10.02.0416:10

ВЫСТУПЛЕНИЕ МИНИСТРА ОБОРОНЫ РОССИИ С.Б.ИВАНОВА НА 40-Й МЮНХЕНСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ПО ВОПРОСАМ БЕЗОПАСНОСТИ «ВОПРОСЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В КОНТЕКСТЕ ОТНОШЕНИЙ РОССИЯ-НАТО» (6-8 ФЕВРАЛЯ 2004 ГОДА, МЮНХЕН, ГЕРМАНИЯ)

2004-02-07

Уважаемые дамы и господа!

Уважаемые коллеги!

Позвольте поприветствовать всех участников и гостей нашей конференции, позволяющей нам «сверить часы» по наиболее актуальным проблемам европейской и глобальной безопасности.

Начну с одной из важнейших проблем, масштаб которой едва ли адекватно осознавался многими странами до недавнего времени. Это создание всеобъемлющей системы противодействия международному терроризму. Хорошо помню неоднократно повторяемый в ходе наших встреч тезис о том, что на антитеррористическом направлении необходимо объединить усилия и создать запас прочности, способный нейтрализовать любые террористические угрозы. Сегодня мы видим, что, несмотря на все сложности, общая линия на укрепление широкого и мощного международного антитеррористического союза получает всё большую поддержку в глобальном масштабе.

Однако современный мир очень сложен. Мы все понимаем, что один из главных вопросов современной системы международных отношений – о допустимости односторонних действий государства или группы государств вне мандата ООН по применению силы, прежде всего, для борьбы с международным терроризмом.

Считаю, что партнерство России и НАТО призвано содействовать тому, чтобы применение силы в международных отношениях, в том числе и для борьбы с международным терроризмом происходило исключительно в поле международного права. Борьба с терроризмом должна быть частью усилий по поддержанию цивилизованного характера современных международных отношений. Бороться с терроризмом неправовыми методами неправильно, да и невозможно.

Так что же за последнее время уже сделано, где мы стоим, и что надо сделать в перспективе?

Сегодня у всех на виду крупномасштабные успехи в практической реализации антитеррористической международной стратегии – от разгрома «Талибана» и инфраструктуры «Аль-Каиды» в Афганистане до совместной успешной акции спецслужб России, США и Великобритании по пресечению контрабанды ПЗРК «Игла». Продвинулись мы и на пути формирования системы международного финансового контроля, задача которой – пресечение каналов финансовой подпитки террористов.

Однако есть и тревожные тенденции. Мы наблюдаем активизацию международных террористических структур, «перетекание» ячеек Аль-Каиды, прежде всего, в Ближневосточный регион, частичное восстановление боевого потенциала движения талибов в Афганистане и Пакистане - опасные признаки, подтверждающие эти оценки. Территория Ирака стала центром притяжения для представителей террористических группировок со всего Ближнего и Среднего Востока, настоящим «магнитом для террористов».

Сегодня необходимо совместно искать выход из иракского кризиса, продолжение которого — и это очевидно всем — не отвечает интересам международного сообщества. Поэтому мы заинтересованы в успехе США и их союзников в Ираке и готовы тесно сотрудничать с целью скорейшего политического урегулирования ситуации в этом регионе.

Несколько слов в этом контексте о Чечне. Хочу подчеркнуть, что российские власти никогда не пытались скрывать правду о происходящих там событиях, а наоборот, стремились проинформировать весь мир о происходящих в этой части России процессах.

Сегодня в Чечне уже уничтожены все крупные формирования террористов и их инфраструктура, и мы перешли к процессу политического урегулирования. Проведён референдум, принята Конституция Чечни, за которую проголосовали свыше 80 процентов чеченских избирателей, и в которой четко и ясно прописано, что Чеченская Республика является неотъемлемой частью Российской Федерации. После этого примерно с таким же процентом голосов избран законный Президент Республики. На очереди - избрание чеченского парламента и подписание договора между Федеральным центром и Чеченской Республикой о распределении полномочий с широкими автономными правами для Чечни.

Тем не менее, в горных районах Чечни и Грузии еще остались отдельные действующие бандформирования, в состав которых входят арабы, турки и даже представители некоторых стран Западной Европы. Проникают они туда вполне определенными путями – и мы неоднократно передавали компетентным органам соответствующих стран данные об изъятых у убитых наёмников реальных паспортах с визами на въезд в Саудовскую Аравию, Пакистан и Грузию.

Это лишний раз подтверждает необходимость многовекторного и широкого международного взаимодействия по перекрытию каналов финансирования террористических организаций и формирований, независимо от того, где они находятся.

Безусловно, совместные усилия по борьбе с международным терроризмом не являются единственной сферой взаимодействия России и НАТО. С удовлетворением хочу сказать, что партнерство России с НАТО вышло из возраста «отрочества».

Сейчас главная задача - превратить механизм «двадцатки» из политического фактора, который уже играет значительную роль в формировании духа современной системы международных отношений в фактор, который определяет практические действия и Альянса, и России в силовой сфере. Необходимо больше проводить практически значимых совместных акций. Причем не только в сфере вспомогательных силовых технологий (спасательные и гуманитарные операции, обмен информации), но и по основным направлениям деятельности вооруженных сил Альянса и России.

И надо сказать, что разворот к практической работе уже обозначился.

Достигнут существенный позитив в области ПРО ТВД. Разработаны и приняты мандат и программа работы специальной группы на период до 2005 года, определены конкретные направления сотрудничества; такие как доработка концепции ПРО ТВД, подготовка и проведение учений, совместимость систем ПРО ТВД и их возможности.

В прошлом году мы начали работу над повышением оперативной совместимости вооруженных сил России и объединенных вооруженных сил НАТО для совместных действий в составе многонациональных оперативных сил под управлением как объединенных международных, так и национальных командных структур.

В 2003 г. в рамках этого направления сотрудничества было проведено более 20 мероприятий - как на территории государств-членов НАТО, так и в России. Мы готовы продолжать сотрудничество, в том числе и в проведении двусторонних совместных учений с так называемой "коалицией желающих" из числа членов НАТО.

Особое внимание хочу уделить вопросу возобновления диалога между Россией и НАТО по соглашению о статусе сил. Мы считаем, что выход на такое соглашение даст дополнительный импульс развитию сотрудничества в области проведения совместных тренировок, командно-штабных и войсковых учений на базе учебных центров (полигонов), расположенных на национальных территориях.

Исключительную важность для развития практического сотрудничества имеет Рамочное Соглашение по спасанию экипажей аварийных подводных лодок, которое было подписано здесь же, в Мюнхене, год назад. Оно может показаться сугубо техническим, однако на деле вывело взаимодействие России и НАТО на совершенно новый практический уровень.

Другая проблема, которая требует развития в рамках взаимодействия России и Альянса - нераспространение ОМУ. Мне кажется, что именно механизм взаимодействия НАТО и России может стать тем инструментом, который позволит добиться существенного качественного прогресса в этой области. Я бы считал важным начать проработку вопросов взаимодействия вначале на военно-политическом, а затем – и на военно-техническом уровне по предотвращению применения в террористических целях или вследствие ошибок или аварий различных компонентов ОМУ и ликвидации последствий такого применения. В конечном счете, характер угрозы со стороны международных террористических организаций таков, что исключает эффективное противодействие ему на узконациональной основе или даже в рамках такой организации, как НАТО. Конечно, Россия и НАТО не должны подменять ООН и МАГАТЭ, однако сейчас есть объективная возможность выработать на базе механизма «двадцатки» стандарты и технологии осуществления кризисного и превентивного реагирования в подобных случаях.

Определенное беспокойство в плане ядерной безопасности сегодня внушает, в частности, ситуация вокруг Пакистана. Мы уже давно и постоянно обращали внимание мирового сообщества на существующую опасность распространения ядерного материалов и отдельных компонентов ядерного оружия из этой страны. И только в последнее время для многих стала очевидной весьма высокая вероятность получения из Пакистана ядерных материалов и компонентов различными странами и режимами, стремящимися стать обладателями ядерного оружия, а также экстремистскими и террористическими группировками, ставящими своей целью создание так называемой «грязной бомбы».

Со своей стороны, всемерно поддерживаем усилия международного сообщества, направленные на присоединение Пакистана к нераспространенческим режимам - и, прежде всего к Договору о нераспространении ядерного оружия в качестве неядерного государства.

Если говорить о военно-техническом сотрудничестве России с НАТО, то оно сегодня, к сожалению, ещё находится на начальном этапе развития и по своей динамике и практической отдаче значительно отстаёт от реализации совместных программ в военно-политической области. Тем не менее, перспективными направлениями на сегодняшний день мы считаем следующие:

· технологическая поддержка программ, обозначенных как приоритетные в Основополагающем Акте и Римской декларации, включая, в т.ч. ПРО ТВД, утилизацию боеприпасов (в т.ч. противопехотных мин) и военной техники, подлежащих сокращению;

· модернизация и поддержание работоспособности вооружения и военной техники советского производства, находящихся на вооружении в странах НАТО;

· участие российских экспертов на регулярной основе в мероприятиях, организуемых агентствами и комитетами НАТО.

Разумеется, не все еще так благостно в сотрудничестве между Россией и НАТО. Есть одна проблема, которая тормозит движение вперед. Это - нынешняя ситуация вокруг Договора об обычных вооруженных силах в Европе.

Российская сторона неоднократно заявляла, что не намерена затягивать с его ратификацией. Подтверждением тому являются внесение на рассмотрение в Государственную Думу уже два года назад пакета документов, необходимых для ратификации Соглашения об адаптации ДОВСЕ.

Однако есть обстоятельства в поведении наших партнёров, которые нас настораживают. Сначала нас призывали любой ценой выполнить фланговые ограничения по ДОВСЕ. Мы сделали это, несмотря на сложную ситуацию на юге нашей страны, но к ратификации адаптированного ДОВСЕ не приблизились ни на миллиметр.

Затем нас призвали проявить дополнительную транспарентность и предоставить данные о выводе наших войск с территории Северного Кавказа, которую можно было бы проверить и по итогам проверки доложить парламентам стран-участниц ДОВСЕ. Мы частично пошли и на это. Ситуация вокруг ратификации Соглашения об адаптации ДОВСЕ осталась без изменений.

Сегодня камнем преткновения является блок так называемых стамбульских обязательств в той их части, которая к Договору не имеет ни малейшего отношения. И это все понимают. Также как понимают, что искусственное втягивание в контекст ДОВСЕ этих проблем только затрудняет поиск приемлемых для всех решений в двустороннем формате.

Возникает вопрос: действительно ли ДОВСЕ остаётся «краеугольным камнем европейской безопасности» и эффективным инструментом поддержания стабильности в Европе? Или это очередной «реликт холодной войны», как в своё время был охарактеризован Договор по ПРО, который сперва призывали модифицировать, но только для того, чтобы потом сдать его архив?

У нас складывается впечатление, что кому-то всё это выгодно, и адаптированному ДОВСЕ может быть уготована судьба Договора по ПРО. А стамбульские обязательства, о которых так много говорят, когда речь заходит об адаптированном ДОВСЕ, в этом деле играют лишь вспомогательную, пропагандистскую роль.

Для нас же ясно одно – в существующем виде режим ДОВСЕ уже не в состоянии поддерживать стабильность и баланс интересов государств-участников в процессе продолжающихся военно-политических изменений в Европе. Прием в НАТО «семерки» новых членов без присоединения четырех из них к режиму Договора, окончательно делает систему его ограничительных положений несовершенной, слабо эффективной и оторванной от реальной действительности.

Я хотел бы напомнить представителям Альянса, что с его расширением они начинают оперировать в зоне жизненно-важных интересов нашей страны. И должны стремиться реально, а не на словах учитывать наши обеспокоенности как в сфере политики, так и в сфере безопасности, если, конечно, стремление к партнёрству у Альянса искреннее. И не только от России, но и от Альянса требуется дополнительная транспарентность.

Например, нам говорят, что создаваемая в странах Восточной Европы инфраструктура НАТО направлена на обеспечение для Альянса возможности эффективного участия в антитеррористической борьбе. Я готов согласиться с тем, что отдельные объекты в Болгарии и Румынии могут быть использованы в качестве баз «подскока» для операций на Ближнем и Среднем Востоке. Но прошу объяснить мне, для борьбы с международным терроризмом в каком регионе планируется развёртывание военной инфраструктуры НАТО в Польше или странах Балтии?

Возможно, стоит подумать и о том, чтобы допустить на эти объекты постоянные группы мониторинга, составленные из числа российских военных с соответствующими техническими средствами, с целью подтвердить, что их использование не носит угрожающего для России характера. Если положение с использованием данных военных объектов обстоит так, как нам говорят, то присутствие таких групп станет новым элементом в фундаменте взаимного доверия между Россией и странами НАТО.

Разумеется, мы не собираемся вмешиваться в политику альянса относительно расширения его членства. Не собираемся диктовать свои условия кандидатам на вступление в НАТО. Но у нас есть права, вытекающие из нашего участия в ДОВСЕ, и мы намерены ими воспользоваться.

Хочу напомнить уважаемым коллегам, что уже пять лет, начиная с 1999года, мы выполняем свои односторонние обязательства по сдержанности в размещении ограничиваемой Договором военной техники в Калининградской и Псковской областях, а также на территории Ленинградского военного округа. За это время суммарное фактическое наличие российских ОДВТ в упомянутых регионах сокращено на 700 единиц. Данные обязательства нами были приняты в определенной военно-политической обстановке. С приемом новых членов в НАТО эта обстановка коренным образом изменится.

Буду предельно откровенен – ослабление режима контроля над обычными вооружениями в Европе не отвечает интересам национальной безопасности России, но и не является для нее невосполнимой потерей, как может быть кто-то думает. У нас есть достаточный арсенал средств и способов обеспечения и своих интересов, и своей безопасности. А вот для трансатлантического сообщества, для международной безопасности – это потеря масштабная. «Страховочные» механизмы поддержания стабильности и международной безопасности в виде различных режимов контроля над вооружениями никогда не будут лишними для международного сообщества.

В этих условиях могу сказать прямо: вместо продолжения лобового давления на Россию с целью заставить ее ускорить выполнение стамбульских обязательств, надо было бы начать широкое обсуждение возможности формирования новой системе контроля над вооружениями и мер доверия, которая бы исходила из новых реалий. И механизм партнёрства Россия-НАТО является вполне адекватным инструментом для подготовки мандата будущих переговоров и выработки рамочных подходов к новой системе.

Говоря в целом о реализации планов переконфигурации военного присутствия в трансатлантическом регионе. Мы в полной мере осознаем, что планирование такого рода мероприятий является требованием времени. Мир быстро меняется, появились новые вызовы и угрозы, которые заставляют серьезно корректировать как военное планирование, так и непосредственно сеть базирования военных баз.

В то же время, все мы признаем, что новые вызовы и угрозы требуют от нас нахождения совместных ответов и совместных действий в целях их нейтрализации. Поэтому самым внимательным образом следим за направленностью вектора и географией планирования мероприятий, связанных с передислокацией сил и средств как в зоне ответственности альянса, так и вне её.

Разумеется, мы оставляем за собой право по каждому из элементов такой реконфигурации давать оценку с точки зрения соблюдения не только международного права и обязательств в области контроля над вооружениями, но и с точки зрения соразмерности таких действий российским интересам в области безопасности. Принцип неделимости безопасности, на наш взгляд, должен работать в реальной жизни, а не только на словах. Готовы обсуждать эту проблему открыто и конструктивно, с учётом соблюдения интересов в области безопасности всех заинтересованных стран и международного права.

Прямо скажу – для углубления и расширения сотрудничества с Россией, руководству НАТО желательно, по нашему мнению, акцентировать свое внимание на двух ключевых вопросах своей политики:

· во-первых, реализации принципа транспарентности военной политики и военного планирования;

· во-вторых, отхода от узкоальянсового принципа осуществления важнейших операций.

Остановлюсь на этих обстоятельствах более подробно.

По первому вопросу. Россия, как государство, в котором к настоящему времени уже создана действенная система политического контроля за деятельностью Вооружённых Сил транспарентна в вопросах своей военной политики. В качестве образца такого подхода хотел бы указать на документ «Актуальные задачи развития Вооружённых Сил». Это потребовало серьёзных усилий, но мы, как демократическое государство, смогли преодолеть прежние стереотипы. Этот документ делает очень многое в российском военном планировании прозрачными и для российского общества, и для наших партнеров. Очень надеюсь на то, что Альянс в качестве ответного шага будет демонстрировать в дальнейшем столь же высокую степень открытости.

По второму вопросу. В настоящее время НАТО осуществляет целый ряд операций, которые имеют глобальное значение. Прежде всего, я имею в виду операцию по стабилизации ситуации в Афганистане. Я понимаю, насколько это тяжёлая операция, требующая от Альянса серьёзных усилий и большой работы. Однако Альянс не должен воспринимать свою миссию только как подавление сопротивления остатков движения «Талибан» и создание в стране нормального политического режима. Миссия всех государств, которые, так или иначе, участвуют в операции в Афганистане, должна заключаться в том, чтобы создать условия, при которых территория этой страны не создавала бы угрозу для других государств.

Однако не могу не сказать, что после начала операции в Афганистане это государство вновь стало главным источником наркотиков, который идут через территорию стран СНГ и России в Западную Европу. Я понимаю, что, допуская наркобизнес в Афганистане, Альянс обеспечивает лояльность полевых командиров и отдельных руководителей Афганистана. Но уже сейчас наркотрафик из Афганистана стал серьёзной угрозой национальной безопасности ряда центрально-азиатских стран СНГ и России. Это стало результатом отсутствия подлинно международного подхода к стабилизационным мероприятиям в Афганистане.

Это неправильно: НАТО - это глобальная сила и должна нести глобальную ответственность за свои действия. Считаю, что вообще необходимо подумать о создании в рамках механизма взаимодействия России и НАТО совместной группы - с участием не только России и Альянса, но и других стран СНГ - по противодействию наркотрафику из Афганистана и по мониторингу складывающейся ситуации. В конечном счете, ситуация, в которой международные террористические сообщества сращиваются с наркомафией и организованной преступностью (а признаки этого, например, мы наблюдаем не только в Афганистане, но и в Косово), является исключительно опасной.

Хочу остановиться также на вопросе, касающемся одного из главных приоритетов внешней политики современной России. Это наши отношения с ближайшими соседями - со странами Содружества Независимых Государств. На пространстве СНГ сосредоточены наши жизненно важные интересы в области экономики, обороны, безопасности, обеспечения прав граждан, поддержки наших соотечественников. Россия связана со странами СНГ общей историей, прочными экономическими, культурными и цивилизационными нитями. Всем нашим соседям по Содружеству мы оказываем существенную помощь - прямую либо косвенную (например, путем поставок энергетического сырья ценам, значительно ниже мировых). Внутри СНГ действует режим практически «прозрачных» границ, происходят широкомасштабные миграционные процессы. Население целого ряда государств Содружества фактически живет за счет заработков в России. Поэтому добрососедские отношения со странами СНГ - это не признак российского "неоимпериализма", как иногда пытаются это представить, а настоятельное требование обеспечения стабильности и безопасности прежде всего самой России, а в конечном итоге - важнейший фактор стабильности и безопасности на обширном пространстве всей Евразии.

В заключение хочу выразить надежду, что цивилизованное мировое сообщество выйдет на более качественный уровень взаимодействия и равноправного сотрудничества, найдет эффективные международные механизмы для противостояния всем вызовам современности. Нам всем необходимо, с учетом национальных интересов каждой страны, всемерно укреплять стабильность и международную безопасность в интересах всех стран и народов. Россия готова принять в этом процессе самое живое участие.

Благодарю за внимание!

x
x
Дополнительные инструменты поиска