4.02.0414:29

ОТВЕТЫ ЗАМЕСТИТЕЛЯ МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИИ А.Е.САФОНОВА НА ВОПРОСЫ ИТАЛЬЯНСКОЙ ГАЗЕТЫ «ОПИНЬОНЕ ДЕЛЛЕ ЛИБЕРТА» ПО ПРОБЛЕМАТИКЕ ТЕРРОРИЗМА

Вопрос: Что общего в целях, стратегии и тактике терроризма в Российской Федерации - в Чечне и на Северном Кавказе, и международного терроризма в том виде, в котором он известен на Западе? Каковы, напротив, отличия и особенности?

Ответ: Принципиальных отличий попросту не существует. Жаль, что этого до сих пор на Западе порой не замечают. Даже ваша газета в своем вопросе допускает разделительную черту между международным терроризмом и неким особенным «терроризмом в Российской Федерации».

Люди, избравшие террор, их ячейки, группировки являются частью одного целого – того, что все чаще правильно называют «террористическим интернационалом». Именно поэтому, кстати, террористы так легко и быстро находят друг с другом общий язык, не конкурируют, а активно взаимодействуют, причем невзирая на тактические, а иногда и стратегические разногласия между ними. В желании и умении сотрудничать террористы порой, к сожалению, все еще опережают государства и их правоохранительные органы. Им не нужно долго согласовывать свои преступные планы путем преодоления длительных внутригосударственных административных процедур и сложных дебатов за столом переговоров.

Террористов всех мастей – и в России, и, например, в Европе - объединяет полное отсутствие базовых моральных ценностей Человечества, откровенный цинизм, явное, даже агрессивное пренебрежение человеческой жизнью. И стратегия у них общая – стремление запугать мировое сообщество, навязать ему свою волю и порядки, более того, поставить под свой контроль целые территории, как это было в Афганистане и не только там. В Чечне террористы тоже не скрывали своих захватнических целей – создать некий «халифат от Черного до Каспийского моря», для чего отторгнуть от России ряд республик и областей.

Что касается тактики, практических способов террора, то и они, как правило, общие у террористов, орудующих как в России, так и у тех, которые, как Вы говорите, больше известны на Западе: взрывы в местах массового скопления людей, диверсии, захваты заложников, убийства из-за угла. Сейчас все заметнее то, что террористы – опять же, и в России, и в других частях мира - активно совершенствуют свои преступные методы, используя, в частности, новые технологии, в том числе оказывающие воздействие на психику людей. Иначе, я думаю, вряд ли можно было бы объяснить пугающее своими масштабами и географией распространение практики применения террористов-смертников. Как Вы знаете, «шахиды» действуют и в России. Часто в этой ужасной роли выступают молодые женщины, матери, что, пожалуй, еще страшнее и бесчеловечнее, ибо это противоречит законам самой природы, которая наделила их правом давать жизнь и быть продолжательницами рода человеческого.

Как террористы добиваются согласия целых групп людей идти на смерть, убивать невинных – вот в чем суть вопроса. Над этим феноменом предстоит «поломать голову», причем на более глубоком уровне, не только правоохранительным органам, но, вероятно, и науке, медицине, психологам. Политическими мотивами, идеологией, религиозным фанатизмом всего не объяснить. Представляется, что речь идет, в том числе, о каких-то формах «зомбирования».

К слову, об общих чертах, а, скорее, общем почерке: применение смертников в России однозначно заимствовано у террористических группировок за пределами нашей страны.

Почему, собственно, «российские» и «международные» террористы должны чем-то существенно различаться, если те же боевики на Северном Кавказе тесно и напрямую связаны с "Аль-Каидой", другими террористическими центрами, получают от них деньги и оружие, проходят в их лагерях обучение и боевую подготовку? Наблюдается движение и в обратном направлении: в рядах террористов в Чечне до сих пор действуют десятки, если не сотни, иностранных наемников из различных государств. Идет своего рода обмен опытом, оттачивание форм и методов их преступной деятельности.

В этой связи, кстати, не следует упускать из виду то, что, возвращаясь под давлением антитеррористических сил в родные места, или, спасаясь от преследования в других странах (если, конечно, им так посчастливится и они уйдут от ответственности), террористы и наемники, в большинстве случаев продолжают активно заниматься «своим ремеслом». Более того, они, зараженные бациллой терроризма, инфицируют среду своего как прежнего (на Родине), так и нового обитания, значительно расширяя террористический потенциал.

Уверен, для предотвращения «расползания» терроризма нужны четкие оперативные и согласованные действия всего международного сообщества.

Посмотрите – "чеченский след" сегодня все отчетливее просматривается во многих западноевропейских государствах. Так что, если, как Вы говорите, террористов из Чечни на Западе почему-то знают или создают видимость, что знают все еще недостаточно, то, наверное, пришло время обратить на них более пристальное внимание. Они представляют реальную угрозу не только для России, но и для европейских стран. Если эту близорукость удастся преодолеть, то многие, я уверен, более адекватно смогут взглянуть и на то, что делает Россия в целях противодействия терроризму на своей территории.

Вопрос: Хорошо, что мы вышли на эту тему. Считаете ли Вы, что на Западе и, в частности, в странах Европейского союза сформировалось правильное представление о терроризме в Российской Федерации, или же в общественном мнении и на государственном уровне преобладает искаженное и предвзятое представление?

Ответ: К сожалению, на Западе, в том числе в странах Европейского союза, до сих пор так и не сложилась целостная и объективная картина о проблеме терроризма в России. Думаю, здесь есть некоторые объективные причины. Среди них, сложность самой проблемы, стремительность развития ситуации, масса других противоречий и, собственно, наши организационные и практические ошибки и недоработки. Но их большая часть все же лежит, на мой взгляд, в области сознательного либо бессознательного и субъективного искажения понимания этой проблемы нашими европейскими партнерами.

К нашему удовлетворению в последнее время, некоторые позитивные подвижки в этом направлении наметились. Объективные наблюдатели просто не могут более не признавать сделанного Россией на пути политического урегулирования в Чеченской Республике, ее социально-экономического возрождения, в деле пресечения там терроризма. Но то, что мы в последнее время наблюдаем, все еще далеко от того, чтобы нам хотелось видеть со стороны партнеров и союзников в борьбе с общим злом.

К сожалению, у нас вызывает разочарование практика применения до сих пор в отношении к чеченским событиям в ряде стран Запада откровенно пресловутых «двойных стандартов». И тут уж ситуацию, как мне представляется, не объяснишь только заблуждениями не до конца правильно информированного общественного мнения или стереотипами прошлого, все еще не искорененными в западном общественном сознании. Логичнее говорить о том, что, к сожалению, кое-кто на Западе, в том числе в политических кругах, все еще не прочь попытаться использовать наши проблемы в своих политических интересах.

А чем живет сегодня Чечня? В Республике в марте прошлого года успешно прошел конституционный референдум, а в ноябре – демократические выборы президента. В них участвовало подавляющее большинство населения Чечни, чеченцы, проживающие в других регионах России. Свыше 80% проголосовавших высказались в поддержку новой конституции, народ избрал себе законного президента – Ахмада Кадырова. И вот эти очевидные достижения реального политического процесса в субъекте Российской Федерации на Западе, в том числе в странах ЕС, постарались либо не заметить, либо даже поставить под сомнение. Что это, если не «двойные стандарты»? Их мы усматриваем, с другой стороны, и в отказе в экстрадиции из Великобритании в Россию одного из главарей чеченских бандитов А.Закаева, обвиняемого в совершении целой серии тяжких преступлений.

Но это, тем не менее, не помешает нам добиться окончательного и полноформатного возвращения Республики к нормальной, цивилизованной жизни, к жизни без страха и террора. Но, повторюсь, решая столь сложную проблему, выходящую за рамки одной республики, мы вправе рассчитывать на поддержку, хотя бы моральную, со стороны наших партнеров, на их понимание правильности того, что мы делаем. Но этого мы так пока в полной мере и не ощутили.

Какова реакция Запад? Там вокруг Чечни продолжает ходить множество зловредных измышлений, откровенной лжи, сформировались и до сих пор гастролируют, в том числи и у Вас в Италии, целые «агитбригады» из чеченских и прочеченски настроенных эмиссаров, знающих на каких именно заблуждениях западного общественного мнения можно «сыграть». Мы откровенно говорим, что проблем в Чечне хватает. Но ведь их решением реально занимаются только российские власти, в том числе власти самой Республики.

Безусловно, мы с благодарностью принимаем помощь и поддержку политических структур как конкретных стран, так и различных общественных, религиозных и гуманитарных организаций, которые действительно озабочены судьбой чеченского народа, существующими социально-экономическими и иными трудностями, и оказывают России адресную помощь. В этой связи позитивно оцениваем итоги состоявшегося на днях визита в Саудовскую Аравию президента Чеченской Республики А.Кадырова и, в частности, стремление ее властей и религиозных деятелей к взаимодействию с нашей страной в области восстановления экономики Чечни, решения других насущных проблем.

Вопрос: Террористические акты в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года вывели на конструктивное сотрудничество между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки в борьбе с международным терроризмом. Не могли бы Вы рассказать о его аспектах?

Ответ: Прежде всего, хотел бы обратить внимание на то, что Россия и США начали плотно сотрудничать в борьбе с терроризмом еще до террористических атак на Нью-Йорк и Вашингтон. Та же российско-американская Рабочая группа по противодействию террористической и иным угрозам, исходящим с территории Афганистана, впоследствии переименованная в связи с расширением мандата в Рабочую группу по борьбе с терроризмом, была создана решением Президентов России и США еще в июне 2000 г. Более того, российско-американский антитеррористический диалог велся и ранее. Хотя, конечно, на другом уровне, в ином формате и, как теперь можно твердо сказать, с меньшей степенью доверия.

С учетом сказанного я согласен, что известные сентябрьские события в США существенно стимулировали российско-американское взаимодействие в борьбе с международным терроризмом. Однако возможности этого сотрудничества оставались, и все еще остаются не исчерпанными. После указанных событий наблюдался и весьма существенный прогресс в сторону роста доверия и укрепления партнерства, оформившихся в конкретных совместных действиях, обмене информацией, дающих практические, полезные обеим сторонам результаты. Россия и США начали успешно взаимодействовать по самым различным каналам, в том числе непосредственно между военными ведомствами и спецслужбами. Упомянутая двусторонняя Рабочая группа стала важнейшим организационным механизмом координации совместных усилий. В ее задачу входит также анализ проблемы противодействия терроризму в широком географическом охвате. Специалисты России и США продуктивно и откровенно обмениваются оценками по различным составляющим террористической угрозы, включая опасность терроризма с применением оружия массового уничтожения.

Кстати, значение проблемы оружия массового уничтожения в увязке с международным терроризмом будет, как представляется, в ближайшее время только возрастать.

Вопрос: Иракский кризис негативно сказался на эффективности этого сотрудничества или же временные разногласия не затронули основ приверженности общим усилиям в борьбе с международным терроризмом?

Ответ: Иракский кризис, готов признать, несколько сбил ритм нараставшей антитеррористической кооперации, в том числе, как мне представляется, и между нами и американскими партнерами. Другого и не могло получиться – уж больно принципиальны были разногласия. Ведь речь, не будем приуменьшать, шла о гораздо большем, чем судьба Ирака. Перед мировым сообществом, по сути, стоял вопрос о том, каким вообще будет новое мироустройство: будет ли оно основываться на «кулачном» праве или на праве международном? Возникла реальная угроза возврата к противостоянию и отчужденности, скатывания к конфронтации, отказа от основополагающих принципов, на которых должен выстраиваться новый миропорядок – решение ключевых мировых проблем на основе многостороннего сотрудничества, верховенство международного права и укрепление центральной роли ООН.

Разрастания международного кризиса, грозившего расколом широкой антитеррористической коалиции, удалось избежать. Хочу подчеркнуть, во многом благодаря сбалансированной, неконфронтационной внешней политике России, ее твердой и последовательной приверженности отстаиванию не только своих интересов, но и тех самых основополагающих принципов, которые я перечислил и за которые выступает абсолютное большинство демократических государств. При решающем участии России были выработаны и приняты резолюции 1483 и 1511 Совета Безопасности ООН, открывшие возможности восстановления пошатнувшегося единства мирового сообщества, в том числе в противодействии международному терроризму.

Наша принципиальная оценка иракских событий известна и не изменилась. Мы всегда откровенно и последовательно заявляли о ней и нашим американским партнерам. И сейчас продолжаем, например, убеждать американскую сторону в необходимости скорейшего восстановления суверенитета Ирака при весомой роли ООН в процессе постконфликтного обустройства страны.

Вместе с тем, по нашему убеждению, нельзя допустить, чтобы разногласия вокруг иракского кризиса действительно нанесли ущерб эффективности международного, в том числе российско-американского, противодействия такой острой и масштабной угрозе, которую для всего мирового сообщества представляет сегодня терроризм. На основе такого подхода мы продолжаем работать с американскими партнерами, и это, по нашему мнению, приносит плоды.

В тоже время отчасти понимаю некоторые аргументы по Ираку наших американских партнеров. На мой взгляд, в том, что иракский кризис смог возникнуть, в некоторой степени свою негативную роль сыграли факторы слабости, либо малоэффективности международного контроля, в частности за химических оружием, отсутствие эффективных и своевременных мер и механизмов купирования либо подавления очевидных нарушений со стороны конкретных режимов нарушителей. Однако американские меры противодействия этим изъянам принять не могу. Законы, особенно принятые на международном уровне, либо выполняют, либо меняют или совершенствуют. Третьего – не дано.

Вопрос: По Вашему мнению, что можно и нужно предпринять на международной арене, чтобы противодействие международному терроризму стало более эффективным?

Ответ: Многие направления и механизмы противодействия уже разработаны и приняты международным сообществом на вооружение. Это и совершенствование законодательства, в том числе норм международного права, и улучшение взаимодействия правоохранительных органов и, особенно, спецслужб, и региональное двустороннее и глобальное международное согласованное сотрудничество. Поэтому, не растекаясь по всему полю антитеррористических действий, затрону лишь некоторые аспекты, в той или иной степени связанные с борьбой с этим злом.

Первое. Проблемы финансовой базы терроризма. Здесь корень многих бед и одновременно потенциал возможных положительных результатов. Финансы, материальные ресурсы в современном технологическом мире являются определяющим фактором.

Второе. Людские ресурсы, а значит и идеология терроризма. До сих пор этой сфере уделялось крайне мало внимания.

На сегодняшний день во главу угла стает вопрос о том, как воспитать молодое поколение невосприимчивым к бацилле терроризма, где найти вакцину для прививки? В экономике, культуре, религии, через нравственное воспитание, воспитание в семье, в школе или медресе? Кто возьмет на себя эту подвижническую роль? Что общество может противопоставить литературе террора и проповедям ненависти?

Еще один момент. Корни терроризма и его истоки, первопричинность, все формы несправедливости современного мира, застарелые региональные конфликты, «несостоявшиеся» и «падающие» государства, издержки глобализации, нарастающие вызовы в экологии и проблемы обеспечения питания целых регионов – все это требует не рефлекторной реакции международного сообщества, конкретных стран, цивилизаций, а продуманных целенаправленных и своевременных ответов и мер, реально меняющих обстановку.

Что касается конкретных мер, предпринимаемых нашей страной, то здесь я не хотел бы повторять известные и неоднократно озвученные, в том числе и на самом высоком уровне инициативы на этот счет. Лишь подчеркну, что наша концепция выработки Глобальной стратегии противодействия новым вызовам и угрозам, где терроризм, безусловно, «занимает» первое место, пользуется широкой поддержкой в мире. Это – наше видение мира, в котором опасности терроризма был бы положен конец, а люди были бы должным образом защищены от этой угрозы. Реализация нашей идеи все больше переходит в практическую сферу. Об этом свидетельствует результат заседания 58-й сессии Генассамблеи ООН, в ходе которой значительно большее, чем прежде число стран вошло в соавторы всем известной и принятой консенсусом резолюции "Права человека и терроризм", фактически определяющей конкретные шаги по реализации российской инициативы. В этом же направлении работает и Группа высокого уровня, т.н. «Группа мудрецов», созданная по решению К.Аннана.

Вопрос: Какие аспекты противодействия терроризму наиболее трудны для восприятия общественным мнением в Российской Федерации? Каковы аспекты, которые наиболее трудны для восприятия общественным мнением за рубежом, в частности в странах Европейского Союза?

Ответ: Не буду здесь говорить о Чечне, хотя именно этот «аспект» и разные взгляды на него общественности в России и на Западе сразу приходят на ум. Об этом мною уже достаточно было сказано. В общем же плане, отвлеченном от специфики антитеррористических операций в тех или иных государствах или условиях, рискну предположить, что в проводимых теперь во многих частях мира антитеррористических мероприятиях и в российском, и в европейском общественном мнении определенное беспокойство вызывает необходимость выстраивания правильного баланса антитеррора и должного соблюдения прав и свобод человека.

Вопреки расхожим мнениям, данная тема вовсе не является некоей привилегией общественных и правозащитных кругов западноевропейских стран. В России эти вопросы также весьма остро ставит общественность, причем и в том, что касается Чечни, и в том, что касается, например, условий проведения антитеррористических операций в других странах. Как в любом другом демократическом государстве, в России правительство не может не реагировать на общественное мнение, с его учетом выстраивает свою политику, в данном случае и внутреннюю, и международную.

Российское представление о том, каков на деле должен быть баланс «антитеррор - права человека», как мне представляется, было нами сформулировано более чем четко и конкретно. Россия год назад выступила с развернутой инициативой выработки под эгидой ООН Кодекса защиты прав человека от терроризма и опубликовала основные его положения. С удовлетворением отмечем, что наша идея нашла широкую международную поддержку. Как я уже говорил, нынешняя сессия Генассамблеи ООН приняла резолюцию "Права человека и терроризм", вобравшую в себя все элементы российского Кодекса, в частности, новаторское положение о праве каждого человека на защиту от терроризма и террористических актов, независимо от национальной принадлежности, расы, пола и религии. Согласитесь, что без обеспечения главного права каждого человека – права на жизнь - во многом теряют смысл рассуждения в защиту всех прочих человеческих прав и свобод.

4 февраля 2004 года

x
x
Дополнительные инструменты поиска