21.06.1921:15

Выступление заместителя Министра иностранных дел Российской Федерации С.А.Рябкова на международной конференции «Глобальные угрозы биологической безопасности: Проблемы и решения» Сочи, 20 июня 2019 года

1307-21-06-2019

Уважаемые коллеги,

Дамы и господа,

Среди широкого спектра биологических угроз особое место занимает опасность, связанная с использованием возбудителей инфекционных заболеваний человека, животных и растений в качестве оружия. Последствия такого применения могут носить катастрофический характер, и поэтому биологическое оружие оправданно классифицируется как оружие массового уничтожения (ОМУ).

Сегодня мы с вами наблюдаем крайне тревожные тенденции в развитии ситуации в области контроля над вооружениями, разоружения и нераспространения ОМУ (КВРН). Помимо попыток негосударственных субъектов получить доступ к ОМУ и ОМУ-материалам отдельные государства (имею в виду, прежде всего, США) проводят целенаправленную линию на слом действующей международно-правовой системы в области КВРН. При участии Пентагона осуществляется активная медико-биологическая деятельность за пределами национальной территории, которая вызывает, в частности у нас, озабоченности и вопросы в контексте Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия (КБТО).

Возвращаясь к стоящим перед КБТО задачам, следует в первую очередь вспомнить об усилиях по повышению эффективности этого инструмента. С 2001 г. ввиду неконструктивной позиции США остается заблокирован переговорный процесс по протоколу к Конвенции с эффективным механизмом верификации. Не прекращаются попытки переписать историю утверждениями, что КБТО якобы не проверяема, и работа в данной сфере является бесперспективной. Подобные заявления противоречат выводам экспертов группы VEREX, которые в 1993 г. пришли к выводу, что потенциальные верификационные меры могут быть полезными в плане повышения транспарентности, содействуя уверенности в том, что государства соблюдают свои обязательства по КБТО. Эксперты подчеркнули, что с научно-технической точки зрения некоторые меры проверки способствовали бы повышению эффективности и улучшению осуществления Конвенции и признали, что надлежащая верификация могла бы укрепить КБТО. Все это научно обоснованные выводы, одобренные широким консенсусом.

На этом фоне странно и несуразно выглядят попытки США, блокирующих возобновление переговоров по верификационному механизму КБТО, получить односторонний доступ на интересующие их зарубежные микробиологические объекты, про которые они не устают распространять информацию, не соответствующую действительности, и просто слухи. Непонятно, зачем им нужно инспектировать такие объекты, если они отрицают возможность верификации в рамках КБТО. Наверное, все-таки добавленную стоимость верификации они допускают, но только в своих интересах – на принцип взаимности им не позволяет пойти вера в собственную исключительность и, возможно, другие причины, о которых они предпочитают не распространяться.

Особого цинизма этой ситуации добавляют заявления высокопоставленных представителей США, что эффективный механизм проверки является ключевым элементом любой инициативы в области контроля над вооружениями и разоружения. Вновь приходится констатировать лицемерную позицию Вашингтона. Нам по-прежнему неясно, что мешает США, формально ратующим за укрепление КБТО, согласиться на предлагаемую протоколом верификацию, если они не ведут никакой противоречащей Конвенции деятельности.

В отсутствие прогресса в деле укрепления КБТО появляются новые идеи, нацеленные на формирование альтернативных механизмов и инструментов. Они подрывают режим Конвенции. Есть предложения создать новый формат так называемых «добровольных оценочных посещений» (peer review) микробиологических объектов двойного назначения. Такими посещениями предлагается «заменить» верификационные меры в рамках КБТО.

Сразу возникают вопросы, на основании каких критериев будет проводиться оценка биобезопасности тех или иных объектов. Очевидно, здесь кроется обширное поле для субъективизма и манипуляций, основанных, в том числе, и на политической ангажированности «проверяющих». Непонятно, насколько авторитетными будут результаты таких «проверок» в отсутствие согласованных консенсусных критериев верификации.

Убеждены, что решать проблемы биобезопасности можно только на основе тесного сотрудничества между всеми заинтересованными государствами. Со своей стороны намерены всемерно способствовать такому взаимодействию как в рамках КБТО, так и на двусторонней основе.

Считаем недопустимым создание международных механизмов, дублирующих функции КБТО и действующих в обход СБ ООН. Надеемся, что здравый смысл все же возобладает над сиюминутными эгоистическими интересами и Конвенция получит действенный механизм проверки выполнения государствами-участниками своих обязательств. Это – наша долгосрочная цель.

В данном контексте в последние несколько лет Россия подготовила и представила ряд перспективных инициатив, относящихся к совершенствованию реализации многих положений Конвенции.

Еще в 2015 г. совместно с Арменией, Белоруссией и Китаем мы распространили предложение о начале переговоров по разработке юридически обязывающего документа по улучшению осуществления КБТО, включив в него следующие направления:

- меры укрепления доверия;

- национальное осуществление;

- мониторинг научно-технических достижений;

- международное сотрудничество в мирных целях;

- помощь и защита от биологического оружия;

- расследование предполагаемого применения биологического оружия.

Наши инициативы имеют практическую направленность и добавленную стоимость в плане создания конкретных механизмов по выполнению положений Конвенции.

Хотелось бы отметить инициативу по созданию под эгидой КБТО мобильных медико-биологических отрядов для оказания помощи пострадавшему государству в случае применения биологического оружия, проведения расследования такого применения и содействия в борьбе с эпидемиями различного происхождения. Мы верим, что ее реализация внесла бы большой вклад в улучшение осуществления сразу трех статей Конвенции: Статьи VII (помощь и защита от биологического оружия), Статьи X (международное сотрудничество в предотвращении болезней) и Статьи VI (расследование нарушений). Полагаем, что достигался бы синергетический эффект и значительная экономия средств, поскольку мобильные отряды, являясь многофункциональными, могли бы использоваться для решения широкого спектра задач.

Если говорить о позиционировании мобильных отрядов в стратегии комплексного противодействия угрозе использования биологических агентов в качестве оружия, то мы руководствовались следующими соображениями. Мониторинг соблюдения запретов на разработку и производство биологического оружия требует осуществления контрольных мероприятий, включая объявление соответствующих объектов двойного назначения и проведение посещений на местах. Ничего нового здесь нет – подобный подход применяется по линии МАГАТЭ и ОЗХО. Тем не менее, в результате срыва в 2001 г. переговоров по разработке Протокола параметры такого контрольного механизма согласовать не удалось. Поэтому объективных данных о соблюдении указанных положений Конвенции в принципе не существует. Это создает нежелательную ситуацию неопределенности и вызывает вопросы в отношении реального положения вещей.

Озабоченность в данном плане только усиливается в связи с чрезмерными объемами финансирования микробиологических программ двойного назначения, проведением сомнительных экспериментов с возбудителями смертельно опасных заболеваний (особенно аэрозольными экспериментами), наращиванием военной медико-биологической активности за пределами национальной территории и другими факторами риска. По этим причинам угрозу применения биологического оружия как государственными, так и негосударственными субъектами нельзя сбрасывать со счетов, тем более что такое применение может быть замаскировано под естественные вспышки инфекционных заболеваний среди людей, животных или растений.

С учетом изложенного мы убеждены, что необходимо иметь в готовности силы и средства быстрого реагирования, способные оперативно разобраться с ситуацией на месте и предпринять безотлагательные действия по купированию эпидемии и ее дальнейшей ликвидации. В случае обнаружения признаков преднамеренного распространения болезни следует также провести соответствующее расследование с целью установления фактов и привлечения виновных к ответственности. Именно в этом логика российской инициативы по мобильным медико-биологическим отрядам как средстве укрепления КБТО и улучшения ее осуществления.

Не менее важной является и область мониторинга научно-технических достижений, имеющих отношение к Конвенции. Целью такого мониторинга, с одной стороны, выступает выявление и анализ рисков, связанных с теми или иными направлениями исследований и технологий, для сокращения таких рисков до приемлемого уровня, при этом без ущерба научно-техническому прогрессу. С другой стороны, необходимо повышать осведомленность и широко распространять знания и достижения, способные помочь в реализации целей КБТО, прежде всего, в предотвращении инфекционных болезней независимо от природы их возникновения.

Отсюда наше предложение о создании под эгидой Конвенции представительного Научно-консультативного комитета. Структуры подобного рода имеют широкое применение в международной практике. В частности, достаточно успешно функционирует Научно-консультативный совет ОЗХО.

Другой важный вопрос – это повышение транспарентности деятельности биологического профиля, имеющей отношение к КБТО. Особым фактором риска в данном отношении является военная медико-биологическая активность, осуществляемая за пределами национальной территории. Мы с озабоченностью отмечаем значительное расширение масштабов такой деятельности, что заставляет задуматься о ее истинной направленности и содержании. Говорим об этом не понаслышке, поскольку во все большей степени отмечаем такие проявления в странах, находящихся неподалеку от нас. Считаем, что предоставление государствами-участниками КБТО информации о такой деятельности способствовало бы улучшению взаимопонимания и реализации целей Конвенции. 

Хотели бы надеяться на поддержку наших инициатив в ходе предстоящих встреч экспертов государств-участников КБТО. Принципиально важно, чтобы согласованные в их рамках предложения и понимания были зафиксированы в соответствующих итоговых докладах. Это позволило бы избежать повторения печальной ситуации на Совещании государств-участников (СГУ) в 2018 г., когда не удалось принять содержательный итоговый документ во многом из-за отсутствия таких консенсусных докладов.

Рассчитываем на согласование рекомендаций по укреплению режима КБТО на СГУ-2019. Это стало бы основой для решений Обзорной конференции 2021 г. (ОК-2021).

Уважаемые коллеги,

Я коснулся только наиболее существенных аспектов российской повестки дня по укреплению Конвенции и улучшению ее осуществления. Мы, конечно, готовы рассматривать и поддерживать предложения других стран аналогичной направленности. Надеемся, что учет интересов друг друга и готовность к компромиссу послужат надежной основой для достижения работоспособных и эффективных договоренностей в рамках КБТО на предстоящем в декабре очередном совещании государств-участников и ОК-2021.

Спасибо за внимание.

 

x
x
Дополнительные инструменты поиска