30.05.1918:11

Интервью Посла России в Польше С.В.Андреева корреспонденту газеты «Мысль польска» Агнешке Пивар

28 февраля с.г. общество «Польша-Восток» организовало в Варшаве конференцию c Вашим учаcтием на тему «Актуальные проблемы польско-российского сотрудничества и возможности выправления ситуации в двусторонних контактах». На этой встрече Вы дали понять, что инициатива выправления отношений Польши и России должна исходить от польской стороны, потому что это она их испортила. Что конкретно следовало бы здесь сделать?

Послу не полагается давать советы властям страны пребывания и указывать, что им делать. Это зависит от их желания. Если будет у них такая политическая воля, начнется движение в сторону нормализации наших отношений.

Что было испорчено в наших отношениях?

С весны 2014 г., т.е. со времени обострения украинского кризиса, между нашими странами нет политических контактов на уровне министров и выше и между парламентами, потому что польская сторона их прервала. В этой связи, например, не действует Межправительственная комиссия по экономическому сотрудничеству, потому что ее с обеих сторон возглавляют министры. Конечно, к этому добавляются санкции. Польша активно поддерживает западные санкции против России, а Россия в свою очередь приняла ответные меры в отношении западной сельскохозяйственной продукции.

Между тем на вышеупомянутой встрече Вы отметили рост торговли между Польшей и Россией в 2018 г. на 35%.

Да, это так.

Раз это происходит, санкции каким-то образом обходятся?

Сокращение торгового оборота между нами примерно вдвое в 2014-2015 гг. и первой половине 2016 г. было вызвано не столько санкциями, сколько неблагоприятной международной конъюнктурой. С 2016 г., когда конъюнктура стала улучшаться, в т.ч. начали расти цены на нефть и газ, стала восстанавливаться и торговля между Россией и Польшей, равно как и между Россией и ЕС и другими нашими зарубежными партнерами.

Т.е. этот хороший показатель товарооборота за 2018 г. не означает какого-то резкого роста в результате улучшения отношений, а лишь связан с постепенным возвратом к докризисному уровню?

Именно так. В 2018 г. мы достигли примерно 2/3 от пикового уровня предкризисного 2013 г. Это значит, что мы пока далеко не восстановили уровень товарооборота, существовавший до 2014 г.

Экономические проблемы – это одно, но представляется, что более трудной проблемой по-прежнему остается историческая политика. В интервью агентству «Спутник», комментируя тему сноса памятников и осквернения мемориалов, связанных с заключительным периодом Второй мировой войны, Вы сказали, что это «самый болезненный удар по чувствам российского народа», который «нельзя ни забыть, ни простить». Однако и с российской стороны мы наблюдаем действия, которые бьют по польскому народу. Достаточно вспомнить недавнее ток-шоу на российском телевидении, где утверждалось, что «во время Второй мировой войны поляки уничтожили больше евреев, чем немцы». Далее, в музее в Катыни есть выставка, провоцирующая поляков, – там, в частности, используется выражение «польские концентрационные лагеря» (применительно к лагерям военнопленных периода польско-большевистской войны 1920 г.). Нет ли у Вас впечатления, что мы стали – с обеих сторон – жертвами исторической политики?

Действительно, в последние годы отношение в России к польской исторической политике стало намного более жестким и бескомпромиссным. В прошлом исторические темы в наших отношениях постоянно поднимала польская сторона, добивалась от нас согласия со своими оценками, а мы, хотя и без особого желания, соглашались эти темы обсуждать, искать возможности для достижения согласия. В этих целях, в частности, под эгидой МИД России и Польши была создана Группа по трудным вопросам, вытекающим из истории двусторонних отношений.

Однако когда в Польше началась война с памятниками советским воинам-освободителям, а по сути – кардинальный пересмотр отношения к истории освобождения, спасения Польши Красной Армией, когда уже официально сам факт освобождения стали отрицать и называть его советской оккупацией, – это и стало той красной чертой, за которой компромиссов уже быть не может. В нашем обществе растет убеждение, что с такой польской исторической политикой мы ни на какие компромиссы идти не желаем и не пойдем. Отсюда и нынешние такие жесткие подходы и в обществе, и в СМИ, и в музейных экспозициях.

Что касается приведенных Вами примеров, то первое высказывание – это очевидный нонсенс, который я не могу объяснить.

Что же до выставки в Катыни – там речь именно о польских лагерях для пленных красноармейцев времен советско-польской войны 1919-1921 гг. Среди них были и концентрационные (это определение из официальных польских документов того времени), и распределительные, и стационарные лагеря – именно к последней категории принадлежали самые страшные из них в Стшалкове, Тухоле и другие, где погибли десятки тысяч советских военнопленных. По оценке польских историков, погибших было до 20 тыс., по расчетам их российских коллег – не менее 25 тыс., а возможно, значительно больше. И погибали они в страшных мучениях от нечеловеческих условий содержания, голода, холода, антисанитарии, эпидемий, произвола лагерной администрации. Можно, конечно, спорить о правомерности использования той или иной терминологии, но была и такая мрачная страница в нашей общей истории.

Все это повернулось драматическим образом. В современном издании книги о восстании в Собиборе добавлен комментарий, в котором высказывается предположение, что руководитель этого восстания Александр Печерский подвергал себя самоцензуре, когда в своих воспоминаниях в 70-е годы XX в. утверждал, что поляки помогали евреям, делились с ними едой, предупреждали об опасности т.д. Парадоксально получается, что в России пытаются поставить под сомнение свидетельство великого героя Красной Армии только потому, что он положительно оценивал поляков. Можно ли как-то остановить этот обмен ударами?

Наверное, в рамках какой-то нормализации наших отношений впоследствии будет приглушена и полемика по историческим вопросам. Но к теме уничтожения нашего военно-мемориального наследия в Польше – в нарушение российско-польских межгосударственного договора 1992 г. и межправительственного соглашения 1994 г. – мы в любом случае будем возвращаться снова и снова. Пока польская историческая политика в принципиальном для нас вопросе отношения к освобождению Польши Красной Армией не изменится, полагаю, что обсуждение других исторических тем в рамках наших официальных контактов исключено.

Есть ли помимо исторических вопросов, которые оказались слишком трудными, какие-то области, в которых мы можем сотрудничать с пользой для обеих сторон?

Мы готовы строить с Польшей нормальные, добрососедские взаимовыгодные отношения, развивать экономическое сотрудничество, гуманитарные и культурные связи. С польской стороны, однако, готовности к этому мы пока не видим. Развитию контактов и сотрудничества между нами отнюдь не способствует атмосфера враждебности и страхов по отношению к нашей стране, которая нагнетается в Польше. Взять хотя бы судьбу Матеуша Пискорского, который уже почти 3 года пребывает в заключении без приговора суда по явно несостоятельному обвинению в шпионаже в пользу России. Или случай с сенатором Мачеем Грубским, который был исключен из своей партии за благожелательное по отношению к России интервью, которое Вы у него взяли для агентства «Спутник». А после того как в декабре прошлого года едва не были сорваны гастроли в Польше Ансамбля им.А.В.Александрова, потому что его артистам до последнего момента не выдавали визы, организаторы таких мероприятий в будущем, наверное, много раз подумают, стоит ли приглашать сюда российских артистов, если это связано с таким риском. И подобных примеров, к сожалению, еще немало.

Видите ли Вы в таких трудных условиях какую-то надежду? Есть ли что-то оптимистическое, на основе чего можно начать восстанавливать наши отношения?

Я считаю, что между Россией и Польшей на самом деле нет таких реальных проблем, которые при желании было бы трудно снять. Российской угрозы Польше нет, а если она существует, то только в чьем-то воображении. Даже если кто-то не верит в наши добрые намерения, стоит вспомнить, что совокупный военный бюджет стран НАТО в 20 с лишним раз больше, в т.ч. только у европейских стран НАТО (без США) – в 6 раз больше, чем у России, а по численности вооруженных сил и оснащенности военной техникой НАТО в разы превосходит Россию, в т.ч. в Европе. У России к Польше нет ни территориальных, ни каких-то иных притязаний. Кажется, и у Польши к России таких притязаний тоже нет. Санкции совершенно не нужны и ничего не дают – они неспособны заставить Россию изменить свою политику или подорвать нашу экономику, т.е. не имеют смысла. Проблемы энергетической зависимости Европы от России нет, потому что Россия в свою очередь точно так же зависима и от Польши, и от ЕС. Со времен холодной войны поставки нефти и газа из СССР и России никогда не прерывались по политическим мотивам (если не считать попыток Украины с помощью политического шантажа заставить Россию продавать ей газ по заниженным ценам). Безвизовый режим приграничного передвижения для жителей Калининградской обл. и соседних регионов Польши приостановлен польской стороной под предлогом неких угроз безопасности, которые внятно никто не объяснил и, наверное, объяснить не сможет. Продолжение расследования «смоленской» авиакатастрофы не имеет смысла, потому что с ее обстоятельствами и причинами все давно ясно.

Историческая политика не должна отравлять наши отношения. Да, мы по-разному смотрим на историю, надо это принять как данность. Но зачем же опускаться до оскорблений и провокаций? Если бы не освобождение Польши Красной Армией, за которое положили свои жизни на польской земле 600 тыс. советских воинов, не было бы сегодня такой страны на карте. О многом можно спорить, но это факт неоспоримый. Тем не менее его в угоду политической конъюнктуре попытались стереть из истории и из памяти. Ради этого начали противоправную и аморальную войну с памятниками.

Я уверен, что мы можем соседствовать и сотрудничать спокойно и продуктивно, без надуманных проблем, страхов и кризисов. К сожалению, у наших польских партнеров пока к отношениям с Россией подход другой. Соответственно имеем то, что имеем.

В ходе Вашей дипломатической миссии в нашей стране у Вас была возможность лучше узнать Польшу и поляков. Что Вы увидели позитивного?

За четыре с половиной года в Польше я познакомился со множеством хороших людей, с которыми у меня сложились добрые отношения. Это самая позитивная часть моей работы здесь.

Как Вам нравится наша страна?

Красивая, удобная, симпатичная страна, доброжелательные, трудолюбивые люди, которым я искренне желаю мира и благополучия на своей земле.

Вы бы порекомендовали российским туристам ездить в Польшу, а польским – в Россию?

Чем больше наши граждане путешествуют, чем больше знакомятся с жизнью других стран, тем меньше остается места для предрассудков, неоправданных страхов, взаимных обид и т.д. Поэтому я обеими руками за всемерное развитие контактов между нашими людьми. Как гласит русская пословица, «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

Спасибо за беседу.

Общие сведения

  • Флаг
  • Герб
  • Гимн
  • Двусторонние
    отношения
  • О стране

Горячая линия

+48 601-25-86-64
Телефон горячей линии для граждан за рубежом, попавших в экстренную ситуацию.

Загранучреждения МИД России

Представительства в РФ

Фоторепортаж