11.12.1817:29

Интервью Посла России в Великобритании А.В.Яковенко газете «Известия», опубликованное 11 декабря 2018 года

11-12-2018

 

Вопрос: Одним из наиболее громких дел как в мировой политике, так и в двусторонних отношениях стало «дело Скрипалей». Когда российская сторона в последний раз получала какие-либо новости о Сергее и Юлии Скрипалях?

Ответ: Как это ни парадоксально, всю информацию Посольство получало и получает через вбросы и утечки в британских СМИ. К сожалению, на официальном уровне британская сторона нам ни разу не подтвердила достоверность такого рода «информации». Однозначно можно сказать одно: представители посольства, несмотря на наши многочисленные ноты и официальные запросы, к российским гражданам Сергею и Юлии Скрипалям допущены не были.

Официальный Лондон без каких-либо объяснений категорически отказывается от взаимодействия с Россией в расследовании отравления двух российских граждан на британской территории. Пресловутое следствие, о котором мы тоже слышим только из СМИ, ведется нетранспарентно, обстоятельства дела засекречиваются. Всё это мы воспринимаем как подтверждение того, что консервативному правительству есть что скрывать, раз оно боится открытого и честного сотрудничества. Вместо реального представления Сергея и Юлии общественности здесь предпочитают довольствоваться пропагандистскими акциями вроде публикации книги о бывшем полковнике ГРУ и показом на центральном канале «Би-би-си» фильма об инциденте в Солсбери, которые ни на миллиметр не приближают нас к установлению истины.

В данном случае мы столкнулись с губительным, по нашему мнению, прецедентом: Великобритания целенаправленно проигнорировала нормы международного права, в том числе специально предназначенные для применения в подобных непростых ситуациях. Речь идет о Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г., двусторонней Консульской конвенции 1965 г., Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам 1959 г. и Конвенции о запрещении химического оружия 1993 г.

Вопрос: В результате масштабной высылки российских дипломатов Посольство России в Лондоне покинули 23 сотрудника. Как изменилась работа диппредставительства и каковы перспективы замещения освободившихся должностей?

Ответ: Совершенно очевидно, что этот недружественный и, на наш взгляд, необдуманный шаг со стороны официального Лондона серьезно ослабил деятельность нашего диппредставительства. 23 дипломатических сотрудника – это почти половина Посольства. В тяжелом положении оказался наш консульский отдел, на который приходится большая повседневная нагрузка по оказанию помощи российским гражданам и выдаче виз британцам. К сожалению, мы были вынуждены ограничить участие наших дипломатов во многих мероприятиях, снизилась интенсивность контактов в парламенте, в регионах.

Однако здесь намеренно замалчивается вопрос о «зеркальной» высылке 23 британских дипломатов из России. Лондон рекламирует нанесенный российскому присутствию в Великобритании ущерб как свое важное внешнеполитическое достижение, но по факту это решение нанесло урон и самим британцам.

Что касается заезда новых дипсотрудников, то это дело постепенное, работа в этом направлении ведется. Не буду раскрывать всю кухню, но здесь есть много нюансов, связанных как с диалогом с британской стороной, так и с правильным выстраиванием приоритетов нашей собственной кадровой политики.

Вопрос: Москву неоднократно обвиняли в кибератаках, в том числе и на территории Великобритании. «На полях» ГА ООН был принят российский проект резолюции по вопросам кибербезопасности, против которого, впрочем, проголосовали США и их союзники по НАТО. Возможно ли сотрудничество в этой сфере между странами на данный момент и на каких принципах его удается выстраивать?

Ответ: Беспочвенные обвинения со стороны британских властей в адрес России в кибератаках приобрели невиданные масштабы, впрочем, как и охватившая английский политистеблишмент шпиономания. Хорошим примером служит история со взломом компьютерных систем телеканала «Islam Channel». Дело было три года назад, когда, получив тревожный сигнал, сотрудники местных спецслужб в течение пяти месяцев бесконтрольно работали на компьютерах в редакции канала, но тогда ни о какой причастности России речи не шло. Буквально пару месяцев назад в угоду политической конъюнктуре официальный Лондон начал раскручивать этот сюжет в антироссийском ключе. Причем наше прямое общение с руководством «Islam Channel» показало, что канал никаких претензий к российской стороне не имеет.

Мы многократно на различных уровнях предлагали британцам организовать экспертные консультации с целью снятия озабоченностей в киберсфере, если они действительно имеются. Еще в декабре 2017 г. в ходе переговоров с Борисом Джонсоном в Москве Сергей Лавров предложил провести сверку часов на тему кибербезопасности. Кстати, некоторые западные страны, также обвиняющие нас в «хакерских атаках», согласились с аналогичным предложением. С британской же стороны мы видим лишь нагнетание риторики и подтасовку фактов.

Этот подход в равной степени отражается и на продвигаемых Россией в ООН инициативах по созданию общих и справедливых для всех государств правовых основ международной борьбы с киберпреступлениями, которые британцы без сколь-нибудь внятных аргументов отвергают. К слову, отстаиваемая ими модель такого сотрудничества (так называемая Будапештская конвенция) была создана в интересах ведущих западных стран и фактически закрепляет возможность нарушения государственного суверенитета при борьбе с киберпреступлениями. В звучащих предложениях западных стран размывается ключевая роль государств в обеспечении кибербезопасности, уравниваются в правах государства и негосударственные игроки. Хорошо, что всё больше стран осознают эти опасности и поддерживают наши инициативы.

Вопрос: Выход США из Договора о РСМД не поддержали многие европейские страны, однако вопрос, похоже, решен. Еще в 2008 г. Министр иностранных дел России С.В.Лавров «на полях» Конференции по разоружению внес на обсуждение инициативу о создании многостороннего формата на базе ДРСМД. 10 лет спустя идея так и осталась нереализованной. Насколько возможен этот формат в новой реальности?

Ответ: В Великобритании есть заинтересованность в сохранении ДРСМД, который здесь по праву называют одним из важнейших договоров в области обеспечения стратегической безопасности. Мы чувствуем серьезную обеспокоенность британцев в связи с заявлениями Президента США Д.Трампа о возможности выхода США из Договора. Британские эксперты предупреждают о рисках новой гонки вооружений – уже на новом технологическом уровне, размещения американских ракет в Европе, разрушения ускоренными темпами всей архитектуры контроля над вооружениями и нераспространения.

Другой вопрос, что официальный Лондон, претендующий на лидирующие позиции в вопросах разоружения и нераспространения, мог бы сыграть более конструктивную роль в сохранении ДРСМД, в том числе при обсуждении упомянутых вами инициатив. Общественное мнение внутри страны подталкивает к этому Правительство Т.Мэй. Однако пока мы слышим от британского правительства только повторение голословных обвинений США в адрес России в контексте Договора.

Вопрос: Ситуация вокруг иранской ядерной сделки также не добавляет стабильности по части разоружения и нераспространения. Каковы перспективы сохранения СВПД?

Ответ: Мы не теряем оптимизма, который подкрепляется активным диалогом со всеми участниками СВПД. Здесь Великобритания не является исключением. Наше плотное взаимодействие с Лондоном по этому вопросу обусловлено общей заинтересованностью в сохранении сделки, развал которой может умножить риски для региональной и глобальной безопасности. В Великобритании это прекрасно понимают и демонстрируют готовность к доверительному диалогу. Продолжим нашу совместную работу, которая могла бы служить положительным примером для сотрудничества между нашими странами в решении других острых международных проблем при всех существующих отдельных расхождениях.

Вопрос: Если всё пройдет по запланированному сценарию, Британия покинет Евросоюз к 2021 г. Как, по оценкам российской стороны, Brexit скажется на отношениях Москвы с Лондоном и Брюсселем?

Ответ: Решение о выходе Великобритании из Евросоюза и длительные переговоры по этому вопросу являются исключительно внутренним делом Британии и стран ЕС. Они не затрагивают жизненно важных интересов России, как бы это ни пытались представить некоторые недобросовестные политики и журналисты. Мы неоднократно заявляли о том, что наша страна готова развивать равноправное взаимовыгодное сотрудничество как с Великобританией, так и с континентальной Европой независимо от членства Соединенного Королевства в ЕС.

Теоретически «развод» с Евросоюзом мог бы стать для Великобритании мощным импульсом для выстраивания новых, более выгодных экономических отношений с государствами, находящимися вне ЕС, включая Россию. О наличии серьезного потенциала на этом направлении свидетельствует, в частности, настрой представителей бизнеса обеих стран на расширение связей.

В любом случае выход Великобритании из ЕС означает необходимость согласования будущих условий торгово-экономических связей, в том числе в рамках ВТО. Россия готова к конструктивной работе на этом направлении, безусловно, исходя из наших национальных интересов.

Вопрос: Начиная с 2014 г. постепенно приостановилась работа ключевых российско-британских механизмов. Какие каналы коммуникации остались на сегодняшний момент и угрожает ли им что-то?

Ответ: Действительно, многие каналы сотрудничества между Россией и Великобританией, к сожалению, сошли на нет, оказавшись заложниками политической близорукости британского руководства. В результате событий на Украине и воссоединения России с Крымом британцы заняли принципиальную антироссийскую позицию, инициативно заморозив все механизмы двустороннего сотрудничества, включая стратегический диалог в формате министров иностранных дел и обороны («2+2»), Межправительственный комитет по торговле и инвестициям, энергетический диалог высокого уровня, Комитет по науке и технологиям. Результаты проводимой Лондоном линии неутешительны: последняя встреча глав государств состоялась 4 сентября 2016 г. на полях саммита Группы 20 в Ханчжоу. Прекращены регулярные консультации на уровне внешнеполитических ведомств, не говоря о контактах министров иностранных дел – последние переговоры С.В.Лаврова с главой Форин-офиса прошли в Москве в декабре 2017 г.

Новый удар по двусторонним отношениям официальный Лондон нанес после инцидента в Солсбери, объявив о заморозке контактов между странами на высшем и высоком уровнях и выдворив группу российских дипломатов, что повлекло зеркальное выдворение британских сотрудников из России. В результате сложившейся вокруг посольства неблагоприятной атмосферы практически полностью прекратились мои контакты с представителями британских властей на высоком уровне, несистемный характер носит диалог с парламентариями, возникли проблемы с обменом мнениями с руководством Форин-офиса. Не следует забывать, что основой дипломатических отношений между государствами является принцип взаимности. Я говорю об этом к тому, что работа моего коллеги, Посла Великобритании в Москве Л.Бристоу, отягощена такого же рода политическими проблемами.

Несмотря на сложную геополитическую конъюнктуру, после спада товарооборота в 2014-2016 гг. в 2017 и в первой половине 2018 г. наблюдалось заметное оживление торгово-экономических связей. В авангарде остается культурно-гуманитарная сфера, где у нас осталась ощутимая позитивная динамика. Это отвечает настроениям наших граждан и запросу в обществе на взаимное общение и дружественные контакты. Так, с британскими коллегами мы находимся в заключительной стадии подготовки перекрестного Года музыки, который, уверены, пройдет с большим успехом в России и Великобритании в 2019 г.

Вопрос: Чем можно объяснить рост товарооборота?

Ответ: Действительно, оборот двусторонней торговли между Россией и Великобританией растет. Он достиг в 2017 г. порядка 13 млрд. долл., увеличившись где-то на четверть по сравнению с 2016 г. Сейчас еще рано подводить итоги текущего года, но уже ясно, что положительная динамика сохраняется.

Очевидно, что Россия является весьма привлекательным торговым и инвестиционным партнером в глобальном масштабе, в том числе для британского бизнеса. Наша страна – сама по себе огромный рынок с высоким платежеспособным спросом. Кроме того, через нас открывается выход и на широкое пространство Евразийского экономического союза и СНГ, а также далее – в Южную и Юго-Восточную Азию.

Проекты на нашей территории почти в любой сфере: инфраструктура и транспорт, торговля, сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых, коммуникации, информатика и цифровая экономика, медицина, культурные, научно-академические и образовательные связи, как правило, приносят большие нормы прибыли на вложенный из-за рубежа капитал.

Россия при этом не просто гонится за чужими знаниями, но и сама готова предложить для взаимовыгодного обмена самые передовые технологии высочайшего уровня. Где еще вы найдете такую атомную энергетику? А доступность широкополосного интернета и спутниковой навигации? Или такие же успехи в продвижении новых стандартов мобильной связи? Мы также вряд ли уступаем по уровню научно-технологических наработок в таких отраслях, как космос, авиа- и кораблестроение. Наши физики, математики, программисты – лучшие в мире.

Добавьте к этому постоянно растущее положение России в индексе Всемирного банка «Doing Business» – преодолев несколько десятков ступенек за несколько лет, мы уже достигли 31-го места. Иными словами, у нас весьма благоприятный деловой климат.

И всё это не только в Москве или Санкт-Петербурге. Вся Россия является зоной активно развивающейся и либеральной экономики знаний и передовых технологий. Один лишь российский Дальний Восток привлекает десятки миллиардов долларов иностранных инвестиций.

Конечно, британцы как люди, весьма искушенные в предпринимательстве, хорошо понимают перспективность поддержания экономического сотрудничества с нами. К тому же нельзя забывать, что в условиях Brexit вопрос продвижения концепции «глобальной Британии» стал для Лондона жизненно важным. Было бы крайне недальновидно отказываться от широких возможностей, открывающихся в России.

Вопрос: А что касается российских компаний в Британии?

Ответ: Для нас Великобритания также была всегда интересна. Лондон по-прежнему является ключевым деловым и финансовым центром, одной из культурных столиц мира. Наши компании стремятся использовать местные торговые площадки, чтобы привлечь инвестиции и расширить свои международные контакты.

Со своей стороны посольство активно поддерживает и укрепляет российско-британские экономические связи, прежде всего с помощью информационной работы. Один из удачных примеров – ежегодный Российско-Британский деловой форум, проводимый российским торгпредством в ноябре-декабре. Последнее такое мероприятие собрало порядка 800 человек. Британские бизнесмены вновь подтвердили: они хотят и будут продвигать свой бизнес во взаимодействии с Россией.

Искренне надеемся, что неосторожные политические игры определенного слоя местной элиты не скажутся негативно на английском деловом прагматизме и джентльменском духе. В конечном счете это может подорвать привлекательность Великобритании для российского и иного иностранного бизнеса (а таких сигналов поступает все больше), обернуться значительными прямыми потерями и упущенной выгодой для британской экономики.

Подчеркну, что для нас Великобритания остается важным, но далеко не единственным международным партнером. «Глобальная Россия» готова к сотрудничеству со всеми странами, коль скоро оно строится на условиях взаимности, прагматизма, равенства и неполитизированности.

Вопрос: С момента назначения Дж.Ханта главой британского МИД прошло уже практически полгода. Как отличается работа с ним от работы с тем же Б.Джонсоном?

Ответ: По сути, разницы во взаимодействии с нынешним главой британского внешнеполитического ведомства и его предшественником нет. Почему? С сожалением вынуждены констатировать, что диалога как не было, так и не наблюдается в настоящий момент. Б.Джонсон одно время выражал заинтересованность в восстановлении связей, нанес визит в Москву, но не проявил никакой расположенности именно к диалогу, к тому, чтобы слушать и воспринимать чужую позицию, искать точки соприкосновения и выходить на объединительную повестку дня. И Б.Джонсон, и Дж.Хант являются ярыми приверженцами жесткой антироссийской линии Консервативной партии. Со своей стороны мы остаемся открытыми для откровенного разговора по всему спектру двусторонних отношений, но на взаимоуважительных и равноправных условиях. Подождем, когда наши британские коллеги созреют для установления нормальных контактов без ультиматумов, к которым в последнее время они столь часто прибегают.

Вопрос: В октябре прошел саммит России, Германии, Турции и Франции. Почему в число европейских стран, участвующих в мирных переговорах, не входит Великобритания, которая в военном отношении принимает активное участие в сирийском конфликте?

Ответ: Великобритания в последнее время предпочитает дистанцироваться от происходящих на сирийском направлении процессов. Мы не видим конструктивных инициатив с британской стороны, которая свела свою позицию по Сирии к простой и одновременно очень удобной формуле, заключающейся в пассивном наблюдении за развитием событий и выдвижении при любой возможности обвинений в адрес России.

В Москве не считают данную позицию оправданной. Сирийское урегулирование является общей задачей мирового сообщества. Сейчас, когда большая часть территории страны освобождена от террористов, необходимо бросить все силы на восстановление разрушенной инфраструктуры и оказание всесторонней помощи  возвращающимся в свои дома сирийским беженцам. Вместо этого официальный Лондон предпочитает поддерживать представителей вооруженной оппозиции и сотрудничающую с террористами псевдогуманитарную организацию «Белые каски», а также с упорством отказывается от участия в восстановлении страны – видимо, всё еще надеясь на смену неугодного режима.

Одновременно Великобритания принимает активное участие в возглавляемой США так называемой антиигиловской коалиции, которая, не обладая необходимым мандатом СБ ООН, наносит авиаудары по целям на сирийской территории. На этом фоне более чем странными кажутся регулярные упреки британского руководства в адрес России в нарушении изобретенной самими же англичанами абстрактной концепции некоего «основанного на правилах миропорядка».

Несмотря на все вышеперечисленное, мы по-прежнему открыты к взаимодействию с Лондоном: в случае появления у британцев конструктивных предложений по сотрудничеству на сирийском направлении с готовностью их рассмотрим.

Вопрос: Широкий резонанс вызвала идея французского Президента Э.Макрона о создании «настоящей общеевропейской армии», которую поддержала А.Меркель. Как скажется на региональной и международной стабильности стремление Европы к независимости от США?

Ответ: Решение принимать европейцам. Необходимо понять, как эту идею ЕС планирует реализовать на практике, учитывая обязательства многих членов в рамках НАТО. Мы будем внимательно за этим следить. Россия заинтересована в сильном и самостоятельном Евросоюзе. Однако хотелось бы, чтобы европейцы не сводили дискуссию по безопасности на нашем общем континенте исключительно к кулуарным разговорам между ЕС и НАТО. У нас общие границы, и нам давали много обещаний, когда мы выводили свои войска из Европы. Пока ответом было только расширение НАТО и продвижение военной инфраструктуры альянса к российским границам одновременно с наращиванием антироссийской риторики и расцветом направленных именно против нас натовских проектов и программ.