.

Необходимым средством обеспечения справедливости нового мироустройства является укрепление международного права. Без этого мы обречены и дальше топтаться на месте перед закрытыми дверями к урегулированию многочисленных проблем и конфликтов, ключом к которому может быть только утверждение примата права в международных делах.

Наконец, будущее мироустройство должно быть демократическим. Нельзя считать нормальным положение, при котором признавалась бы необходимость соблюдения демократических норм внутри государств, а в международной жизни насаждалась бы олигархическая модель, определяющая права и обязанности государств по отношению друг к другу и к мировому сообществу в целом исключительно в зависимости от их финансово-экономической и военной мощи.

Важнейшим условием обеспечения демократического характера международных отношений является решение международных проблем на основе широкого многостороннего сотрудничества, при учёте интересов всех государств. Общеполитическая дискуссия на 58-й сессии Генеральной ассамблеи ООН продемонстрировала единодушную поддержку этого принципа мировым сообществом. В частности, по словам президента Франции Ж.Ширака, «многосторонность необходима, поскольку она обеспечивает участие всех в управлении мировыми делами. Она гарантирует легитимность и демократию, особенно когда речь идёт о решении применить силу или обеспечить принятие универсальных норм».

Многосторонность является отражением реального многообразия и взаимозависимости современного мира, т.е. того, что на современном политическом языке принято называть многополярностью.

Следует подчеркнуть, что концепция многополярности, как ее понимают в России, не имеет ничего общего с соперничеством или «балансом сил» образца XIX—XX столетий. В эпоху глобализации эти явления отживают свой век. Это важно понять тем политологам, кто склонен рассуждать и действовать по принципу «кто не с нами, тот против нас». Современный мир становится все более единым и взаимозависимым, но остается бесконечно разнообразным в своих конкретных политических, культурных и цивилизационных проявлениях. Уважать это «единство в многообразии» — вот один из императивов эпохи глобализации.

Есть все основания полагать, что формирование многополярного мироустройства — не утопия, а все более очевидный императив современных международных отношений.

Иракский кризис показал бесперспективность попыток в одиночку решать даже региональные проблемы сравнительно ограниченного масштаба, не говоря уже о задачах глобальной безопасности. Он продемонстрировал, что в условиях единства мировому сообществу по плечу решение любых, даже самых сложных международных и региональных проблем. И, наоборот, разобщённость резко затрудняет поиски таких решений, парализует деятельность многосторонних институтов и механизмов сотрудничества.

Предпосылки для согласованных действий мирового сообщества существуют и носят вполне объективный характер.

Главная из них состоит в том, что в современном мире отношения между крупнейшими державами во все большей степени определяются общностью фундаментальных ценностей. Несмотря на все сложности нынешнего этапа международной жизни, в начале третьего тысячелетия объективно сложились благоприятные условия для объединения всего мирового сообщества с целью противодействия новым угрозам и вызовам. Однако, чтобы это стало реальностью, все государства, независимо от их политической, военной и экономической мощи, должны осознать, что реализация их индивидуальных интересов в конечном счете невозможна без воплощения коллективных интересов международного сообщества.

В ходе иракского кризиса государства-члены Совета Безопасности ООН продемонстрировали, что им вполне по плечу возвыситься над тактическими разногласиями, какими бы острыми они ни были, во имя общих глобальных интересов. Не случайно, сразу же после окончания активных военных действий в Ираке в мае 2003 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 1483, позволившую в определенной мере разрядить напряженность вокруг иракской проблемы и вернуть её обсуждение в международно-правовое поле ООН. Эта линия получила своё дальнейшее развитие в резолюции Совета Безопасности 1511 которая открывает процесс восстановления суверенитета Ирака и существенно расширяет возможности ООН в политическом урегулировании.

Россия на всех этапах иракского кризиса действовала, исходя из твёрдого убеждения в том, что разногласия по Ираку не должны подрывать основ российско-американского партнёрства, имеющего самостоятельное значение в качестве одного из ключевых факторов безопасности и стратегической стабильности в мире. Состоявшаяся 26—27 сентября 2003 г. в Кэмп-Дэвиде встреча президентов В. В. Путина и Дж. Буша продемонстрировала возросшую зрелость отношений двух стран, способных, несмотря на расхождения по тем или иным вопросам, сохранять позитивную перспективу и динамику развития.

* * *

Иракский кризис явился серьёзным испытанием и для россий-ской внешней политики. По существу это была проверка действенности тех принципов, которые постепенно утверждались в ней в течение последнего десятилетия. И такую проверку, как представляется, они выдержали. Речь идёт, прежде всего, о необходимости сочетать твёрдую и принципиальную защиту национальных интересов с конструктивными действиями в широких интересах всего мирового сообщества.

Наши шаги на международной арене и дальше будут направлены на обеспечение для России таких внешних условий, которые надёжно гарантировали бы безопасность и материальное благополучие российским гражданам и содействовали социально-экономическому процветанию нашей страны. Вместе с тем мы полностью отдаём себе отчёт в том, что решать эту задачу можно лишь на путях тесного взаимодействия и сотрудничества с другими государствами. Как заявил В.В.Путин, выступая на 58-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, у человечества нет другой альтернативы — как сообща строить более безопасный, справедливый и благополучный мир. Это — наш долг перед будущими поколениями.

x
x
Дополнительные инструменты поиска