2.09.1913:01

Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе встречи со студентами и профессорско-преподавательским составом МГИМО МИД России по случаю начала учебного года, Москва, 2 сентября 2019 года

1742-02-09-2019

  • de-DE1 en-GB1 es-ES1 ru-RU1 fr-FR1

Дорогие друзья,

Уважаемый Анатолий Васильевич,

Уважаемый Александр Владимирович,

Как сказал ректор, наши встречи в стенах Альма-матер стали уже давно традиционными и ежегодными. Прежде всего хотел бы поздравить первокурсников, которые поступили в это прекрасное учебное заведение, пройдя очень серьезный конкурс, о чем сейчас было отмечено особо, показав не только высокий результат по ЕГЭ, но и пройдя дополнительные, серьезные и непростые испытания. Впереди вас ждут годы напряженной работы, поэтому расслабляться не надо. Уверен, что наряду  с интенсивной и напряженной учебой (а здесь качество образования очень высокое, хочу очередной раз отметить профессорско-преподавательский состав) у вас будет возможность хорошо отдыхать. В МГИМО есть традиции укреплять свою студенческую корпоративность, к которой мы с Анатолием Васильевичем приложили руку. Правда, это было очень давно, но с тех пор эти традиции живут – это очень приятно.

У вас в распоряжении есть все необходимое. МГИМО отвечает всем требованиям современного мирового уровня образовательного учреждения. За 75 лет снискал себе славу и репутацию главного центра по подготовке высококвалифицированных специалистов-международников. Сегодня тысячи выпускников МГИМО трудятся в самых разных сферах – от государственного управления до бизнеса во многих странах мира.

Есть отдельные примеры, когда буквально в одной-двух странах диплом МГИМО перестал считаться пропуском в большую жизнь. Выпускники университета подвергались гонениям, теряли работу. Поэтому я особо отмечаю мужество тех наших иностранных гостей, которые поступили в наш университет. Уверен, что, когда вы вернетесь на работу в свои страны, годы студенческой дружбы обеспечат дополнительный вклад в усилия, которые мы сегодня предпринимаем, чтобы не допустить «сваливания» международных отношений в хаос и конфронтацию. Задача это непростая. Полагаемся, в том числе, и на экспертный потенциал МГИМО, и Дипломатической академии МИД России. Еще раз хотел бы здесь поприветствовать нового ректора Дипакадемии А.В.Яковенко. Человек известный, занимал самые разные ответственные должности в центральном аппарате МИД России и за границей.

Возвращаясь к теме нашей сегодняшней беседы. В условиях, когда мировую политику серьезно лихорадит, когда в ней проявляются очень непростые тенденции в том, что касается линии наших американских коллег на развал всей системы, обеспечивающей стратегическую стабильность и контроль над вооружениями, выхода из иранской ядерной программы, игнорирования решений Совета Безопасности ООН по многим вопросам, включая ближневосточное урегулирование. В этих условиях, конечно же, мы должны мобилизовать наш интеллектуальный потенциал. Еще раз скажу, рассчитываем на вклад наших коллег из МГИМО и Дипломатической академии МИД России.

Ситуация в сфере контроля над вооружениями серьезно негативная. Вслед за выходом в начале 2000-х гг. из Договора об ограничении систем противоракетной обороны США, буквально пару недель назад прекратили существование еще одного важного инструмента –  Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Под вопросом судьба Договора о СНВ-3, срок действия которого истекает в феврале 2021 года. Мы выступили за то, чтобы в соответствии с предусмотренным этим документом положением, продлить действие Договора еще на пять лет. Пока не видим четкой реакции на это предложение со стороны США. Но работу мы продолжаем.

Наряду с такими тревожными тенденциями в сфере контроля над вооружениями, в сфере стратегической стабильности, мы наблюдаем попытки США и их ближайших союзников не допустить продвижение объективного исторического процесса, когда формируются новые центры экономической мощи, финансового и политического влияния. Попытки наших западных коллег заключаются даже не в игнорировании этих объективных тенденций, а в противодействии им. Конечно, они носят антиисторический характер, направлены на то, чтобы искусственно задержать доминирование Запада, которое продолжалось более пяти столетий в современной истории цивилизаций. Эти искусственные попытки создают дополнительное напряжение. Тем более, что в реализации этой линии лидеры западного мира не останавливаются перед методами недобросовестной конкуренции, в ход идут односторонние нелегитимные санкции, протекционизм в его наиболее откровенных проявлениях, торговые войны и так далее.

Есть еще такая линия наших западных коллег в русле своего общего желания не допустить формирования многополярного мира (а этот процесс, повторю еще раз, объективный) – попытки уходить от легитимных международных структур, подменить международное право, которое зиждется на Уставе ООН, неким порядком, основанным на правилах. Эти правила изобретаются от случая к случаю в зависимости от политической целесообразности. Примеров тому множество. Если будут вопросы на этот счет, я готов позднее, в интерактивном сегменте нашей встречи на этом остановиться поподробнее.  

Коллективную работу в международно-признанных, легитимных, универсальных структурах пытаются подменить формулами, которые выносят за пределы ООН, собирают «компании по интересам», договариваются в своем кругу и затем пытаются навязать продукты таких дискуссий всем остальным членам мирового сообщества как истину в последней инстанции.

Я думаю, что сегодня растет понимание того, что продвигаемые нашими западными коллегами порядок, предполагающий наличие одного центра принятия решений, по определению не может быть эффективным. Как я уже сказал, он не учитывает появление и укрепление новых мировых центров, которые не хотят быть «разменными монетами» в чужой игре. Руководствуются, прежде всего, собственными национальными интересами. Хотят и демонстрируют готовность активно и энергично участвовать в формировании и реализации международной и региональной повестки дня.

Осознание кардинальных изменений, которые происходят в геополитической картине современного мира, проявилось, в частности, совсем недавно, в очень ярком выступлении на совещании французских послов Президента Франции Э.Макрона, который прямо заявил о конце западной гегемонии в международных отношениях и о необходимости налаживать коллективную работу с привлечением России, Китая и других ведущих государств современного мира. Конечно же, мы можем только приветствовать такие предложения и инициативы, главное, чтобы они воплощались в практические дела, помогали налаживать равноправный, основанный на взаимном уважении, культуре консенсуса диалог с прицелом на достижение конкретных договоренностей.

Россия – крупнейшая евразийская держава. Будем продолжать содействовать упрочению международной и региональной безопасности во всех ее измерениях: от военного и политического до экономического и энергетического и других. Будем работать над тем, чтобы у нас не было разделительных линий, которые, к сожалению, после окончания «холодной войны» вопреки всем заклинаниям, обещаниям не исчезли в Европе, а сохраняются, передвигаются все ближе к нашим границам и даже кое-где, как говорится, становятся глубже.

Мы будем и впредь отстаивать ценности Устава ООН, активно использовать свое положение постоянного члена СБ ООН, будем активно использовать Генеральную Ассамблею ООН и другие органы Всемирной организации, а также возможности таких структур, как «Группа двадцати», БРИКС, ШОС. В них решения не навязываются «старшими товарищами», а принимаются на основе выверенного консенсуса.

В числе наших приоритетов – укрепление правовых начал международного общения. Я уже сказал, что они подвергаются весьма серьезным нападкам и испытаниям. Мы будем отстаивать фундаментальные нормы международного права, включая суверенное равенство всех государств, недопустимость вмешательства во внутренние дела, необходимость мирного урегулирования споров, неприемлемость применения силы или угрозы силой, необходимость уважать право на выбор своего пути развития, которое принадлежит органично всем государствам, входящим в состав ООН. При таком понимании мы всегда готовы искать договоренности, опирающиеся на баланс интересов. При наличии доброй воли со стороны партнеров это всегда возможно. Пути к продвижению таких задач, конечно же, необходимо рассматривать конкретно, равно, как и еще одна важнейшая задача, – необходимость осмыслить то, что происходит в сфере стратегической стабильности и контроля над вооружением, о чем я упоминал чуть выше, и постараться найти образ действий, который в максимальной степени будет обеспечивать интересы Российской Федерации, в том числе в отношении международных аспектов этой проблемы, и  в необходимости понять насколько реален в этой ситуации диалог.

Еще раз скажу, что мы рассчитываем на экспертизу наших коллег МГИМО и Дипломатической академии МИД России. Будем активно опираться, как это происходило раньше и происходит сейчас при выработке внешнеполитических инициатив, на ваш научный потенциал, креативность. Приветствуем такого рода инициативы.

Разумеется, продолжим взаимодействие с нашими союзниками, соседями в рамках ОДКБ, СНГ, ЕАЭС. Еще раз скажу: делаем все для защиты наших национальных интересов. Всегда открыты для равноправного диалога с западными партнерами в самых разных форматах. Наша цель должны быть общей – не допустить дальнейшего соскальзывания международной ситуации к хаосу. В идеале мы, конечно, хотим, чтобы воплотились в практические дела те политические декларации, которые принимались за последние тридцать лет в рамках ОБСЕ о том, чтобы сформировать в Евроатлантике и Евразии обновлённую перспективную архитектуру мира, равной и неделимой безопасности и широкого экономического сотрудничества. Запрос на такую работу существует. Это очень ярко подтвердилось в ходе недавнего визита Президента Российской Федерации В.В.Путина во Французскую Республику и его переговоров с Президентом Э.Макроном в Форте Брегансон.

Очень актуальной является задача выработки таких подходов к нашей общей архитектуре, где не будет ведущих и ведомых, все будут видеть, что их интересы надежно обеспечены. Важным шагом в этом направлении стала бы реализация инициативы Президента России В.В.Путина о формировании Большого евразийского партнерства с участием всех без исключения государств, расположенных на нашем общем Евразийском континенте, будь то члены ЕАЭС, ШОС, АСЕАН. В перспективе при наличии заинтересованности такой процесс должен быть открыт и для стран-участниц Европейского союза. Думаю, что последовательная реализация такого масштабного подхода, который незапрограммирован заранее, а призван реализовываться по мере того, как страны-участницы будут видеть в этом для себя пользу, будет не только помогать обеспечивать поступательный рост национальных экономик, но и существенно укрепит предсказуемость и стабильность на обширных пространствах от Лиссабона до Джакарты.

На этом хотел бы остановиться и перейти к интерактивной части нашего общения. Готов ответить на ваши вопросы.

Вопрос: Имеются ли на сегодняшний день основания для позитивной оценки перспектив выполнения условий Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе (СВПД)? Имеются ли у международного сообщества альтернативные варианты урегулирования этого кризиса?

С.В.Лавров: Безусловно, ситуация тревожная. СВПД, вступивший в силу в 2015 г., характеризовался всеми без исключения участниками мирового сообщества как выдающееся достижение международной дипломатии последних десятилетий не только с точки зрения обеспечения успокоения ситуации вокруг Ирана и в районе Персидского залива, но и в плане его значения для укрепления режима нераспространения ядерного оружия. Когда США в одностороннем порядке прекратили выполнять это соглашение, у всех возникла серьезная озабоченность. Но США на этом не остановились. Они запретили всем остальным странам мира выполнять СВПД, хотя он был утвержден резолюцией СБ ООН обязательной к исполнению всеми членами Организации.

Эта ситуация создала кризис, поскольку план базировался на балансе интересов, уступок. Это большой компромисс, неотъемлемой частью которого является право Ирана обогащать уран в известных пределах для целей ядерной энергетической программы и производить в определенных пределах тяжелую воду. Но самое главное, этот пакет включал в себя неотъемлемое право Ирана торговать с внешним миром прежде всего своей нефтью и получать за это положенные средства от продаж. Когда США запретили всем покупать иранскую нефть и совершать какие-либо банковские переводы в долларах в качестве платы за поставляемые из Ирана товары, подавляющее большинство стран (прежде всего компаний) оказалось в тяжелом положении. Они зависят от американского рынка, от доллара, который из-за этих действий теряет свою репутацию в глазах мирового сообщества. Вашингтон, конечно, подорвал позиции доллара как мировой платежной валюты не только своими решениями по Ирану, но и другими санкциями, в соответствии с которыми долларовые расчеты запрещались той или иной стране, если там находилось неугодное американцам правительство. Сказав это, подчеркну еще раз, что Россия вместе с остальными участниками сделки по иранской ядерной программе неизменно подтверждает свою приверженность ей. Мы провели две встречи в прошлом году на уровне министров иностранных дел стран-участниц этой программы без США, выработали договорённости, в соответствии с которыми европейцы обязались согласовать и запустить механизм, позволяющий вести расчеты с Ираном в обход контролируемых американцами каналов. Пока этот механизм не запущен.

Я уже упоминал инициативы Президента Франции Э.Макрона, которые он обсуждал с Президентом России В.В.Путиным в форте Брегансон пару недель назад. Среди них была одна, направленная на преодоление кризиса вокруг выполнения СВПД. С ее деталями вы можете ознакомиться в СМИ – не буду на этом подробно останавливаться. Этот процесс еще идет, и не хочу делать сейчас прогнозы. Надеемся, что действия Франции, ее Президента принесут результат. Президент России В.В.Путин поддержал направление мысли, которым с ним поделился Э.Макрон. Буквально сразу после нашей встречи я буду принимать Министра иностранных дел Ирана М.Д.Зарифа. В ходе переговоров мы лучше поймем насколько реалистично добиться результатов по выдвинутым Президентом Франции инициативам.

Вопрос: Корреспонденты российских СМИ часто становились объектами дискриминации со стороны властей Франции. Какова ситуация с журналистами «РТ Франс» и «Спутник Франс» на текущий момент?

С.В.Лавров: Ситуация не очень оптимистичная. Если за последние пару дней ничего не произошло, то корреспонденты «РТ Франс» и «Спутник» в Париже по-прежнему лишены аккредитации в Елисейском дворце. Поднимал этот вопрос во время визита Президента России В.В.Путина во Францию. У нас была отдельная беседа с Министром иностранных дел Франции Ж.-И. Ле Дрианом, с дипломатическим советником Президента Франции Э.Боном. Подтвердил, что такое отношение к журналистам противоречит всем нормам цивилизованного поведения и договорённостям, которые многократно принимались, в т.ч. в рамках ОБСЕ. В них идет речь о том, что все граждане любой страны ОБСЕ имеют право на беспрепятственный доступ к информации, которая проистекает как изнутри страны гражданина, так и из-за рубежа. Государства обязались в соответствии с этими политическими документами ОБСЕ не чинить препятствий для свободного потока информации. К сожалению, наши западные коллеги, которые очень ревностно относятся к происходящему у нас с регулированием демократических процессов в соответствии с законами, предпринимают шаги в противоположном направлении. Во Франции некоторое время назад был принят закон, привязанный к выборам и их освещению, который позволяет в ускоренном судебном порядке с участием одного судьи без представителей защиты за 48 часов принимать решение о запрете тому или иному СМИ работать над освещением предвыборной кампании во Франции, если регулятор без объяснения причин сочтет, что оно сопровождается неким вмешательством во внутренние дела. Это очень нетранспарентная, непрозрачная процедура. Этот закон вызвал большую критику в самой Франции. Надеюсь, что сейчас в Национальном собрании Франции будут рассмотрены шаги, которые позволили бы этой демократической стране не прибегать к такого рода недемократическим методам.

Такие проблемы случаются не только во Франции. Недавно в Лондоне состоялось мероприятие «Глобальная конференция по свободе СМИ», куда был закрыт путь для «РТ», равно как и официальные представители российской стороны были приглашены на уровне, не отвечающем принципам равноправия и демократического рассмотрения проблем. Ставим эти вопросы перед Советом Европы и ОБСЕ. Хочу отметить в позитиве, что Представитель ОБСЕ по вопросам свободы СМИ А.Дезир (кстати, гражданин Франции) в последнее время стал больше внимания уделять необходимости обеспечивать равное рассмотрение ситуаций, складывающихся в разных странах-участницах ОБСЕ. Но работы еще непочатый край.

Вопрос: Каким вопросам международной правозащитной повестки дня Россия планирует уделить наибольшее внимание в рамках деятельности Совета ООН по правам человека в 2021-2023 гг.?

С.В.Лавров: Нам сначала нужно избраться в СПЧ ООН, так как сейчас мы не являемся его членом. Ведем активную кампанию по обеспечению нашего избрания на период 2021-2023 гг. Но и в качестве наблюдателя, каковым мы сейчас являемся, у нас есть достаточно возможностей участвовать в заседаниях Совета, работать с делегациями, продвигать свои инициативы.

В Совете ООН по правам человека, в других международных структурах, занимающихся этой проблематикой, прежде всего в ОБСЕ и Совете Европы, достаточно последовательно, особенно в прошлом и текущем годах, продвигаем тему обеспечения прав национальных меньшинств – их языковых, религиозных и прочих прав. Причиной такого внимания послужили действия предыдущего руководства Украины, режима П.А.Порошенко. При поддержке его администрации Верховная Рада приняла целую серию законов, грубо нарушающих не только международные обязательства Украины по обеспечению прав национальных меньшинств, но и Конституцию украинского государства. Это касается закона об образовании, закона об украинском языке как государственном, в которых, по сути дела, грубо дискриминируются все языки национальных меньшинств по сравнению с украинским. В ответ на критику Совета Европы и других правозащитных структур в Европе и ООН, украинское руководство при П.А.Порошенко стало делать заявления о том, что снабдит эти законы дополнением, в соответствии с которым из-под его действия будут исключены языки ЕС. Если это так, то единственным дискриминируемым языком в соответствии с этими т.н. законами будет русский. Учитывая это, мы призвали наших коллег из ЕС даже не рассматривать провокационные обращения подобного рода, имеющие одну цель – буквально «купить» европейцев, удовлетворить их озабоченности судьбой венгерского, румынского, польского языков на Украине и тем самым «умыть руки», оставив русский – главный язык, на котором говорят миллионы украинцев (помимо украинского), – в дискриминационном положении. Будем продвигать соответствующие инициативы в рамках Генассамблеи ООН, ее Третьего комитета, занимающегося правами человека, Совета министров иностранных дел ОБСЕ и в целом в рамках ОБСЕ. Насчет Совета ООН по правам человека в 2021-2023 гг., надеюсь, до этого периода проблема решится, она срочная. Но если будет необходимо, то и в Совете ООН по правам человека, когда мы, надеюсь, туда изберемся, эта тема будет для нас одной из приоритетных.

Вопрос: Ряд экспертов придерживается мнения, что создание Конституционного комитета по Сирии при всей важности этого события не гарантирует успеха. Как Вы считаете, какие шаги необходимо предпринять для наиболее действенного функционирования этого органа?

С.В.Лавров: Конституционный комитет призван начать выполнение очень важного положения, заложенного в резолюции 2254 СБ ООН, а именно – начать конституционную реформу. Убеждены, как и все без исключения другие страны, что это неотъемлемая часть усилий по устойчивому урегулированию сирийского кризиса. К сожалению, не всем нравится, что Конституционный комитет формируется, прежде всего, по инициативе «астанинской тройки», по предложению которой был созван Конгресс сирийского национального диалога в Сочи в феврале прошлого года. Как раз он положил начало усилиям по созданию Конституционного комитета, определил принципы его формирования. Решения Конгресса были одобрены ООН. Есть страны, которые видят в усилиях вокруг сирийского кризиса не задачу успокоить ситуацию, обеспечить суверенитет Сирии, право ее народа на определение своей судьбы, а возможность продолжать геополитические игры. Если бы наши западные коллеги руководствовались задачами, все-таки более отвечающими интересам урегулирования, то Конституционный комитет начал бы работать уже в конце прошлого – начале нынешнего года. Несмотря на искусственно создаваемые препятствия, мы вместе с нашими партнёрами по «астанинскому формату» Турцией и Ираном делаем все, чтобы найти устраивающий всех состав Конституционного комитета. Остались буквально одна-две фамилии. Если честно, смешно цепляться за одну-две фамилии из 150 в ситуации, когда принятие решений в такого рода комитете (это уже согласовано) будет основываться на принципе консенсуса или, в случае невозможности его достижения, на необходимости получить
75 % голосов. То есть любой участник Конституционного комитета – правительственная часть, часть от оппозиции и гражданского общества смогут заблокировать нежелательные для себя решения. В такой ситуации цепляться за одну-две фамилии не очень серьезно.

Вы сказали, что создание Конституционного комитета, по оценке некоторых экспертов, не гарантирует успех. Я с Вами согласен. Но пока не начнем работать, мы не поймем, насколько этот комитет сможет продвинуться в выработке общеприемлемого для всех сирийцев варианта конституционной реформы. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Тот гарантировано не достигает результатов, кто боится предпринимать конкретные важные шаги. А в этом случае не надо бояться, потому что это предусмотрено резолюцией СБ ООН, и ее нужно выполнять.

Вопрос: Как Вы оцениваете работу по мобилизации международных усилий, направленных на содействие возращению сирийских беженцев и внутренне перемещенных лиц? С какими трудностями приходится сталкиваться? Как можно их преодолеть?

С.В.Лавров: Если говорить о конкретных задачах, решение которых будет способствовать возвращению беженцев, то трудности заключаются, прежде всего, в недостаточном внимании большинства западных стран созданию условий «на земле» для возвращения беженцев и перемещенных лиц. По сути дела, этим занимаемся только мы, в известной степени наши индийские коллеги и китайские партнёры. Но Запад категорически отказывается от вложений в создание условий для обеспечения нормальной жизни, чтобы граждане Сирии могли вернуться в свои дома, под предлогом того, что они не могут начинать подобного рода действия, пока не будет ясности с политическим процессом. Когда он начнется, и будет прогрессировать, тогда они обещают подумать, как вкладываться или не вкладываться в создание инфраструктуры для возращения тех, кто покинул свои дома. При этом критерий прогресса они сознательно оставляют достаточно расплывчатым, чтобы иметь возможность и далее манипулировать этим вопросом. Мы считаем подобный подход ошибочным и предвзятым. Есть несколько хороших примеров. Во-первых, они говорят, мы не можем вкладывать деньги, потому что это будет означать содействие экономическому развитию Сирии, а это запрещено, пока не будет ясно, чем закончится политический процесс. Запрещено решениями ЕС, которые, как Вы понимаете, тоже односторонние и являются весьма спорными. Но речь идет не о том, чтобы создавать там заводы, фабрики и прочие промышленные объекты, а о том, чтобы обеспечить в населенных пунктах элементарные крыши над головой, водоснабжение, электроснабжение, элементарные медицинские и образовательные услуги. Больше ни о чем. Это прекрасно вписывается в критерии гуманитарной помощи, которая не запрещена даже решениями ЕС. Еще один пример: на восточном берегу Евфрата, который не контролирует сирийское правительство, активно работают американцы, пытаются разыгрывать «курдскую карту», чем естественно вызывают недовольство в Турции, идут переговоры между турками и американцами относительно того, чтобы курды не расселялись, как того хотят американцы, на землях, где традиционно жили арабские племена. Там очень сложное переплетение противоречий. Но на восточном берегу Евфрата американцы не только не препятствуют вложениям других стран в создание нормальной инфраструктуры, но и стимулируют такие вложения. В этом мы усматриваем замыслы подвергать испытаниям и сомнениям территориальную целостность САР. Такое отношение на основе откровенных двойных стандартов не помогает усилиям по выполнению резолюций СБ ООН. Третий момент, который тоже характеризует позицию Запада, создающего проблемы для возвращения беженцев – несколько месяцев назад в Брюсселе прошла очередная конференция по помощи сирийским беженцам, на которой было объявлено, что страны-участницы готовы выделить добровольные взносы на 7 млрд евро. Но львиная доля этих обязательств предназначена для содействия тем странам, на территории которых находятся миллионы сирийских беженцев. Не на создание условий для их возвращения, а на обустройство их в лагерях беженцев в Турции, Иордании, Ливане, т.е , по сути дела, на увековечение ситуации, когда сирийские беженцы остаются в лагерях за пределами своей страны. В чем причина такого странного направления ресурсов? Наверное, западные коллеги, которые все-таки должны вместе со всеми выполнять резолюцию СБ ООН, которая предусматривает выборы, не прочь сохранить максимальное количество сирийских беженцев в лагерях за границей, в расчете на то, что там они проголосуют более «правильно» с точки зрения Запада. Я не говорю, что это так, это может быть одной из причин, потому что другую причину найти очень трудно. Но если это так, то опять же задача урегулирования подменяется геополитической игрой, направленной на пресловутую смену режима. К этому методу Запад прибегал неоднократно и прибегает до сих пор. Надеюсь, что провал всех предыдущих попыток творить подобные революции в регионе путем вмешательства извне послужит уроком для того, чтобы Запад все-таки изменил свою позицию. Много стран понимают, что вопросы с беженцами нужно решать быстро. Мы к этому готовы. Россия активно содействует возвращению беженцев в САР, в частности из Ливана и Иордании. Наши военные, которые находятся там по приглашению законного Правительства и Президента Б.Асада, активно участвуют в подготовке необходимых условий в соответствующих населенных пунктах. Мы информируем находящихся за границей беженцев, о том, что данные конкретные территории вполне пригодны для возвращения. Количество возвращающихся из Ливана и Иордании достаточно серьезно – более тысячи ежедневно. С июля 2018 г. в САР вернулось около четырехсот тысяч человек. Если брать период за весь конфликт, который продолжается с 2011 года, то вернулось около 1,5 млн беженцев. Поэтому разговоры о том, что сирийское правительство не создает достаточных условий для этого, политизированы и предвзяты. Были конкретные претензии со стороны наших западных коллег  относительно некоторых законов, которые были приняты в Сирии и касались имущественных прав возвращающихся, а также критериев, по которым они могут или не могут призываться для службы в армии и ряда других вопросов. По всем темам, которые вызывают вопросы у международных структур, занимающихся беженцами, мы обращались к сирийскому Правительству, и все пожелания и замечания учитываются в принимаемых документах. Если есть какие-то еще факторы, необходимые, чтобы беженцы активнее начинали возвращаться, мы будем работать с сирийским Правительством в контакте с Управлением верховного комиссара ООН по делам беженцев.

Вопрос: С развитием информационно-коммуникационных технологий перед компаниями и государствами остро стоит задача обеспечения безопасности как в военной, так и в гражданской сфере. Каждое государство выстраивает свою тактику и стратегию кибербезопасности. Мы также понимаем, что кибервойны между странами идут постоянно, что не раз демонстрировали наши международные партнеры. Но киберпреступники и кибертеррористы вне зависимости от национальности – всеобщая глобальная проблема. Актуально ли, по Вашему мнению, говорить о реальном формировании глобального режима информационной безопасности? С какими противоречиями сталкиваются государства при сотрудничестве по данному вопросу?

С.В.Лавров: Это очень острая тема. Она появилась не вчера. За последние пару лет она существенно обострилась в связи с попытками обвинить, в том числе и Российскую Федерацию, во взламывании американских ресурсов в контексте проведения выборов Президента. Ни единое обвинение не получило какого-либо мало-мальски убедительного подтверждения, но этот миф продолжает циркулировать по американским и западными СМИ, продолжает подниматься в выступлениях отдельных западных политиков. Все это происходит на фоне наших многократных предложений создать рабочие группы для предметного рассмотрения конкретных претензий друг к другу с каждой из западных стран, которые высказывают подобные опасения, в рамках отношений России с Западом, будь то ЕС, НАТО или какие-либо другие структуры. У нас тоже есть основания, причем более солидные, подозревать, что западные коллеги проявляют повышенное внимание к нашим интернет-ресурсам. Это не раз проявлялось. Об этом говорили представители Центрального Банка России, Сбербанка и других государственных структур.

Много лет назад Россия была первой страной, которая поставила в ООН проблему международной информационной безопасности, с точки зрения влияния информационных и коммуникационных технологий на обеспечение военно-политической безопасности каждого государства-члена ООН. Эти дискуссии шли с переменным успехом. На каком-то этапе наши западные коллеги высказывали нецелесообразность рассмотрения этой темы, которая может, мол, вполне регулироваться действующим международным правом. Мы так не думали и приводили конкретные примеры. На каком-то этапе три-четыре года назад был консенсус при принятии соответствующей резолюции. Была создана группа правительственных экспертов. Она представила неплохой доклад и предложила дальнейшие направления работы в ООН с тем, чтобы выработать правила ответственного поведения в информационно-коммуникационном пространстве. В прошлом году на 73-й сессии ГА ООН наши американские коллеги уже при поддержке своих ближайших союзников стали возражать против продолжения этой работы. Аргумент был очень простой и примитивный: Россия повсеместно вмешивается в выборы и другие политические процессы в западных странах, пытается замаскировать свою неприглядную линию продвижением как бы правильных и благородных резолюций в ООН. Если есть о чем говорить, то надо садиться и обсуждать, а голословно обвинять в несуществующих планах – несерьезно. По крайней мере, резолюция, о которой идет речь, которая препроводила проект правил ответственного поведения государств в информационном пространстве, была принята подавляющим большинством голосов. В соответствии с ней была создана рабочая группа ГА ООН, в которую могут войти все государства-члены, т.н. рабочая группа открытого состава. Она будет рассматривать существо предложений России, которые поддержаны всеми государствами ШОС, по формированию правил ответственного поведения в информационном пространстве. Параллельно была принята резолюция по инициативе США, которая предполагает создание группы экспертов ограниченного состава. Задачи этой группы заключаются в том, чтобы определить, насколько действующие нормы международного права могут применяться для регулирования киберпространства. Я уже упомянул, что мы считаем, что для этого необходимы дополнительные нормативные универсальные акты. Запад пытается убедить всех остальных, что ничего не нужно делать в плане регулирования этой сферы.

Вы также упомянули киберпреступность и кибертерроризм. Да, помимо вопросов, связанных с безопасностью государств, эта проблема тоже стоит очень остро. Мы привлекаем к ней внимание. По нашей инициативе была принята еще одна резолюция ГА ООН, которая посвящена уже киберпреступности – терроризм, наркотрафик, отмывание денег и прочие формы нарушения закона. Эта резолюция пригласила все страны высказать свое мнение Генеральному секретарю ООН, как лучше наладить контроль за этой проблемой.

В принципе, в более широком плане, еще задолго до того, как были начаты эти процессы в ГА ООН, Россия вместе с целым рядом других партнеров в Международном союзе электросвязи поставила вопрос, чтобы Союз занялся вопросами регулирования интернета. Вы понимаете, о чем идет речь. Мы убеждены, что формы и методы регулирования интернета должны быть доступны, прозрачны и понятны для всех стран. Никто не должен иметь некое монопольное право на то, чтобы регулировать всемирную паутину. Пока вопрос продолжает обсуждаться. Понятно, что есть небольшая группа стран, которая сопротивляется этим дискуссиям, но они продолжаются. Это очень важное направление нашей дипломатии.

Вопрос: Какой самый ценный и полезный совет Вы получили в жизни?

С.В.Лавров: Не могу сейчас вычленить какой-то один момент из тех советов, просьб, нравоучений, которые мне особенно помогли в жизни. Оставайтесь всегда честными. Главное, никого не предавать в жизни – ни в работе, ни в отношениях с товарищами. Остальное – учиться, учиться и учиться.

Вопрос: 24 октября в Сочи состоится саммит Россия-Африка. Это первое мероприятие такого уровня за всю историю отношений России и Африки. Стоит ли ожидать существенного прорыва в отношениях России и стран данного региона?

С.В.Лавров: Вы, по сути дела, сформулировали ответ. Это, действительно, первый в истории саммит Россия-Африка. У нас были очень тесные, во многом союзнические отношения с большинством африканских стран в период деколонизации Африки. Советский Союз был инициатором этих процессов в ООН. Мы отмечаем годовщины этой эпохи, как посвященные освобождению каждой африканской страны, так и принятию эпохального рубежного документа ГА ООН – Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. К ней до сих пор прибегают политики и юристы, в том числе судьи Международного суда ООН, отмечая, что есть еще несколько территорий, которые не освобождены колонизаторами в соответствии с Декларацией, о которой я упомянул. По понятным причинам, когда Советский Союз прекратил свое существование, Россия оказалась в абсолютно новой ситуации: 25 млн русских в одночасье оказались за границей, у нас не было оборудованных границ с нашими соседями, потому что это было единое государство, были колоссальные финансовые долги и много других проблем. Конечно, отношения со многими зарубежными странами отошли на второй план по сравнению с теми задачами, которые страна решала для того, чтобы сохранить свою государственность. По мере того, как у нас восстановилась государственность, управляемость страной, стала развиваться экономика, социальная сфера, российский бизнес начал присматриваться к перспективным, интересующим страну проектам за рубежом, мы стали возвращаться в Африку. Этот процесс идет последние 15 лет. Это возвращение имеет форму возобновления очень тесного политического диалога, который всегда находился на стратегическом и дружественном уровне, а также форму гуманитарных, культурных, образовательных связей: 15 тыс. африканцев сейчас обучаются в Российской Федерации, примерно треть из них – по стипендиям, которые предоставляет российское государство. Конечно, это возвращение касается и сферы экономики. Наши африканские партнеры заинтересованы в том, чтобы российский бизнес работал там более активно. Это обеспечивает более широкую конкуренцию между компаниями западных стран, Китая, России. В условиях, когда наблюдается такая конкуренция в сфере освоения минеральных ресурсов Африки, африканским коллегам проще и дешевле выбирать себе партнеров.

Мы всегда стараемся вести дело таким образом – и настраиваем наши компании на такое поведение, – чтобы в полной мере учитывать задачи развития национальных экономик африканских стран. Это касается сферы добычи углеводородов, других минеральных ресурсов, энергетики, в том числе ядерной. Мы обсуждаем такие проекты с целым рядом африканских стран.

В целом нам, конечно, далеко до абсолютных цифр, характеризующих торговлю и инвестиционное сотрудничество африканских стран, скажем, с Китайской Народной Республикой (КНР). Но за последний год наш товарооборот вырос на 17% (это очень солидная прибавка), превысил 20 млрд долларов и продолжает расти.

Для отражения и закрепления всех этих тенденций, для того, чтобы составить планы дальнейшего развития нашего партнерства с африканскими странами, Президент России В.В.Путин в прошлом году, когда был саммит БРИКС в Йоханнесбурге, выступил с инициативой проведения саммита Россия-Африка. Инициатива была активно поддержана. Она будет реализовываться под сопредседательством глав России и Египта, поскольку в текущем году Египет возглавляет Африканский союз. Свое участие в африкано-российском саммите в Сочи уже подтвердили более 40 глав государство и правительств, руководители 8 региональных и субрегиональных организаций на Африканском континенте и президент Африканского экспортно-импортного банка (Афрэксимбанк). Саммиту будет предшествовать экономический саммит, где главы государств и правительств вместе с лидерами компаний из России и Африки проведут дискуссии. Затем состоится саммит на политическом уровне, который пройдет 24 октября. Готовятся документы. О них будет сказано по мере завершения переговоров.

Я думаю, что это на самом деле очень важное событие, которое подведет черту под нынешним этапом нашего партнерства и наметит пути его углубления во всех областях.

Вопрос: Может ли выход США из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) повлечь за собой полный слом существующей архитектуры поддержания стратегической стабильности в мире? Какие шаги в данном контексте будет предпринимать российская сторона?

С.В.Лавров: То, что США сломали Договор о противоракетной обороне и сейчас сломали ДРСМД под надуманным предлогом – это уже состоявшийся факт. США уже испытали ракету средней дальности наземного базирования, используя установку, которую они всегда отстаивали как способную запускать исключительно противоракеты, а мы говорили об обратном. Американцы подтвердили нашу правоту. Эти действия показывают, что они не собираются возвращаться в этот Договор. Выдвигаются требования, предварительные условия, ведутся дискуссии о том, что делать с ракетами средней и меньшей дальности. Главным предварительным условием является участие КНР в этих будущих переговорах. Китай заявил о том, что масштабы его ядерного потенциала несопоставимы с американским и российским, поэтому его участие не может быть поддержано. Но американцы продолжают заявлять об этом, просят нас уговаривать КНР. Мы не будем этим заниматься. Если США получат согласие КНР, тогда мы будем готовы разговаривать. Но заставлять Пекин помимо его воли – я считаю, это неправильно и некорректно.

Есть другие ядерные державы. Как неоднократно говорил Президент России В.В.Путин, мы готовы встречаться в любых форматах. В любом случае, формат ядерной «пятерки» является одним из главных. Мы на повседневной основе работаем вместе в ООН, в других столицах. В зависимости от наличия согласия соответствующих стран, мы готовы встречаться в любых форматах. Напомню, несмотря на разрушение США Договора о ракетах средней и меньшей дальности, мы сделали очень важный политический жест. В.В.Путин сказал, что Договор более не существует, но мы будем действовать зеркально. Если США начнут разрабатывать соответствующие средства, мы оставляем за собой право поступить таким же образом. Если будут испытывать – и у нас будет такое право. Но при этом Президент подчеркнул, что мы не будем развертывать такие ракеты средней и меньшей дальности в случае их создания в тех регионах мира, где не будут развернуты системы американского производства. Если США воздержатся от развертывания в Европе или Азии, то мы не будем предпринимать таких же шагов. Это серьезное предложение, по сути дела, – мораторий, который мы довели до сведения членов НАТО. Предложили им коллективно присоединиться к этому мораторию. Они пока не ответили согласием.

Что касается вопроса о прекращении действия ДРСМД, означает ли это полный развал контроля над вооружением, то есть Договор о стратегических наступательных вооружениях (СНВ-3) от 2010 г., действие которого истекает в феврале 2021 г., и в пользу продления которого вплоть до 5 лет уже высказалась Российская Федерация. Мы ожидаем реакции Вашингтона. Президент В.В.Путин говорил об этом с Президентом США Д.Трампом, когда они встречались в Осаке на саммите «Группы двадцати» в июне этого года. Пока реакции мы не получили. Возникают определенные вопросы к тому, как этот Договор выполняется в настоящее время. Думаю, что диалог по этой важной проблеме в любом случае необходим. Основным ориентиром в этом диалоге мы бы предпочли видеть стремление продлить его на очередные пять лет.

Вопрос: Я являюсь автором студенческого издания МГИМО «Международник». В этом году в МГИМО впервые поступили дети XXI века – те, кто родился в 2001 г. Как Вы думаете, сможет ли измениться расклад международных отношений с приходом нового поколения дипломатов, или прошлые обиды и распри с другими странами останутся с нами?

С.В.Лавров: Мы с А.В.Торкуновым тоже выпускали «Международник», но тогда это было не печатное издание (не в смысле «непечатное»), а рисованное. Мы в буквальном смысле раскладывали десяток листов ватмана; ползали с гуашью, тушью, чернилами; писали от руки статьи, стишки, песенки; рисовали карикатуры. Спасибо, что «Международник» продолжает жить. Это очень хорошее студенческое дело.

Что касается детей нового века и того, насколько их приход в университетскую жизнь, а затем и в политику, бизнес, другие сферы жизнедеятельности повлияет на отношения между странами, здесь есть несколько мнений. Одно из них все чаще высказывают некоторые политологи, которые называют себя реалистами и просят не считать их пессимистами. Оно заключается в том, что поколение, которое не только не видело войны, но и в большинстве своем уже не воспитывается теми, кто эту войну пережили, будет терять страх перед войной, перед теми негативными явлениями, которые накапливаются в международной жизни. Прежде всего это касается реальной угрозы новой гонки вооружений, которую нам пытаются навязать, но в которую мы не будем вовлекаться, как не раз говорил Президент России В.В.Путин.

Эта точка зрения имеет право на существование. Поэтому очень важно сохранять историческую память, не позволять ее похоронить, навязать толкование истории, которое откровенно нацелено на то, чтобы унизить наш народ, его достижения в период Великой Отечественной войны (об этом сейчас идет очень громкая, противоречивая дискуссия и у нас, и на Западе). Но факты на нашей стороне. Когда мы отстаиваем свою точку зрения на историю Второй мировой войны, мы не скрываем ни единого факта. Наши западные коллеги, как это проявилось при освещении мероприятий, проводившихся в Варшаве в связи с 80-летием начала Второй мировой войны, пытаются выборочно презентовать факты своему населению, общественному мнению, умалчивая о тех страницах, которые не делают чести ни западным державам, ни той же Польше. Это проблема. Ее решение заключается в необходимости открытых и честных разговоров между историками. А политики обязаны руководствоваться международно-правовыми рамками и нормами. А они заключаются, во-первых, в приговоре Нюрнбергского трибунала, который четко определил, кто должен понести наказание за бесчинства, развязанные во время Второй мировой войны. Во-вторых, эти нормы определяются Уставом ООН, который в одной из своих статей гласит, что все, что сделано державами-победительницами, пересмотру не подлежит. Это одна группа мнений.

Другая группа мнений, которая не противоречит логике первой, заключается в том, что новое поколение, свободное от тех конфронтационных проявлений, которые были в период «холодной войны», накапливались в последние годы в отношениях между Россией и Западом, окажется более способным подняться над этими разногласиями и сконцентрироваться на том, чтобы все молодые люди, которые становятся все более зрелыми и входят во взрослую жизнь, поставили на первый план общие угрозы человечеству. Это и потепление климата (теперь для всех очевидно, что с этим нужно что-то делать), и терроризм, и наркобизнес, который вырывает из молодого поколения огромное количество жизней, и другие формы организованной преступности, продовольственная безопасность. Не зря сейчас 16-летняя девушка из Швеции Г.Тунберг продвигает борьбу за чистый климат. Может быть, кто-то из таких же молодых и ответственных граждан нашей планеты начнет движение за мир против той конфронтации, которая сейчас всем портит кровь.

Если у Вас есть такие инициативы, я Вам советую не прятать их от общественности, а смелее их высказывать.

Закончу тем, что я упомянул в начале. То, что здесь присутствуют студенты из многих зарубежных стран, создает пусть небольшой, но очень важный элемент усилий по выстраиванию взаимопонимания между нашими людьми. А где есть взаимопонимание между людьми, там будет легче договариваться и между народами.

Большое спасибо!

 

 

 

Дополнительные материалы

Видео

Фотографии

x
x
Дополнительные инструменты поиска

Основные новости внешней политики

Основные новости внешней политики

Гуманитарное сотрудничество