Ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова «на полях» 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, Нью-Йорк, 22 сентября 2017 года

1794-22-09-2017

  • de-DE1 en-GB1 es-ES1 ru-RU1 fr-FR1

 

Вопрос: От лица Ассоциации корреспондентов ООН благодарю Вас за эту пресс-конференцию и возможность общаться с Вами в рамках Генеральной Ассамблеи ООН.   

Сергей Викторович, подавляющее большинство лидеров тех стран, которые уже выступили на Генеральной Ассамблее ООН, с беспокойством говорили о ядерной деятельности КНДР, в частности, Президент США Д.Трамп использовал ООН, чтобы угрожать этой стране. А теперь КНДР угрожает ответить. При этом, кажется, что ни лидер США, ни лидер Северной Кореи не готовы работать по предложенной Россией и Китаем «дорожной карте». Что в таком случае должно предпринять международное сообщество? Каким должен быть следующий шаг? Есть ли у России какое-нибудь новое предложение по урегулированию кризиса?

С.В.Лавров: Спасибо большое за добрые слова.

Насчет ядерной проблемы Корейского полуострова. Новых предложений у нас нет, потому что мы убеждены, что потенциал российско-китайской «дорожной карты», которая была распространена в июле этого года в ООН, далеко не исчерпан. Мы не слышим разумных аргументов в ответ на наши предложения все-таки приступить к работе над ней, а также не слышим объяснимых причин, по которым наши западные партнеры, в том числе США,  не могут этого сделать. Напомню, что «дорожная карта» во многом идет в русле тех самых четырех «нет», которые месяц назад  сформулировал Государственный секретарь США Р.Тиллерсон. Мы убеждены, что Совет Безопасности ООН должен активнее использовать эти позиции США.

Если говорить об обмене угрозами, то это, конечно же, плохо. Да, неприемлемо молча смотреть на ядерно-ракетные «авантюры» Северной Кореи, а также развязывать войну на Корейском полуострове. Если эти угрозы переводить на язык практических действий, то именно об этом идет речь. Поэтому надо «остудить» горячие головы и все-таки понять, что нужна пауза и какие-то контакты. Если есть желающие посредничать, я это активно бы приветствовал. Посредниками готовы были быть некоторые европейские нейтральные страны. Генеральный секретарь ООН А.Гутерреш говорил, что если СБ ООН обратится с такой просьбой, то он, конечно же, постарается ее выполнить. Поэтому нет недостатка в тех, кто готов бы был испытать все-таки не военный и санкционный варианты, а политический. Еще раз напомню то, о чем говорил вчера на заседании Генеральной Ассамблеи ООН: каждая резолюция СБ ООН без исключения помимо санкций содержит требования заниматься политическим процессом. Наши западные коллеги, отказываясь работать на этом направлении, не выполняют своих обязательств, которые на себя взяли во время согласования соответствующих резолюций СБ ООН. Мы с КНР будем продолжать добиваться разумного, а не эмоционального подхода. А то так все выглядит, как будто дети в детском саду стали драться друг с другом, и никто не может их остановить.

Вопрос: Вы, господин Министр и Представитель Российской Федерации при ООН В.А.Небензя заявили, что надеетесь сохранить Совместный всеобъемлющий план действий по урегулированию иранской ядерной программы (СВПД). Открыта ли Российская Федерация для переговоров о ракетах, правах человека и Сирии в рамках СВПД или других форматах?  

С.В.Лавров: Не только Россия сказала, что нужно спасать эту программу, а именно Совместный всеобъемлющий план действий по урегулированию иранской ядерной программы. Это сказали все европейские страны, которые участвовали в переговорах, а также подавляющее большинство стран-членов ООН. Эта программа имеет законченный вид, одобрена резолюцией СБ ООН и вскрывать ее равносильно тому, что перечеркнуть все достигнутое. Это все прекрасно понимают. Если есть какие-то озабоченности у США по отношению к Ирану, у кого-то еще к кому-то другому, то их надо решать в рамках тех форматов, которые для этого приспособлены. По Сирии есть целый переговорный процесс, по ракетам есть режим, который не запрещает иметь баллистические ракеты, по правам человека, соответственно, есть Совет по правам человека. Путать яблоки и апельсины, знаете, это, наверное, не очень правильно, тем более в таких сложнейших вопросах, как договоренность по иранской ядерной программе.

Вопрос: Не могли бы Вы рассказать о проблемах в отношениях США и России, связанных с усиленным вниманием к вопросам по Северной Корее, Ирану, Сирии и Украине. Как развиваются российско-американские отношения при Президенте США Д.Трампе?

С.В.Лавров: Вы свалили все в одну кучу – Корею, Иран, Сирию и Украину – и все, по Вашему мнению, проблемы российско-американских отношений. Мне как-то не очень нравится, что некоторые политики во всем назначают ответственной Россию: Россия и Китай должны решить северо-корейскую проблему, мы должны по Сирии сделать то-то и то-то... Нас назначают ответственными и за другие кризисы, вплоть до йеменского, к которому мы вообще никакого отношения не имеем.

Российско-американские отношения страдают не из-за того, что есть конфликты, а из-за того, что предыдущая администрация поступила по-мелочному мстительно, заложив эту мину замедленного действия под российско-американские отношения. Я не ожидал такого от лауреата Нобелевской премии мира. Но в этом, в общем-то, он проявил себя. Это до сих пор сказывается, а также и то, что раздувается кампания по поводу законности избрания Президента США Д.Трампа и то, что Российская Федерация обеспечила это избрание вмешательством во внутренние дела США, но ни одного факта нам не приводят. А вот тот факт, что сайт Демократической партии был взломан инсайдером, то есть членом штаба этой партии, он один раз был упомянут в медиа и потом пропал. Напомните об этом своим читателям, слушателям и зрителям. Уже скоро будет год как работают различные комиссии, слушания, прокуроры, никто никогда ни где не предъявил ни одного факта. Также никто нам не предъявил ни одного факта о том, что мы вмешивались в выборы во Франции, в Германии, а теперь и шведы начинают об этом говорить.

В Советском Союзе у нас был Генеральный прокурор А.Я.Вышинский, который, когда проводил судебные процессы (а занимали они день-два, не больше), говорил, что признание – царица доказательств. Современные американские деятели, которые раздувают эту кампанию, пошли дальше А.Я.Вышинского, для них не признание – царица доказательств, а обвинение – царица доказательств, то есть даже не требуется «выбивать» признание из подзащитного. Я по-другому назвать это не могу. Это все ненормально и препятствует здоровому развитию наших отношений. Мы никогда не просились в союзники друг к другу, но мы были союзниками и достаточно успешно воевали. А сейчас огромный потенциал наших двусторонних отношений просто простаивает вхолостую и даже сокращается из-за русофобской истерии. Международные проблемы страдают из-за того, что Россия и США не могут тесно координироваться по причинам от них независящим. Это тоже очень плохо. Например, по Сирии у нас есть т.н. деконфликтинг. Наверное, этого мало, когда идет борьба с террором, и мы уничтожаем террористические очаги в Ракке и Дейр-эз-Зоре, проходит фактическое разделение труда, но для того, чтобы эффективно добить террористов необходимо иметь не просто некий деконфликтинг, а координацию действий. А американским военным координация запрещена законом о бюджетных ассигнованиях Конгресса для Пентагона напрямую. Почему? Потому что такие законодатели, которым важно не решать конфликты в разных точках мира и не развивать выгодные для американского бизнеса отношения с Россией, а делать политические сигналы. Вот они его и сделали. До сих пор с ним живем.            

Вопрос: Вопрос о действиях России в Сирии. Вы придерживаетесь того подхода, что после победы над ИГИЛ все ополчения и силы должны покинуть Сирию. Есть ли у Вас какие-либо временные рамки? Ведёте ли Вы переговоры с Ираном на этот счёт? Останутся ли постоянно присутствующие силы в Сирии? Это называют «картой Лаврова». Вы можете рассказать нам, что это?

С.В.Лавров: Я никогда об этом не слышал (смех в зале).

Во-первых, сначала надо закончить борьбу с терроризмом. Однако необходимо думать и о том, как восстанавливать единство Сирийской Арабской Республики. Никакого раздела допускать нельзя. Иначе по всему Ближнему Востоку пойдёт цепная реакция. Наверное, это то, чего некоторые хотели бы добиться, те, кому выгодно постоянно поддерживать здесь хаос, неразбериху (причём хаос становится уже давно никем не контролируемым).

Концепция районов деэскалации изначально была объявлена как временная. Заявлено, что параллельно с зонами деэскалации мы хотим стимулировать процессы национального примирения, создания механизмов национального примирения между центральными властями и зонами деэскалации с тем, чтобы уже начинался национальный диалог, готовилась почва для политического процесса в дополнение к тому, что делается в Женеве.

В Женеве до недавнего времени были представлены известные сирийские политики (больше, кстати, неизвестных), те, которые живут за границей уже давным-давно. И то, что «процесс Астаны» свёл за одним столом переговоров правительство и те вооружённые отряды, которые противостоят сирийской правительственной армии «на земле» в Сирии, это, я считаю, колоссальный прорыв. Это, наверное, не менее важно, чем разговор с эмигрантами, которые хотят помочь урегулировать сирийский кризис. Это разговор глаза в глаза тех, кто до недавнего времени  с оружием в руках противостоял друг другу.  Теперь же, с созданием зон деэскалации, это противостояние прекратилось, они становятся (должны стать, по крайней мере) союзниками в борьбе с терроризмом.

Насчёт иностранного присутствия. Я уже говорил не раз: есть присутствие легитимное, которое осуществляется на основании приглашения официальных властей страны-члена Организации Объединённых Наций, и есть присутствие нелегитимное, каковым является присутствие ведомой американцами коалиции и сил спецназа целого ряда зарубежных стран, которых никто не приглашал в Сирийскую Арабскую Республику, но которые туда направлены для того, чтобы помогать действиям оппозиционеров.

Первым шагом, когда терроризм будет побеждён, я в этом уверен, необходимо убрать всех находящихся в Сирии нелегитимно.  А что касается тех, кто там приглашён на легитимной основе, то это будут решать, я думаю, руководители сирийского государства по итогам политического процесса.

Вопрос: То есть Вы не держите в уме конкретные сроки, когда это произойдёт?

С.В.Лавров: Знаете, у нас «тайм-фрейм» был в 2000 г., когда квартет по Ближнему Востоку принял «дорожную карту». Там было сказано: надо за год разрешить палестино-израильский конфликт. Прошло 17 лет... Поэтому лучше избегать каких-то искусственно придуманных сроков окончания того или иного процесса. Это сложнейший кризис, и переговоры займут немало времени.

Вопрос: Вопрос о кризисе в Персидском заливе. На Ваш взгляд, в какой степени эмбарго против Катара соответствует упомянутому в Вашем выступлении перед Генеральной Ассамблеей ООН принципу соблюдения суверенитета или нарушает его? Должен ли СБ ООН осудить или проигнорировать это эмбарго?

С.В.Лавров: Мы уже не раз обращались к этой проблеме вскоре после того, как четыре арабских страны обнародовали соответствующее решение.  Президент России В.В.Путин общался по телефону с большинством глав государств, которые втянуты в этот конфликт, включая Саудовскую Аравию, Катар, Египет. Я общался с министрами иностранных дел Саудовской Аравии, Катара, совсем недавно был в районе Персидского залива: посетил Объединённые Арабские Эмираты, Кувейт, Катар, Саудовскую Аравию и Иорданию. Во всех этих контактах, на всех этих встречах мы посылаем один очень простой сигнал: страны, которые внезапно стали предъявлять друг другу претензии, говорить о том, что нарушается договорённость 2014 г. (которая была между ними конфиденциально согласована, как я понимаю), должны всё-таки сесть за стол переговоров, отказаться от ультиматумов и искать взаимоприемлемые решения. Озабоченности должны быть рассмотрены, и необходимо найти путь их удовлетворения на взаимной основе. Я уверен, что это можно сделать.

Говоря о санкциях против Катара, интересен пример разного отношения к мирным гражданам Катара и Сирии. Как Вы знаете, Евросоюз и ряд стран ввели очень жёсткие санкции против Сирии, играющие далеко не последнюю роль в серьёзнейших гуманитарных проблемах, с которыми сейчас сталкивается Сирийская Арабская Республика. Мы не раз призывали тех, кто ввёл санкции, сейчас, грубо говоря, подрывающие усилия по доставке гуманитарной помощи, по налаживанию нормальной жизни для простых людей: эти санкции должны быть сняты.

Возвращаясь к Катару, где-то две недели назад Президент Франции Э.Макрон призвал отменить санкции против Катара как минимум в той части, в какой они затрагивают  жизнь простых людей. Сколько длится этот конфликт? Три месяца, по-моему. А в Сирии – шесть лет. Вот я тоже призываю снять санкции против Сирии в той степени, в какой они затрагивают жизнь простых людей.

Вопрос: Здесь, в Нью-Йорке, во время дебатов на последней Генеральной Ассамблее ООН мы часто слышим от западных лидеров слово «прагматизм». Президент Франции Э.Макрон в интервью «CNN» назвал Россию «партнёром», Президент США Д.Трамп отметил совместную работу в СБ ООН по северокорейской проблеме. У Вас были переговоры с Министром иностранных дел Великобритании Б.Джонсоном, Генеральным секретарем НАТО Й.Столтенбергом. Вам не кажется, что нынешняя Генеральная Ассамблея является знаковой и на Западе наконец-то начинают понимать, что в отношениях с Россией достигли дна, и нужно возвращаться к нормальному сотрудничеству?

С.В.Лавров: Вы знаете, я бы не сказал, что это какая-то переломная Генеральная Ассамблея. Количество встреч – то же самое, что и за последние годы. По содержанию разговоров – тоже мало изменений. Потому что и в прошлом и позапрошлом годах, когда мы проводили двусторонние встречи с моими коллегами, все они говорили, что ситуация ненормальная и что нужно её исправлять. Может быть, Вы правы, сейчас просто это гораздо острее ощущается. Но так, чтобы я услышал заверения, что сейчас Запад прекратит играть в эти санкционные игры и перестанет игнорировать интересы нашего взаимовыгодного сотрудничества, я бы не сказал.

Я думаю, что это осознание придёт. Ведь мы никогда не уговаривали наших западных партнёров, чтобы с нас сняли санкции, а мы сделали что-то взамен – никогда. Я думаю, что жизнь сама заставляет отказываться от этой абсолютно тупиковой линии.

Вопрос: Как Вы знаете, вокруг мусульманской общины рохинджей в Ракхайнской национальной области Мьянмы развивается крупнейший гуманитарный кризис. Более полумиллиона людей нашли убежище в Бангладеш. Какова позиция Вашей страны?

С.В.Лавров: Я вчера встречался с Министром иностранных дел Бангладеш А.Х.М.Али, мы говорили об этом. Отмечаем, что власти Мьянмы в ответ на призывы стали учитывать мнение международного сообщества, необходимость обеспечивать гуманитарную составляющую своих действий, потому что никто не отрицает, что там были экстремистские нападения. Конечно, никто из мирных граждан, неповинных ни в каких деяниях, не должен страдать.

Отмечаем в позитиве, что сейчас власти Мьянмы уже работают над рекомендациями, которые были переданы по линии Международного комитета Красного Креста, Международного движения Красного Креста и Красного Полумесяца, и сотрудничают с независимой комиссией, возглавляемой «патриархом» мировой дипломатии К.Аннаном.

Мне кажется, что сейчас все уже поняли, что ситуацию надо переводить в русло политического диалога, так же, как и в любой другой стране, где возникают внутренние противоречия – будь то Венесуэла или какая-либо другая страна.

Вопрос: Китай и Россия выдвинули совместную инициативу по КНДР, однако США её отвергли. С учётом эскалации, особенно в последние дни, есть ли ещё какие-либо инициативы, которые бы могли помочь снизить напряжённость и усадить обе стороны за стол переговоров?

С.В.Лавров: (перевод с английского) Это слово в слово повторяет первый вопрос, думаю, я не должен повторять свой ответ на него. Это абсолютно одинаковый вопрос – мертва ли российско-китайская инициатива и что необходимо сделать вместо нее. Полагаю, я полностью на него ответил.

Вопрос: В Вашем вчерашнем выступлении на 72-й сессии ГА ООН Вы упомянули о трудностях в работе Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) в Сирии. По всей видимости, они указывают как на ИГИЛ, так и на сирийское правительство. Почему Вы думаете, что у них есть предубеждения, и не хотите поддержать возможные итоги расследований «JIM» (Совместного механизма расследований ООН)?

С.В.Лавров: Во-первых, достаточно посмотреть на национальный состав экспертов Миссии ОЗХО по установлению фактов применения химического оружия в Сирии (МУФС), созданной Организацией по запрещению химического оружия. В ней две группы: одна рассматривает жалобы, поступающие от оппозиции, а другая – утверждения правительства относительно того, что оппозиция тоже применяла какие-то отравляющие вещества. Обе группы возглавляются гражданами одного западного государства, которое стоит на наиболее радикальных антиправительственных позициях по сирийскому кризису. Вы считаете это нормальным? Я считаю, что это само по себе уже ненормально. При этом большинство экспертов, которых набрали в данную Миссию – из так называемой группы «Друзей Сирии», созданной ещё администрацией Б.Обамы, тех, кто хочет сменить режим.

Во-вторых, если говорить о конкретных примерах: 4 апреля произошёл инцидент в Хан-Шейхуне, где сразу стали сообщать, причём устами «Белых касок», о том, что там был применён зарин. Показали кадры, на которых видно, что воронка, которая там образовалась, не может появиться от применения химической авиационной бомбы. Американцы заявили, что самолёты, доставившие эту бомбу, взлетели с авиабазы «Шайрат» ВВС сирийского правительства. Буквально через день после того, как произошёл этот инцидент, американцы попросили нас добиться от сирийского правительства разрешения на посещение этого аэропорта, чтобы, так сказать, поймать за руку, с поличным. Мы им практически сразу сообщили, что сирийское правительство не только готово, но и приглашает экспертов приехать в этот аэропорт. Мы с радостью сообщили об этом в Вашингтон, а нам сказали: «Ой, нет, спасибо, уже не надо».

Я исхожу только из одного – из того, что они уже поняли к тому времени, что ничего там не найдут. Тем не менее мы стали приглашать Миссию по установлению фактов той самой ОЗХО, которой руководят два подданных одного и того же государства, посетить аэропорт и место инцидента. Нам стали говорить, что это небезопасно, потому что место инцидента контролируется «Нусрой», а в аэропорт, как я уже объяснял, они ехать не хотят, хотя американцы нас просили именно об этом. Но когда стали приводить доводы против посещения Хан-Шейхуна, ссылаясь на угрозу безопасности, вдруг неожиданно эта самая ОЗХО объявила, что ехать туда не надо, потому что у них уже есть пробы, проанализированные в трёх лабораториях стран-членов. Французы и британцы сами объявили, что это были их лаборатории и что они проанализировали пробы, доставленные из Хан-Шейхуна.

Возникает вопрос: если наши французские и британские коллеги получили пробы из района, который ОЗХО считает небезопасным для посещения, значит, и Лондон, и Париж имеют воздействие на тех, кто этот район контролирует или дружит с теми, кто имеет воздействие на «контролёров» этого района.

Это настолько очевидная вещь, что даже, по-моему, аргументов не нужно использовать. Это ненормальный, неправильный подход. Никто нам не может доказать, что те пробы, которые были проанализированы в Лондоне и Париже, нигде не вскрывались и были доставлены в целости и сохранности, как того требуют правила ОЗХО.

Наконец, на основе этих анализов вышел доклад, в котором говорится, что, по всей вероятности, это был зарин, применённый сирийским правительством. Однако доклад не содержит ни единого утвердительного предложения. Все предложения перемежаются словами типа «наиболее вероятно», «скорее всего», «следует полагать».

Это ненаучный подход и тем более не подход к ситуации, которая является, по большому счёту, одной из острейших в современных международных делах. Совместный механизм расследования, т.н. «JIM», наконец-то, после наших очень настоятельных разговоров, в т.ч. и в Секретариате ООН, а также с теми государствами, которые могут оказывать сдерживающее влияние на те или иные шаги Секретариата, наконец,  направил миссию, но опять же не в аэропорт, с которого якобы взлетел самолёт, оснащённый химическими бомбами, а только в Дамаск.  Сирийское правительство ответило на все вопросы представителей Совместного механизма расследования.

Мы признательны новому руководителю этого механизма за принципиальный подход и рассчитываем, что вскоре его эксперты посетят и аэропорт «Шайрат», потому что утверждения были с самого начала, что именно оттуда взлетел самолёт с химической бомбой.

Думаю, этих примеров достаточно, чтобы ответить на Ваш вопрос.

Вопрос: В процессе наложения санкций на КНДР, согласно статье 32 Устава ООН, КНДР должна быть приглашена на заседания Совбеза ООН, они также должны присутствовать на совместных мероприятиях. Они посылают бесчисленное множество писем в Совбез ООН на этот счет, и при этом говорят, что они не хотят переговоров. Как у них может создаваться ощущение, что внутри Совбеза ООН вообще идет какой-то процесс? Не могли бы вы представить позицию России касательно предоставления приглашения согласно статье 32, которое должно было гарантировано стране, ситуация в которой обсуждается на Совете Безопасности, и чья сторона вопроса также должна быть выслушана. 

С.В.Лавров: Я считаю, что когда Совет Безопасности рассматривает вопрос, касающийся любой страны-члена — эта страна должна приглашаться и должна иметь возможность представить свою позицию Совету Безопасности ООН. Для меня это абсолютная данность. Вы правильно говорите, это закреплено в Уставе. Но когда дело касается практических действий — не от нас все зависит. Есть много возможностей у других членов Совета Безопасности ООН, прежде всего - постоянных членов, возбранять приглашение того или иного представителя. В любом случае, несмотря на это положение Устава, практика такова, что требуется консенсус. И, повторю, не от нас все это зависит.

Вопрос: Хотелось бы вернуться в начало этой недели, к выступлению мистера Д.Трампа, его угрозам полностью уничтожить Северную Корею, выйти из иранской ядерной сделки, его замечаниям насчет Кубы и Венесуэлы. Считаете ли вы, что его манера речи, его интонации, его подход делают мир более или менее безопасным местом?

С.В.Лавров: Несложно ответить на Ваш вопрос, потому что я на него ответил вчера, когда выступал на Генеральной Ассамблеи ООН. Я поддержал тот концептуальный заход, который был сделан президентом США о необходимости уважать суверенитет, о необходимости лидировать путем примера, а не путем давления. О необходимости избегать вмешательства во внутренние дела. И я сказал дальше, что под этим может подписаться каждый, и особенно если эти принципы будут последовательно воплощаться в жизнь. Мне, честно говоря, нечего добавить. Мы никогда не поддерживали односторонних действий, мы никогда не поддерживали угроз, которыми никто ничего не решал, и мы никогда не поддерживали, конечно же, прямых вмешательств, тем более с грубой военной силой. Нужно вести переговоры по всем вопросам, о которых вы упомянули.

Вопрос: Спустя 8 месяцев нахождения Администрации Д.Трампа у власти, можете ли вы сказать, ожидали ли Вы или надеялись, что за это время отношения США и России улучшатся? Что уже улучшилось? Что Вы можете сказать насчет расследования, проводимого Г.Миллером: он собирал свои данные из различных источников, включая фейсбук. Мне интересно, какова Ваша оценка этого?

С.В.Лавров: Я уже ответил про все случаи расследования, слушаний в Конгрессе США, прокурорские расследования. Еще раз скажу: за почти год этой возни вокруг слухов о якобы вмешательстве России в избирательные дела Соединенных Штатов, не было представлено ни одного, ни единого факта. И когда я спрашивал у того же Р.Тиллерсона, как можно подтвердить его слова о том, что вмешательство России в выборы США «хорошо задокументировано» — он сказал, что не может мне ничего показать, потому что это секретная информация.  Я в это не могу поверить. Во-первых, и это самое главное, в США вся информация утекает всегда. Когда огромное количество людей задействовано на слушаниях, на каких-то прокурорских расследованиях, если бы был хотя бы один единственный факт — это все бы утекло. А насчет фейсбука ответил уже Белый дом, и мне тут добавить нечего.

Вопрос: Не могли бы вы сказать, какова, по Вашему, связь между позицией Администрации Д.Трампа в отношении ядерной сделки с Ираном и кризисом с Северной Кореей? Считаете ли вы, что если США выйдет из сделки или откроет новые переговоры, то это повлияет на верхушку КНДР и их решение сесть за стол переговоров? 

С.В.Лавров: Как я уже сказал, «вскрывать» Совместный всеобъемлющий план действий мы не хотим, как этого не хотят ни Китай, ни Германия, ни Франция, ни Великобритания. А что касается «перепева» или влияния ситуации вокруг иранской договоренности на ситуацию на Корейском полуострове — об этом вчера очень убедительно говорил Министр иностранных дел ФРГ З.Габриэль. Я не хочу подрывать его авторство, он сказал, что если в этой ситуации США выйдут из договоренности и вернут те односторонние санкции против Ирана, которые они в рамках этой договоренности сняли 2 года назад, то это будет очень неправильный сигнал Северной Корее. Сейчас КНДР говорят о том, чтобы она отказалась от ядерного оружия и тогда будут сняты санкции. Если сейчас развалится договоренность по ядерной проблеме Ирана, то Северная Корея скажет: «А зачем мне тогда с вами договариваться, если вы недоговороспособны? Если уже не просто обещанное, а сделанное забираете назад». По-моему это вещь очевидная и, надеюсь, что такой пример не станет примером для подражания.

Вопрос: Несколько дней назад в этой самой комнате Генеральный секретарь ООН сказал, что для него Ливия – это вопрос, который можно очень просто или по крайней мере быстро разрешить на международном уровне. Что по мнению России, необходимо Ливии, чтобы наконец прийти к миру?

С.В.Лавров: Конечно, прошлого не вернешь, но наилучшим способом обеспечить мир и стабильность в Ливии, да и в регионе, было бы не бомбить М. Каддафи только потому, что так кому-то захотелось. И наилучшим способом было бы также не использовать настроения народов арабских стран в период так называемой арабской весны для того, чтобы манипулировать политическими процессами.

Ливия была разбомблена при грубейшем нарушении резолюции СБ ООН, которая лишь установила бесполетную зону. Бесполетная зона означает, что не летает авиация в воздушном пространстве. Использовали эту резолюцию члены НАТО («самая демократическая», как вы знаете, организация в мире, как они себя называют и потому, в общем-то, все и «хотят» вступить в эту организацию) для того, чтобы бомбить войска М. Каддафи и охотиться лично за ним. Но, к сожалению, как я сказал, прошлого не вернешь.

Что касается нынешней ситуации. Ливия превратилась в дыру, через которую боевики, контрабандное оружие и прочие контрабандные потоки устремились на юг - это и Мали, и ЦАР, и Чад и целый ряд других стран, в которых до сих пор расхлебывают последствия этой авантюры.

Знаете, ведь по Ливии была еще одна резолюция СБ ООН, которая ввела, еще раньше, до того, как была принята вторая, эмбарго на поставки вооружений. Я прекрасно помню, собственно этого никто и не скрывал, как наши французские коллеги устами представителя своего Генерального Штаба с гордостью говорили, что на ряду с другими товарами они поставляют оружие противникам М. Каддафи. Это можно найти в интернете. Я сейчас никого не подставляю, ничьи секреты не раскрываю.

Потом, когда уже часть драмы была пройдена, и террористы через Ливию пришли в Мали, и на севере этой страны, в районах, где живут туареги, начались боевые действия, французы обратились в СБ ООН с просьбой каким-то образом дать добро на то, чтобы их военный контингент был там использован в борьбе с этими террористами. Мне тогда звонил предыдущий министр иностранных дел Франции Л. Фабиус и просил поддержать эту инициативу в СБ ООН. Я сказал ему, что, конечно мы её поддержим, потому что это борьба с общим для всех нас злом. Но надеюсь, и вы сделаете выводы, сказал ему я, из того факта, что вы будете сейчас бороться с людьми в Мали, которых вы вооружили в Ливии. От ответил мне «Се ля ви». Понимаете, «се ля ви» – это не политика. Вот, это тот самый двойной стандарт. Вот, М. Каддафи мне не нравится, поэтому я сделаю всё, чтобы уничтожить его государство, а вот в Мали, где у меня дружественный президент… Надо, наверное, ко всем относиться с уважением и видеть общего врага.

Что касается того, как сейчас ситуация развивается, то, к сожалению, у двух предыдущих специальных представителей Генерального секретаря ООН не получилось создать такой процесс. Но, наверное, это объяснимо - они только начинали работу. Сейчас накопился уже достаточно, по-моему, серьезный потенциал для того, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Мы совсем недавно, на прошлой неделе, принимали в Москве г-на Гасана Саляма. Я встречался сегодня только что с Ф.Сараджем. Несколько недель назад в Москве был генерал Хафтар. Работаем мы и с А.Салехом, и с Х.Гвейлом, в общем, со всеми заметными фигурами на ливийской политической сцене. Ясно, без каких-либо вопросов и сомнений, что им нужно мириться. Мы приветствуем те инициативы, которые были предприняты наследным принцем Абу-Даби, шейхом Мухаммадом в апреле, а затем в июле президентом Франции Э. Макроном, по посредничеству в диалоге между Триполи и Тобруком. От Триполи был Ф. Сарадж, как вы знаете, а от Тобрука – командующий ливийской национальной армией генерал Хафтар. В Париже были достигнуты определенные договоренности, которые вселяют надежду на то, что всё-таки процесс завязался и будет развиваться правильно. Очень оценили тот вклад в этот процесс, который сейчас уже внес и готовит развить специальный представитель Генерального секретаря ООН г-н Саляма. Как мне говорили некоторые из моих африканских коллег, что, да, это позитивное развитие событий, но важно учитывать, что Ливия – это, в общем-то, страна племен, там никогда не было политических партий. Когда мы говорим о выборах в Ливии, к чему, конечно, нужно стремиться и поставить какую-то точку, надо определить на какой основе эти выборы готовить. Здесь те, кто знает историю Ливии, должны, конечно, внести свой экспертный вклад.

Вопрос: Планируете ли Вы встретиться со своим коллегой из Северной Кореи во время Генассамблеи? И еще одно: Вы вновь подчеркнули, что в будущем потребуется механизм мирного урегулирования в Северо-Восточной Азии, и мы знаем, что во время шестисторонних переговоров в прошлом Россия была привержена этому механизму. Не могли бы Вы немного рассказать о позиции России в отношении мирного механизма для Северо-Востока?

С.В.Лавров: Что касается моих контактов с Министром иностранных дел Корейской Народно-Демократической Республики Ли Ён Хо, мы с ним общались в августе на Филиппинах, где проходили мероприятия АСЕАН. В этот раз такая встреча не планировалась – и уже не планируется. Действительно, в рамках шестисторонних переговоров была достигнута договоренность о том, чтобы развивать диалог по созданию механизма мира и безопасности в северо-восточной Азии. Россия с общего согласия была определена как координатор этого механизма. С тех пор несколько раз – еще в лучшие времена, задолго до этого кризиса – мы предлагали собраться и согласовать хотя бы самые простые, самые общие принципы: уважение Устава, суверенитета, территориальной целостности всех государств региона, учет их интересов в области безопасности и так далее. Наши партнеры, прежде всего – тогдашняя администрация США, отказывались это делать, они сказали: мы будем этим заниматься, только когда Северная Корея выполнит все наши требования. Считаю, что это неправильно. Я с Вами полностью согласен, если бы мы этот механизм хотя бы стали обсуждать, хотя бы начали какой-то процесс по формированию такого механизма мира и безопасности в Северо-Восточной Азии, наверное, появился бы и постоянный канал связи с Северной Кореей. И в рамках этого канала Северная Корея бы лучше поняла озабоченность всей шестерки, и члены шестерки поняли бы, наверное, чуть-чуть получше озабоченность Северной Кореи и поняли бы, основывается эта озабоченность на чем-то или она надуманная. В любом случае, говорить, встречаться, обсуждать предложения друг друга – это неизмеримо лучше, чем кого-то изолировать, игнорировать, грозить кому-то.

Вопрос: Президент Палестины М.Аббас в своей речи на Генассамблее  чуть ли не провозгласил решение вопроса о Палестинской автономии. Он был в таком отчаянии, что начал спрашивать, куда двигаться дальше. Думаю, это хороший вопрос, чтобы задать его России: от вас исходила инициатива пригласить стороны в Москву, чтобы начать серьезные переговоры, но Палестина приняла предложение, а израильская сторона – нет. Как Вы думаете, есть ли шанс достижения решения по этому вопросу? В Палестине уже не осталось земель, может ли Россия оказаться всерьез вовлеченной в эту трясину?

С.В.Лавров: Ну вот, еще одна проблема, за которую ответственна Россия. Но шутки в сторону, нас очень тревожит все углубляющийся тупик в палестино-израильском урегулировании, не в последнюю очередь это нас тревожит еще и потому, что неурегулированность палестинской проблемы в течение уже около семидесяти лет активно используется экстремистами для того, чтобы вербовать молодежь в свои ряды, ссылаясь на то, что международное сообщество вершит несправедливость по отношению к народу, который страдает в результате самого старого конфликта, имеющегося на сегодняшний день. И конечно, неурегулированность не может удовлетворять, потому что палестинский народ до сих пор не имеет своего государства. Много можно вспомнить периодов, этапов на переговорах – когда-то они были очень активные, потом затихали, затухали, были Кэмп-Дэвидские договоренности, были договоренности в Аннаполисе. Можно, наверное, и спорить, правильно ли было отказываться от того, что предлагалось в Кэмп-Дэвиде – сейчас это может показаться вообще недостижимой мечтой. Но мы имеем то, что имеем. К сожалению, мы не учимся на чужих ошибках, и на своих тоже, по-моему, научиться уже не сможем. Но вы правы, я убежден, что отсутствие прямого диалога – это плохо. И мы, действительно, по большому счету, с согласия обеих сторон вызвались провести у себя встречу Абу Мазена и Б.Нетаньяху без предварительных условий. Как только они оба будут к этому готовы уже конкретно, естественно, мы предоставим им возможность обсудить ситуацию, и, надеюсь, это поможет хоть как-то сдвинуть с мертвой точки переговорный процесс. Потому что его отсутствие очень серьезно негативно влияет на обстановку и в регионе, и в отношениях между израильтянами и палестинцами.

Вопрос: Мой вопрос о Кубе и Венесуэле, о которых Вы вчера говорили. Мы хотели бы узнать вашу позицию по отношению к санкциям США, введенным против Венесуэлы, и по отношению к американской экономической блокаде Кубы.

С.В.Лавров: Насчет эмбарго в отношении Кубы меня даже спрашивать не обязательно. Наша позиция, как и позиция 99 процентов членов ООН, известна. Она содержится в резолюциях, которые Генеральная Ассамблея ежегодно принимает. Там просто оглушительный перевес тех, кто считает это эмбарго абсолютно контрпродуктивным, нелегитимным. Односторонние меры никогда не приносили желаемого результата – они только отравляют атмосферу и не позволяют создать условия для взаимоуважительного диалога.

Что касается санкций против Венесуэлы, так то, что я только что сейчас сказал, в полной мере относится и к ним. Мы обеспокоены происходящим в этой дружеской нам стране. Я затрагивал эту тему в разговорах со многими странами региона: вчера я встречался с «квартетом» СЕЛАК, встречался и с мексиканским Министром иностранных дел, с представителями Сальвадора, Доминиканской республики и многими другими. Мы приветствуем инициативы Сальвадора, который сейчас председательствует в СЕЛАК. Приветствуем готовность Доминиканской республики также принять непосредственное участие в усилиях по налаживанию диалога. Мы приветствуем готовность, которую вчера я почувствовал в разговоре с Министром иностранных дел Венесуэлы, такой диалог начать. При том понимании, что это будет именно диалог венесуэльских сторон без какого-то вмешательства извне. А вот посредничество латиноамериканских стран они приветствуют. Еще есть такой фактор, как поведение внешних игроков. Те, кто хочет помочь,  – они действительно работают со всеми сторонами конфликта, те, кто хочет сорвать урегулирование, –  работают только с одной стороной. У нас очень хорошие отношения с Правительством и с Президентом Венесуэлы, но к нам обращается и руководство Парламента, которое находится в оппозиции к этому Правительству. И мы  не уходим от контактов, а напротив, активно работаем, побуждая и Правительство и оппозицию сесть за стол переговоров и договориться, как, в общем-то, и должно быть во всех ситуациях: и в отношениях, когда внутри какой-то страны происходит кризис, и на переговорах в ООН и в других международных структурах, и, конечно, так же должно быть и в личной жизни всегда – садиться и договариваться.

Спасибо вам большое!

Дополнительные материалы

Видео

Фотографии

Показывается результатов: 1.
x
x